Собираясь сегодня в горы, Сюй Чжучунь вовсе не планировала представлять миру картофель и батат. В конце концов, заявить, будто нашла их в горах, было бы слишком наглой ложью и означало бы счесть местных жителей за дураков.
Ведь их предки поколениями ходили по этим холмам и примерно знали, что там растёт.
Может, они и не различали каждый вид травы или сорняка, но батат и картофель — культуры с весьма характерными признаками. Картофель цветёт очень заметно, и, будь он здесь, его бы давно обнаружили. Батат же и вовсе не скроешь: одно растение способно выпустить целое море плетей, и, существуй он здесь, он никак не ускользнул бы от глаз крестьян.
Сегодня Сюй Чжучунь отправилась в горы за свежим бамбуком и грибами.
На складе свежих продуктов они тоже имелись... Ну, найдёт она в горах один гриб — и будет повод достать со склада десять цзиней*.
Руководствуясь этой мыслью, она не слишком усердствовала в поисках грибов, но удача всё же улыбнулась ей: она нашла небольшую полянку с красными и сосновыми грибами, а позже насобирала и немного соломенных грибов.
Бамбуковых ростков в это время года было и вовсе в изобилии — не перекопать! Она набрала всего около шести-семи цзиней, решив захватить их вместе с шелухой — её потом можно скормить свиньям.
Дикая зелень у ручья у подножья горы тоже была необычайно сочной и нежной. Захватив и её, Сюй Чжучунь обеспечила свиньям корм на сегодня.
Собирая зелень, она неожиданно наткнулась на конняку* и глаза её загорелись.
Все знали, что это растение ядовито, поэтому его никто не ел. Но она-то знала, что из него можно приготовить «тофу из конняку» — блюдо, которое прекрасно подходило для холодных закусок, жарки с овощами или мясом, а также для тушения с курицей в остром соусе. Если же использовать только белую часть конняку и получить из неё муку, можно было сделать белоснежную лапшу из конняку, которую тушили, жарили или варили — совсем другой вкус, хрустящий и очень приятный.
Сюй Чжучунь решила: будет готовить тофу из конняку.
Это было именно то, что она могла сделать сейчас: процесс довольно простой, но при этом другим неизвестный. Да и сырья было полно, достать его было легко, и оно буквально валялось под ногами.
Поскольку никому не было нужно, она обнаружила целую плантацию у ручья у подножья горы — участок в десять с лишним му, полностью заросший конняку.
И это не считая других мест!
Решив — действовать. Сюй Чжучунь, отнесла домой корзину с бамбуком, грибами и зеленью, а затем снова взвалила её на спину, взяла мотыгу и отправилась выкапывать конняку.
Конняку рос где попало, и вскоре корзина была заполнена больше чем наполовину. Каждый клубень был больше чайной пиалы.
Эйфория от того, что чем больше копаешь, тем больше находишь, по-настоящему затягивает, остановиться почти невозможно.
Не будь её хрупкое тело способно вынести лишь определённый вес, Сюй Чжучунь наверняка бы накопала ещё.
Загрузив на спину корзину, больше чем наполовину заполненную конняку, она направилась к реке — сначала отмыть их там, а потом уже нести домой.
Дома ведь колодца не было, воду приходилось носить вёдрами — сплошная морока.
Хм... На портовых складах, конечно, были бесчисленные ящики и бочки с питьевой водой, в крайнем случае можно было использовать и их, если уж совсем не хотелось таскать воду.
Пока Сюй Чжучунь мыла конняку, вдруг раздался удивлённый голос её старшей тётки, госпожи Чжан:
— Это что ты моешь? Таро? Как-то не очень похоже...
Другая женщина тоже недоумевала:
— Да, очень похоже на таро. Чжунь, это разве съедобно? Зачем ты столько накопала?
«Не повезло», — мысленно вздохнула Сюй Чжучунь, вынужденно поднимаясь и обращаясь к ним с улыбкой:
— Старшая тётя, тётя Хуа.
Эта тётя Хуа, кажется, была женой Лу Лао Лю. С семьёй Лу она не была знакома, да и с самой тёткой Хуа дела не имела. Но, судя по тому, как та общалась с госпожой Чжан, и по этому бесцеремонному, пристальному, изучающему взгляду, Сюй Чжучунь она сразу не понравилась.
Всё равно скрывать, что она собирается делать тофу из конняку на продажу, было бы невозможно, поэтому она ответила:
— Это конняку.
Госпожа Чжан озадаченно переспросила:
— Конняку?
Тётя Хуа же, кажется, вспомнила:
— Вот почему оно такое знакомое! Так это же «дьявольское таро»! Однажды у нас в деревне кто-то подумал, что его можно есть, так отравился, чуть не отправился на тот свет. Зачем тебе столько?
Сюй Чжучунь объяснила:
— У нас на родине это называют конняку, а здесь, выходит, «дьявольское таро». У нас дома есть одна закуска, которую как раз из него делают. Хочу попробовать, получится ли у меня.
Сюй Чжучунь была не местной, а женой, которую Лян Минлан привёз откуда-то издалека. У Лян Минлана и его брата родители давно умерли, и, женившись по собственной воле, он избавил семьи старшего и второго дядей от хлопот с его свадьбой. Те только рады были, им было всё равно, откуда взялась Сюй Чжучунь.
В противном случае было бы неприлично, если бы родные дяди не позаботились о браке племянника, оставшегося без родителей.
Госпожа Чжан усмехнулась:
— Если отравишься...
Но тут же сообразила: если отравится и умрёт — так даже лучше! И тут же поправилась:
— Делай, если хочешь.
Сюй Чжучунь кивнула:
— Да, надо же как-то думать о будущем. Попробую сделать, может, хоть несколько монет выручу.
На лице госпожи Чжан читалось едва скрываемое желание, чтобы Сюй Чжучунь продала этот яд и отравила кого-нибудь насмерть. Она уже мысленно представляла, как ту схватят власти и отрубят голову, отчего её настроение улучшилось ещё больше:
— Хе-хе, ну и продавай. Ишь, какая ты у нас всё более умелая.
Госпожа Чжан даже не пыталась скрыть свои чувства, все её расчёты были написаны на лице, как на ладони.
Сюй Чжучунь не стала тратить на неё силы, лишь скромно улыбнулась:
— Мне ведь нужно растить Минсюаня, вот и приходится через силу стараться.
Госпожа Чжан фыркнула и принялась стирать одежду, специально отойдя подальше от Сюй Чжучунь, словно боялась заразиться ядом.
Глаза тёти Хуа забегали, и она с хихиканьем поддразнила:
— Ой, Чжучунь, неужто в прошлый раз тебе не удалось умереть, и вот ты снова за своё?
Сюй Чжучунь испытала приступ тошноты и холодно бросила:
— Не твоё дело.
Тётя Хуа загоготала:
— Гляди-ка, а она ещё и обиделась! Ха-ха-ха!
Сюй Чжучунь, не в силах больше сдерживаться, зачерпнула пригоршню воды и плеснула в тётю Хуа. Та вымокла с лица до одежды и взвилась:
— Проклятая девчонка, что ты делаешь?!
Сюй Чжучунь ледяным тоном произнесла:
— Это я хочу спросить, что ты делаешь? Я тебе чем-то мешаю? Тебе смешно, что я от горя хотела последовать за мужем? А то, что я теперь оправилась и хочу растить его младшего брата, тоже смешно? Ты считаешь, что подшучивать над этим — уместно? Ты что, хочешь меня до смерти довести? Если не согласна — пошли, прямо сейчас к дяде старосте разбираться! Идём!
С этими словами Сюй Чжучунь схватила тётю Хуа, намереваясь тащить её к старосте.
Тётя Хуа, конечно, не хотела идти, но и ссориться дальше не решалась. Она с сердцем выдернула руку:
— Кто с тобой, ненормальной, связываться станет...
И, не закончив стирку, лишь бросив на Сюй Чжучунь злобный взгляд, схватила корзину с грязным бельём и отправилась искать другое место.
Сюй Чжучунь снова присела на корточки, чтобы промыть конняку.
Госпожа Чжан вытаращила глаза, уставилась на неё и через паузу отчитала:
— Тётя Хуа всё-таки старше тебя, как ты можешь быть такой грубой? Как разговариваешь со старшими? Никакого уважения.
Сюй Чжучунь давно уже устала терпеть госпожу Чжан:
— У младших есть свои правила, у старших — свои. Старший — это тот, кто добр, миролюбив и заботится о младших. А тот, кто тычет пальцем в чужие раны ради потехи и полон злобных расчётов, какой он старший? Это называется «старая карга»!
-
Цзинь — мера веса, около 500 граммов.
Конняку (аморфофаллус) — растение, из клубней которого делают желеобразный продукт, известный как «конняку» или «дьявольский язык».
Обновлено: 19.02.2026