Профессор Ли хлопнул в ладоши, торжественно объявляя:
— Я не желаю, чтобы инциденты, подобные случаю с Ян Чэнем, повторялись. До сдачи проекта осталось пять дней. Поднажмите, ребята! Когда закончим, устроим праздничный ужин, а там вам уже и диплом получать пора. Тем не менее сегодняшний проступок нельзя оставить без внимания. Я решил вычесть одну тысячу из премии Ян Чэня и отдать ее Цинь Цзэ в качестве поощрения.
Никто не возражал – в конце концов, деньги вычитали не из их кармана.
Но Цинь Цзэ кожей почувствовал ту глубокую неприязнь, что плеснула в него из глаз этого мелкого ублюдка.
В половине десятого Цинь Цзэ попрощался с профессором и отправился на занятия.
В половине первого закончились две пары по инвестициям в ценные бумаги. Наступило время обеда, и студенты шумным потоком хлынули из аудитории. В мгновение ока помещение опустело.
Едва Цинь Цзэ переступил порог, как сзади на него налетел какой-то здоровяк. Схватив его за пояс, он потащил парня обратно в класс с таким напором, будто вознамерился силой овладеть «девушкой из хорошей семьи».
Цинь Цзэ расслабил тело, позволяя затащить себя обратно.
Чжао Балян припечатал Цинь Цзэ к стулу и, отвесив нелепый воинский салют, зычно выкрикнул:
— Докладываю старосте! Среди нас завелся предатель!
Ли Лян и Лю Цзыцян с независимым видом восседали на партах, глядя на них свысока.
Услышав доклад, Ли Лян – староста комнаты – хлопнул ладонью по столу и удовлетворенно кивнул:
— Отличная работа.
Опытный в таких делах Цинь Цзэ огрызнулся:
— Да пошли вы! Какой еще предатель?
— Ты еще смеешь пререкаться? — Фыркнул Ли Лян. — Командир второго батальона, где твоя итальянская пушка? Командир третьего батальона, привести человеческую пушку в боевую готовность!
Лю Цзыцян с невозмутимым лицом начал расстегивать ремень, а Чжао Балян ехидно заржал.
— Что организации от меня нужно? — Вздохнул Цинь Цзэ. — Три года я был верным членом подполья, честно служил родине и подчинялся приказам. Ни одной иголки у народа не взял.
Хоть он и не понимал, какая муха укусила соседей, но привычно включился в игру.
— Прекрасно! Тогда отвечай: каков устав нашего общежития 303! — Ли Лян с силой бахнул книгой по парте, словно судейским молотком.
Цинь Цзэ замялся, но честно продекламировал:
— Четыре мужика – одно сердце, бро превыше всего. Всю жизнь любить Пятую сестрицу, а кто бабу найдет – тот покойник.
Несколько девчонок, убиравших учебники неподалеку, с изумлением обернулись. Цинь Цзэ захотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Ли Лян положил руку ему на плечо и с серьезным лицом торжественно произнес:
— Раз ты всё помнишь, мне нечего добавить. Прощай, брат. В следующей жизни снова послужим вместе.
Лю Цзыцян сделал вид, что вот-вот извлечет свою «итальянскую пушку».
— Стойте, подождите! — Вскричал Цинь Цзэ. — Товарищи, клянусь, я не нарушал устав! Я жертва оговора! Я всё еще одинокий пес, как и все вы! Одинокие псы не должны мучить друг друга… Эй-эй, ты зачем на самом деле ширинку расстегиваешь?! Я, Лун Аотянь, выражаю свой протест!
Ли Лян холодно усмехнулся:
— А как же вчерашний звонок? Улики неопровержимы, оправдания не принимаются. Иди с миром.
До Цинь Цзэ наконец дошло, в чем дело, и он закатил глаза:
— Ваша разведка работает из рук вон плохо. Это была моя сестра. Понимаете? Родная сестра! Это не тот объект, с которым можно развлекаться, так что я по-прежнему верный товарищ. Попрошу командира второго батальона убрать пушку, и третьего тоже.
— Правда?
— Истинная правда.
Ли Лян мгновенно расплылся в улыбке:
— Значит, организация ошиблась. Шурин, ты, небось, оплодотворенный от страха? Ой, то есть напуганный.
— Эй, что еще за обращения?!
— Не кипятись, шурин, сейчас твои зятья тебе всё разъяснят. Как говаривал Конфуций: «Еда и секс – естественные потребности». В «Книге песен» сказано: «К стройной и добродетельной деве юноша ищет пути». А если вкратце: одинокий пес – это неудачник.
— Организация, поразмыслив, пришла к выводу, что старый устав антигуманен. Его нужно отменить или дополнить. Ради процветания страны и развития общества мы обязаны плодить достойное потомство. Поэтому, товарищ Цинь Цзэ, ради родины и народа ты должен порекомендовать организации полногрудых, крутобедрых и длинноногих девиц.
— Староста дело говорит. Поддерживаю, — вставил Чжао Балян.
— И я поддерживаю, — кивнул Лю Цзыцян.
— Я… вы… — Цинь Цзэ опешил, а потом до него дошло. Черт, опять развели как ребенка!
— Докладываю организации: мне есть что сказать! Отдать всё ради общего дела – наш долг. Но ты, староста, считаешься опытным водителем, перепортившим кучу не самых приличных девиц. Ты же законченный подонок! Как я могу толкнуть сестру в такую яму?
Ли Лян вскипел:
— Ты назвал меня подонком?! Командир второго батальона, где, черт возьми, твоя итальянская пушка?!
— Нет-нет, не поймите неправильно, я не только про тебя, — пренебрежительно бросил Цинь Цзэ. — Я имею в виду, что вы все здесь – кучка подонков.
Думали, только вы умеете подкалывать?
— Бей его!
— В расход!
— Моя сабля заждалась крови!
Четверка с шумом и гамом вывалилась из аудитории. Небо было затянуто серыми тучами, солнца не видно – типичный пасмурный день. Дул приятный прохладный ветерок, что для знойного лета было просто подарком.
Пообедав в столовой, Лю Цзыцян, заядлый геймер, внезапно предложил сходить поиграть в баскетбол.
Идея была принята единогласно.
В общежитии 303, кроме Чжао Баляна, который каждое утро бегал, никто особо спортом не увлекался, так что своего мяча у них не было. К счастью, в соседнем общежитии 304 ребята любили баскетбол, а их староста Ван Тяньчэн и вовсе был фанатом этой игры.
Ван Тяньчэн сидел с голым торсом и, уплетая обед из коробочки, вел своих бойцов в рейд. Они играли в долгие MMO, в отличие от сессионок, в которые рубились Цинь Цзэ с друзьями.
— Лао Ван, пойдешь мяч побросаем? — Чжао Балян гулко постучал в дверь.
Ван Тяньчэн носил прозвище Сосед Лао Ван, или просто Лао Ван.
— Сейчас, только босса добьем. Мы как раз собирались на площадку, сегодня погода идеальная, — не отрываясь от монитора, ответил Лао Ван. Черты лица у него были приятные, но всё портили глубокие следы от прыщей.
Цинь Цзэ глянул на часы и поторопил его:
— Живее, у меня дела скоро.
У него было максимум минут сорок, прежде чем нужно будет приступать к «работе».
Лао Ван обернулся и, завидев Цинь Цзэ, расплылся в улыбке:
— О, божество пощечин! Первый человек, рискнувший публично унизить Чжан Минъюя. О тебе уже весь факультет судачит.
Лао Ван был парнем хватким, родом из Цзянси – верткий, общительный, умел со всеми найти общий язык. Даже Цинь Цзэ, который редко оставался ночевать в общежитии, ладил с ним неплохо.
Через пять минут восемь человек из двух комнат вместе зашагали к баскетбольной площадке.
Корт был огорожен сеткой и занимал огромную площадь. Студенты в майках и шортах вовсю потели на асфальте. В такую прохладу желающих поиграть нашлось немало.
В университете был и дорогой крытый зал, но его открывали только для официальных соревнований между факультетами.
Они нашли свободное кольцо, немного размялись, пристрелялись и начали игру.
Лао Ван играл на уровне почти что игрока сборной вуза. Его соседи тоже кое-что умели, так что по части навыка они легко могли раздавить 303-ю комнату. Поэтому право первого хода благодушно уступили слабой стороне.
Играли на пол-площадки. Четверо на четверых было тесновато – обычно играют три на три, но их было восемь.
Ли Лян ввел мяч в игру, отпасовал Цинь Цзэ. Тот для вида немного постучал мячом и передал его Лю Цзыцяну.
Лю тут же накрыли, и Чжао Балян, ворвавшись в зону, зарычал:
— Пасуй, пасуй сюда!
Получив мяч, Чжао Балян издал тигриный рык и еще из-за двухочковой линии пошел на таран. Мощный, плечистый, он несся как живой танк. Лао Ван попытался встать у него на пути, но лишь отлетел в сторону.
Тремя гигантскими шагами Балян долетел до корзины, прыгнул… и «дзынь» – мяч ударился о дужку кольца и отскочил.
«Я так и знал!»
Цинь Цзэ хлопнул себя по лбу.
Лао Ван в прыжке выхватил подбор, попутно едва не сбив с ног хилого Ли Ляна, быстро вывел мяч за трехочковую и тут же бросил.
Мяч описал идеальную дугу и с характерным звуком провалился в сетку.
— Да как так-то! — Выругался Ли Лян.
Лао Ван гордо выпрямился:
— Зовите меня «бог трехочковых».
Дальние броски были его коронкой. Как он сам любил повторять: «Броски тренирую только трехочковые, а под кольцом – только данки». Потому что эти два элемента больше всего впечатляют девчонок. И если с данками у него не задалось из-за прыгучести, то в трехочковых он натаскался на славу.
По правилам мяч остался у забивших. После пары пасов зону под кольцом Цинь Цзэ и компания перекрыли наглухо, и мяч снова оказался у Лао Вана. Тот глубоко вздохнул и, не обращая внимания на прыгающего перед ним Ли Ляна, бросил. На этот раз мимо – мяч ударился в кольцо.
Чжао Балян, властвовавший под щитом, без труда забрал подбор и откинул Лю Цзыцяну. Тот выскочил за линию, рванул обратно, прыгнул, бросил… мимо!
— Да почему мне не вернул?! Я же прямо под кольцом стоял! — Запричитал Балян.
— Да тебя там двое крыли, а я был открыт, — оправдывался Лю.
— Хватит болтать, они атакуют, — прервал их Цинь Цзэ. В их четверке у Лю Цзыцяна была лучшая база, Чжао Балян был силен, но в баскетболе понимал мало, а Ли Лян – мажор, променявший спорт на выпивку и девок – мяч в руках держал пару раз в год. Что касается его самого… тут уж чья бы корова мычала: он был немногим лучше Ли Ляна.
— Цинь Цзэ, иди к Лао Вану, поменяемся, — подбежал Ли Лян. — Ты повыше, а у меня дыхалки не хватает за ним бегать.
«Как будто у меня ее завались», – подумал Цинь Цзэ, но спорить не стал и пошел страховать Лао Вана.
Тем временем один из парней из 304-й пошел в прорыв. Чжао Балян раскинул руки, как огромный черный медведь, преграждая путь.
Парень, оценив мощь этой преграды, решил не рисковать и скинул мяч назад Лао Вану.
Цинь Цзэ только-только подошел и не успел плотно прикрыться, оставив противнику кучу свободного пространства.
Лао Ван прыгнул и с безупречной техникой отправил мяч в полет. Под взглядами всех присутствующих мяч медленно поднимался ввысь.
В глазах Цинь Цзэ коричневый мяч, вращаясь, отрывался от пальцев и начинал свою идеальную дугу. И вдруг в голове вспыхнула мысль: «А ведь я могу его накрыть».
Обновлено: 18.02.2026