Глава 52 — Глава 52

Шесть часов утра. Таксист, господин Ким, подобрал своего первого гостя. И уже через десять минут пожалел об этом. «Нечистая сила, ей-богу». С виду вполне нормальный молодой человек. Крепкого, мускулистого телосложения, с чистым лицом; выглядел он максимум на двадцать с чем-то лет. Однако… — Кхм-кха-кхм-кха. Странный. И очень. — Кхе-хе-хе. Он прижимал коробку с энергетиками, как сокровище, и каждые тридцать секунд слегка открывал ее, чтобы понюхать. При этом тело его начинало мелко дрожать, будто в припадке. «Чёрт, что за херня?» Господина Кима прошиб озноб. Он водил такси больше десяти лет, но такого первого гостя ему видеть еще не приходилось. В тот момент, когда он снова искоса взглянул на молодого человека, сидящего рядом: — Аджосси. — Да, да?! Его сердце чуть не выскочило. Глаза молодого человека, еще секунду назад блуждающие, сверкнули, как у дикого зверя. — Сзади едет грузовик. — Гру – грузовик? Синий? — Да. Вам не кажется, что он едет за нами с самого перекрестка? — Что? Ну, да, вроде бы так. — А вдруг это слежка? Что за новая, невообразимая чушь. Господин Ким покрутил глазами и, наконец, выдал ответ, который, казалось, тот хотел услышать: — Я, я сейчас сверну в сторону. Молодой человек крепко прижимал коробку с энергетиками, пока синий грузовик не исчез из поля зрения. Будто кто-то мог ее отнять. — Вдох-ха. Вдох-ха. И, конечно, не забывал периодически ее нюхать. «Это настоящий сумасшедший». В салоне дул мощный кондиционер, но спина господина Кима была мокрой от холодного пота. И такая непруха с самого начала рабочего дня. Действительно, день, когда на тебя налипает нечистая сила. * * * Вруум. Как только я заплатил за проезд и закрыл дверь, такси рвануло вперед, точно пуля. Посторонний мог бы подумать, что его преследует монстр. А что, если он попадет в аварию? Я, цокнув языком, направился в жилой комплекс. В руках я бережно сжимал коробку с энергетиками, которую получил вчера. «Триста миллионов». Примерно столько я накопил за три года, когда был Охотником F-класса. Конечно, сейчас от этих денег не осталось ни гроша. «Все ушло на погашение долга». Было время, когда я задыхался от долгов, но я стиснул зубы и постепенно выбирался. Я даже смог перевезти семью в безопасный район, в квартиру недалеко от Ильсана. В последнее время моя жизнь была похожа на американские горки. Американские горки, которые рухнут, если исчезнет система… Нет. Я приехал домой спустя несколько месяцев, и мне не стоит думать об этом. «Кстати, какой номер дома и квартиры?» Я приезжал домой раз в два месяца, поэтому всегда забывал. Я уставился на прилипшие друг к другу дома жилого комплекса, достал мобильный телефон и набрал номер. Соединение произошло только после долгих гудков. Щелк. — Алло? Я думал, Хаён еще спит, ведь было так рано, но ее голос был очень четким. — Ты уже встала? — Конечно, встала. Который час? — Еще и семи нет. — Чем раньше встанешь, тем лучше учиться. Я восхищаюсь своей младшей сестрой. Вот бы Джинхо-хён, который считает подъем до семи утра одним из семи смертных грехов, это услышал. — Зачем звонишь? — Я у входа в дом. — А? У входа? — Ага. Только забыл, где наш дом. — …Опять? Как ты вообще умудряешься. Жди. Сколько минут я ждал, держа в руке отключенный телефон? У входа в один из домов появилась девочка, шаркая тапочками. Ее аура бездельника ощущалась даже издалека. Я не мог сдержать смех, глядя на ее скучающее лицо. — Джин Хаён! — Не ори. Разбудишь людей, — прозвучала в ответ ворчливая реплика. — …Да, это моя младшая сестра. — Что случилось? Не предупредил. — А мне нужно предупреждать, когда я еду домой? — Просто ты редко бываешь. Председатель женсовета, наверное, бывает тут чаще, чем ты. — Вот как? — Вот так. В этот момент остановился лифт. Хаён, стоя у входной двери, ввела пароль и повернула ручку. И там… — Сынок! Меня встретил человек с сияющей улыбкой. Морщинистые руки и слегка растрепанные, завитые волосы. Она была похожа на ребенка, получившего внезапный подарок. На мгновение я задохнулся, затем почесал подбородок и расплылся в улыбке. — Я вернулся, мама. Наконец-то я вернулся. Туда, где меня ждала семья. Домой. * * * Шкворчание. Мама была на кухне, занятая приготовлением завтрака. Приятный запах щекотал нос. — У нашей госпожи Ким, похоже, отличное настроение, раз уж сын приехал, — Хаён почесала живот и опустилась рядом со мной. Старый диван прогнулся. Свинья. — Много всего готовишь? — Ага. Прямо роскошный пир. Благодаря тебе хорошо поем. Она отвечала, но глаза были прикованы к экрану мобильного телефона. — Разве ты не рада видеть оппу, который так давно не приезжал? — Что? — Ну, ты могла бы сделать мне массаж плеч за мои труды. Хаён тяжело вздохнула. — Что с тобой, Тэгён-сси? Мы же не такие близкие. — …Посмотри на ее хамство. Мы препирались так не день и не два, но мне все равно стало немного обидно. Я, между прочим, вернулся сюда, преодолев грань смерти! — Ты сейчас расчувствовался, да? Расчувствовался? Ее смекалка – это нечто. — Иди готовься к школе, школота. — Ага. Сегодня годовщина открытия школы. Мои кулаки задрожали. Я хотел немедленно ударить ее по противному затылку, но тогда я бы проиграл. — Хочешь меня ударить? Твои кулаки дрожат? — Тебя спасло то, что ты девушка. Если бы у тебя были яйца… — Мама! Оппа меня домогается! — Эй, эй! — Оппа сказал мне пр… Ы-ып, ы-ып! Хаён, чей рот я закрыл, забилась. Она била, щипала. Но девятнадцатилетняя девочка не могла причинить мне боли. И тут ее вытянутая нога случайно ударила коробку с энергетиками, которую я бережно поставил в углу дивана. Бах. Шуршание. Коробка распахнулась. На пол гостиной посыпались пачки желтых купюр. Мгновенно тело Хаён замерло. — Хватит драться, идите завтрак… ать. Появилась и мама, вышедшая из кухни. В гостиной, замершей, как будто нажали кнопку паузы, лишь тихонько шкворчал суп. Шкворчание. Я неловко улыбнулся и открыл рот. — Может, поговорим после еды? — …Сынок? — Ы-ып-ы-ып. Кажется, завтрак придется отложить надолго. * * * Я рассказал семье о произошедшем, кое-что приукрасив. О повторном пробуждении до C-класса и об источнике денег. — Вот так вот. Реакции разделились на два вида. — Значит, вот как, — бездумно кивнула мама. И: — Улики. — … Да, от тебя я другого и не ожидал. Я, вздохнув, бросил ей свой кошелек. — Что это? — Проверь. Хаён, с сомнением посмотрев на меня, начала рыться в кошельке. Поскольку он был почти пуст, найти «это» не заняло много времени. — Ого. В ее руке была карточка. Сертификат Охотника C-класса, выданный Ассоциацией два дня назад. — Это не подделка? — Хочешь получить? — Значит, настоящий. — Подделка – это серьезное преступление, идиотка. — А деньги? Тот человек, глава команды Чхве, как ты сказал, он их дал? — Сколько раз тебе нужно сказать, чтобы ты поверила? — Раза триста пятьдесят? Вопреки ее словам, кажется, она уже поверила. Блестящий серебряный сертификат Охотника C-класса, аккуратно сложенные пачки трехсот миллионов вон. Все эти предметы не соответствовали этой старой и тесной гостиной. Мама, сидевшая с ошалевшим видом, пробормотала, словно застонала: — И что же это за дела такие… Хаён тоже невесело засмеялась, как старый хрыч, который уже повидал жизнь. — Ага. Живешь, живешь, а тут такие вещи происходят. Кстати, мам. — Э-эм? — Пахнет гарью. — Точно, суп! Мама, чьи глаза были полузакрыты, тут же широко распахнула их. Я поспешно поднялся, но на кухне уже было полное опустошение. Мама, последовавшая за мной, затопала ногами. — Ох, как же так! Бульон полностью выкипел, а рыба превратилась в уголек. Я надеялся поесть домашней еды впервые за долгое время… Что ж, такой сценарий тоже неплох. — Может, пойдем куда-нибудь поедим? Мама, которая обычно начинала длинную речь о несправедливости цен в ресторанах, и Хаён, которая требовала заказать курочку, на этот раз молчали. — Младшая сестра. — Да, старший брат. — Бери деньги. — Есть, сэр. Хаён, как будто ждала этого, сгребла пачки банкнот. * * * — Клиент. Прошу прощения, но в нашем ресторане действует дресс-код… — управляющий элитного ресторана, где комплексный обед стоил сотни тысяч вон на человека, неловко улыбнулся. — Дресс-код? — Да. Как видите, все остальные гости тоже одеты соответствующе. Действительно. И мужчины, и женщины – все в костюмах и платьях, некоторые даже в бальных. «Чёрт, посторонний подумал бы, что мы на бал пришли». Что это, Франция восемнадцатого века? Для меня, привыкшего ходить только в кукпаб, это был настоящий культурный шок. — Пойдем в другое место. — Да, Хаён тут знает много хороших мест. Мы просто вышли, потому что, казалось, моя семья чувствовала себя неловко. В витрине ресторана отразились наши трое. Они явно старались нарядиться для семейного ужина, но вся их одежда была с рынка, к тому же видно, что ношена давно. «Денег не хватило?» Я отправлял домой большую часть денег, которые зарабатывал, экономя на еде и одежде. Даже будучи Охотником F-класса, я работал вдвое больше, чем другие, так что это была немалая сумма. — Сынок, может, сходим на самгёпсаль? Хотя жирная еда с утра – это, наверное, не очень? — Самгёпсаль – это отлично. Мама, ты знаешь толк. Мой друг сказал, что в той мясной лавке на перекрестке очень вкусно. Всего лишь самгёпсаль. В моем кошельке лежит сертификат Охотника C-класса, а в сумке полно пачек денег. Они не могли не знать об этом, но все равно вели себя скромно, хотя могли позволить себе роскошь. «Вот для чего я работаю». Кто-то сказал: Счастье за деньги не купишь. У счастья нет ценника. Лично я хотел бы сказать кое-что тем, кто так говорит: «Иди на хуй». Деньги – это то, что всегда нужно. И после долгих ночных размышлений, как их потратить, я наконец решил. По крайней мере, этот день я потрачу на свою семью, ни в чем себе не отказывая. И теперь это решение обрело гораздо больший размах. — Мы поедим немного позже. Я, не дожидаясь ответа, поймал проезжающее мимо такси. — Куда вас отвезти? — В универмаг «Мирэ». Самый большой и дорогой универмаг в округе. Мама в зеркале заднего вида округлила глаза. — В универмаг? Уголок рта Хаён, напротив, коварно приподнялся. — Отлично. Богатый оппа купит мне одежду. Вот уж кто смекалист. С полуслова понимает. Я фыркнул. — Купи все, что захочешь. — Правда? — Но сначала выберем что-нибудь маме. — Окей. — У вас очень почтительный сын, ха-ха, — после этих слов водителя, мама, наконец, засмеялась. * * * — Ты точно купишь все? — Все. После окончательного подтверждения Хаён, как сорвавшийся с повода жеребенок, заметалась по универмагу. Ее наблюдательность при сканировании одежды была столь же острой, а движения такими быстрыми, что можно было подумать, будто она Пробужденная. Мама, которая поначалу смотрела только на ценники, в какой-то момент тоже стала активно участвовать в процессе. — Мама, как тебе это? — Не слишком ли короткое? — Вот это! — Ничего. — И это! — Красивое. Девушка, а у вас нет этого платья на размер больше? Прошло два часа, и я почувствовал изменения в своем теле. «Умираю». Сильная одышка и боль в ногах, причина которых мне была неизвестна. Бессилие, подобное тому, что я испытывал в бою против Чо Пхиля в Муриме, окутало все тело. — Оппа, как я выгляжу? — Уродливо. Уйди с глаз. — Сынок, примерь это. — Думаю, можно и не мерить. Я куплю это. Я не знаю, сколько одежды мы купили и сколько потратили в тот день. Знаю лишь, что когда мы закончили шопинг и собирались домой, нас провожал кто-то из начальства универмага. — Добро пожаловать еще. А управляющий ресторана, в котором так строго соблюдался дресс-код, даже не узнал нас. — Ух ты, я такое впервые ем. — Правда. Как они так красиво готовят? Щеки мамы и Хаён, тихо переговаривающихся, покраснели. Мы потратили десятки раз больше, чем стоил комплексный обед в сотни тысяч вон, но мне было ничуть не жаль. — Эх, хочу поесть чего-нибудь. Это как-то жирно. — Почему здесь так мало? … Я притворился, что мне не жаль.