Глава 47 — Глава 61

Глава 61: Два огненных рубежа Астериск — Купол «Сириус». Сегодня Купол «Сириус» гудел, как растревоженный улей. И хотя во время Фесты Феникса здесь всегда было не протолкнуться, именно с этого дня всеобщее возбуждение должно было достичь своего апогея, приковав к себе взгляды без преувеличения всего мира. Причина была до банальности проста: отныне Купол «Сириус» оставался единственной ареной для поединков Фесты Феникса. Остальные десять арен, верой и правдой отслужив свою часть турнира, теперь сиротливо пустовали, погруженные в тишину. Шёл пятый день официальных состязаний — неумолимо приближалось время полуфиналов. В этот судьбоносный день в Куполе «Сириус» должны были состояться два матча: один – утром, другой – ближе к вечеру, после полудня. Этим двум битвам предстояло выявить две команды-победительницы из четверки сильнейших. И именно эти два дуэта триумфаторов должны были сойтись завтра в финальном, решающем поединке за почетное звание чемпионов. Иными словами, до грандиозного финала Фесты Феникса оставалось всего три поединка. И вот-вот должна была грянуть первая из этих трёх битв — та, что определит первого участника завтрашнего триумфа или трагедии. Предвкушение, густое, почти осязаемое, витало в раскаленном воздухе Купола «Сириус», накаляя атмосферу до предела. Зрители забили трибуны до отказа — яблоку негде было упасть; такого ажиотажа арена не видела с самого первого дня турнира. Даже те немногие, кто не смог или не успел достать билет, чтобы присутствовать лично, теперь кучковались во всех уголках Астериска, развернув огромные виртуальные экраны для просмотра прямой трансляции. Под тысячами жадных до зрелищ взглядов, в атмосфере звенящего ожидания, с минуты на минуту должен был начаться первый полуфинальный матч. … … … — Начинается, да? — едва слышно пробормотала Ирен Урсаис, находясь в одной из комнат отдыха для участников, скрытых в гулких недрах Купола «Сириус». Ее голос был обманчиво спокоен. — Сестрёнка… — Присцилла Урсаис, стоявшая рядом, прижала тонкую ладонь к трепещущей груди, и её глаза, полные нескрываемой тревоги, не отрывались от Ирен. — Да брось ты, не кисни, — Ирен протянула руку и с привычной чуть насмешливой, но ободряющей ухмылкой взъерошила светлые волосы Присциллы. — Обычный матч. Сделаем, что должны, и всё. Не в первой. Ирен никогда не посвящала Присциллу в истинные причины своего участия в этом кровавом фарсе под названием Феста. Это касалось не только нынешнего турнира – все ее прошлые вылазки, все опасные задания окутывала плотная завеса тайны, непроницаемая для младшей сестры. В итоге Присцилла оставалась в неведении, хотя тонкая девичья интуиция подсказывала ей: сестра снова ступила на скользкую тропу, связалась с чем-то тёмным, опасным и недобрым. Но Присцилла была девочкой на редкость чуткой и тактичной – она безошибочно угадывала, когда стоит промолчать, а когда лучше не лезть с расспросами. Одно дело – отчитывать Ирен за ночные похождения на Улицу Удовольствий, на которую ту вечно тянуло в поисках острых ощущений; тут уж Присцилла не стеснялась в выражениях и могла бранить сестру сколько душе угодно. Совсем другое – эти ее тайные, мрачные дела. Тут младшая сестра держала язык за зубами, понимая, что вопросы не только излишни, но и могут быть опасны. Ирен давно сбилась со счета, сколько раз эта молчаливая поддержка сестры, ее невысказанное понимание, приносили ей невыразимое облегчение. И сейчас, чувствуя эту незримую опору, ее рука, ерошившая волосы Присциллы, потеплела, а движения стали еще мягче, бережнее. — …Ты уверена, что всё будет хорошо? — Голос Присциллы предательски дрогнул. Она редко задавала прямые вопросы о делах сестры, но сейчас тревога, холодным комком подкатившая к горлу, пересилила врожденную деликатность. — Ваши противники сегодня – это же команда номер один Академии Сэйдокан, оба бойцы высшего, первого ранга. А ты, сестрёнка… ты ведь будешь биться практически в одиночку… Не дав ей закончить фразу, полную отчаяния, Ирен мягко, но твердо остановила ее: — Я не одна, малыш, — взгляд Ирен стал неожиданно серьёзным, когда она заглянула сестре прямо в глаза, словно пытаясь передать ей частичку своей стальной уверенности. — Мы ведь всегда вместе, правда? И на арене – тоже. С этими словами Ирен привычным жестом сунула руку во внутренний карман своего неизменного темного, почти черного пальто и извлекла оттуда гладкую, холодную на ощупь рукоять Активатора. Легкое нажатие – и… Раздался низкий, утробный гул – «Вжжж!» – и в тот же миг в руке Ирен вспыхнуло, обретая форму, жутковатое кроваво-красное лезвие косы. Оно мелко, почти нетерпеливо дрожало, словно живое существо, предвкушающее скорую битву и свежую кровь. — Это наша общая сила, Присцилла. Только наша, — голос Ирен стал ниже, с лёгкой, едва заметной хрипотцой. В подтверждение ее слов, радужки глаз Ирен налились густым багрянцем, словно два раскаленных угля, а из-под верхней губы хищно сверкнули заострившиеся, удлинившиеся клыки. Присцилла, не проронив ни единого слова, привычным, отработанным до автоматизма жестом оттянула мягкий воротник своей белой блузки, открывая тонкую, почти фарфоровую шею. Взгляд Ирен, теперь уже тяжёлый, почти гипнотический и властный, впился в беззащитно обнаженную нежную кожу, в трогательную, хрупкую линию затылка. Багровый огонь в ее глазах разгорелся еще яростнее, превращаясь в два тлеющих инфернальных угля. Присцилла издала едва слышный вздох, похожий на трепет крыльев мотылька, пойманного в сеть – «Ах…» Ирен резко, почти грубо, притянула сестру к себе. Секунда – и острые, как иглы, клыки погрузились в податливую, теплую плоть. Сладковато-соленый, густой, дурманящий запах свежей крови медленно поплыл по комнате, щекоча ноздри. Горло Ирен судорожно дергалось, когда она жадно, с каким-то потаенным, отчаянным наслаждением, делала глоток за глотком. «Вампир» — дразнилка, которой когда-то швырялись в Ирен мальчишки из трущоб Района Перепланировки, — теперь перестала быть просто обидным прозвищем. Это была суть ее силы, ее проклятие и ее единственное спасение. И пока Ирен пила, ее Гравишил – Кровавая Коса Великого Распада – отзывалась на это жуткое пиршество все нарастающей, ликующей вибрацией, будто живое существо, охваченное нетерпеливым, хищным трепетом. Три долгие, тягучие минуты длился этот зловещий ритуал. Когда Ирен наконец, с видимым усилием, оторвалась от шеи сестры, лицо Присциллы стало бледным, как первый зимний снег, а под глазами залегли глубокие, темные тени. — Прости, — голос Ирен, обычно резкий и уверенный, сейчас прозвучал глухо, с плохо скрываемым, почти болезненным чувством вины. — Кажется, я немного увлеклась… перестаралась. Но противник сегодня серьезный, очень серьезный. Опасный. Ирен знала: чем больше крови она возьмет, тем дольше Гравишил сохранит свою чудовищную, разрушительную мощь, тем сокрушительнее и смертоноснее будут ее удары. Победа была нужна ей любой ценой. Ради выполнения задания, ради той цели, о которой Присцилла даже не догадывалась, Ирен не могла позволить себе проявить слабость или дать осечку. — Всё хорошо, сестрёнка, не переживай, — несмотря на мертвенную бледность и слабость, Присцилла попыталась ободряюще улыбнуться. Ее голос был тих, как шелест листвы, но в нем не было и тени упрека. — Я быстро приду в норму, ты же знаешь. И действительно, пока она это говорила, две алые точки на ее шее, оставленные клыками Ирен, начали затягиваться прямо на глазах, кожа стремительно светлела, и через несколько коротких мгновений от укусов не осталось и малейшего следа. Регенератор – вот в чем заключалась ее истинная, уникальная и невероятно редкая сила. Она, как и Джулис, принадлежала к числу Стрег, но ее дар не имел ничего общего с разрушением или атакой. Напротив, Присцилла несла в себе дар исцеления. И пусть ее способности распространялись лишь на собственное тело, мощь этой регенерации была поистине феноменальной. Она могла не просто затягивать раны любой, даже самой ужасающей тяжести, но и с поразительной быстротой восполнять жизненные силы, включая полностью всю потерянную кровь. Регенерация высшего порядка – дар редчайший, почти легендарный, и оттого невероятно, баснословно ценный. Именно эта уникальная способность делала Присциллу не просто сестрой, но идеальным, незаменимым партнером для Ирен и ее кровожадного, ненасытного Гравишила. Главным проклятием этой Люкс-косы была ее поистине вампирская жажда крови – настолько неутолимая, что любой другой владелец был бы иссушен ею до последней капли за считанные минуты яростного боя. Но Присцилла, этот живой, неиссякаемый источник силы и жизни, позволяла Ирен обходить это смертельное ограничение, питая оружие своей кровью и давая сестре возможность высвобождать весь скрытый, колоссальный потенциал Гравишила без малейшего риска для собственной жизни. Именно благодаря этому уникальному симбиозу Ирен Урсаис смогла достичь пугающе высокого третьего ранга в стенах Ле Вольф – Чёрного Института, печально прославленного своей запредельной безжалостностью и почти религиозным культом силы. Ходили даже упорные слухи, что, окажись Ирен в более академичной и менее жестокой среде Сэйдокана, она вполне могла бы претендовать на звание сильнейшей, потеснив даже признанных лидеров первого ранга. И потому Феста Феникса, этот грандиозный турнир парных поединков, словно был создан специально для них, для сестер Урсаис, чья истинная сила во всей полноте раскрывалась лишь в их жутком, но нерушимом единстве. — Не тревожься, — видя слабую, но искреннюю и теплую улыбку на лице Присциллы, Ирен и сама позволила себе ответную – редкую, почти неуловимую, предназначенную только для сестры. Такую Ирен не видел больше никто и никогда. – Скоро всё это будет позади. Обещаю. — Угу, — тихо отозвалась Присцилла, согласно кивнув. Она закрыла глаза и доверчиво, как котенок, прислонилась к плечу сестры, ища в этом привычном, родном жесте опору, утешение и покой. Больше они не проронили ни слова. Тем временем, в другой комнате отдыха, расположенной в противоположном, залитом светом крыле Купола… — Кажется, пора, сэмпай, — голос Кирин Тодо был ровным и спокойным, но в нем слышалось с трудом сдерживаемое, трепетное волнение. Облаченная в строгую, идеально отглаженную форму академии Сэйдокан, она стояла идеально прямо, почти по-военному, положив изящную ладонь на рукоять своего верного Сэнбакири, фамильного меча, покоившегося у нее на поясе в черных ножнах. Взгляд ее чистых, ясных глаз был устремлен на юношу, сидевшего напротив, – на Кайзера. — Уже? – Кайзер лениво оторвался от созерцания своего черного, похожего на узкий стилет, Активатора, который он до этого задумчиво вертел в пальцах. В его голосе не слышалось ни тени напряжения, лишь легкая, привычная, немного вальяжная лень. Услышав Кирин, он неторопливо, почти нехотя, поднялся на ноги, разминая затёкшие плечи. — Если мы одержим победу сегодня... останется лишь финал, – как-то особенно пристально, с затаенной мольбой глядя на Кайзера, тихо проговорила Кирин. В ее голосе смешались жгучая надежда и почти осязаемая, глубоко спрятанная тревога. — Точно, – Кайзер чуть усмехнулся одними уголками губ; он прекрасно понял ход ее мыслей и то, что скрывалось за этой фразой. – Выигрываем сегодня, затем срываем куш завтра – и вот мы чемпионы Фесты Феникса. А это значит, – он сделал короткую, многозначительную паузу, глядя ей прямо в глаза, – что твое самое заветное желание наконец-то исполнится. Ты сможешь спасти своего отца. При этих словах глаза Кирин решительно блеснули, на мгновение став похожими на два острых клинка, и она твердо, почти воинственно кивнула. А затем, неожиданно для самой себя и уж точно для Кайзера, сделала быстрый шаг вперед и крепко, почти отчаянно, обняла его. — М-м? – Кайзер на миг опешил, неловко застыв от такой неожиданной пылкости. – Что такое, Тодо? Разволновалась перед выходом? — Вовсе нет, – ее голос, приглушенный его форменной курткой, прозвучал немного сдавленно, но твердо. Кирин уткнулась лицом ему в грудь, на мгновение позволив себе вдохнуть такой знакомый, почему-то успокаивающий запах его одежды. – Когда вы рядом, сэмпай, мне нечего бояться. Я просто… я очень хотела сказать вам спасибо. Спасибо, что вы со мной. Спасибо, что верили в меня и помогли мне дойти до этого дня. Без вас… без вас у меня бы ничего не получилось. Кайзер на мгновение замер, словно переваривая ее искренние, немного сбивчивые слова. Потом его руки медленно, почти неуверенно, легли ей на спину, и он осторожно, даже немного неловко, обнял ее в ответ. — Рано еще для благодарностей, Кирин, – усмешка Кайзера была теплой, но в его обычно беззаботных глазах мелькнула тень нешуточной серьезности. – Впереди еще два боя. И вот они-то и станут для нас настоящей проверкой на прочность. Самой главной. — Да, – Кирин чуть отстранилась, поднимая на него свои сияющие, как звезды, глаза, в которых горела непоколебимая, стальная решимость. – И мы пройдем их. Оба. Вместе. Кайзер ничего не ответил. Лишь мягко, едва заметно улыбнулся и коротко кивнул, молча принимая ее почти священную клятву. … Трибуны буквально взорвались оглушительным, многотысячеголосым ревом – «ОООООООХ!» – который, казалось, был готов сорвать саму крышу с исполинского Купола «Сириус». Атмосфера на стадионе мгновенно накалилась добела, воздух задрожал от переполнявших его эмоций. — Дамы и господа! Леди и джентльмены! Болельщики всех мастей и возрастов, и все ценители настоящего искусства боя! – Голос комментатора, многократно усиленный мощными динамиками, гремел над стадионом, едва перекрывая несмолкаемый гул толпы. Он буквально захлебывался от возбуждения и восторга. – Спасибо, что были с нами все это время, спасибо за ваше невероятное терпение! Наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО этот великий момент настал! Полуфиналы легендарной, незабываемой Фесты Феникса объявляю открытыми! И первый же поединок сведет сегодня на этой священной арене команду неподражаемой Академии Сэйдокан – несравненных, блистательных Кайзера и Кирин Тодо – против грозных, не знающих пощады представительниц Чёрного Института Ле Вольф – загадочных и опасных сестер Ирен и Присциллы Урсаис! Кто же из этих великолепных дуэтов сделает решающий, судьбоносный шаг к завтрашнему финалу? Кто окажется сильнее, хитрее, удачливее? Чья воля к победе окажется несокрушимой? Узнаем это – прямо здесь и прямо сейчас! Да начнется битва!