1005 год, Хогвартс
Был обычный день в Хогвартсе. Ну, обычный для меня. Я проснулась утром, пошла в Большой зал и позавтракала, игнорируя детский гомон. Мой взгляд скользил по залу, выискивая обычные студенческие шалости, но с грустью остановился на трёх пустых креслах за преподавательским столом. Печально, как сильно мы с другими Основателями отдалились друг от друга. Единственное, что нас связывало, — это наша школа.
Годрик почти не бывал в замке, гоняясь за приключениями и пытаясь игнорировать свои взрослые обязанности. Вероятно, какой-то кризис среднего возраста. А может, он просто сбегал от бесчисленных женщин, которых оплодотворил и бросил. До сих пор, по меньшей мере раз в неделю, в школу является беременная женщина в его поисках. Поистине презренное поведение с его стороны. Я до сих пор не понимаю, почему в учебниках истории будущего его так романтизируют.
Ровена оставалась такой же холодной и отстранённой, какой стала после смерти мужа. Она едва ли была жива; всё, что имело значение, — это её исследования и эксперименты. Она по-прежнему была гениальной ведьмой, просто больше не была хорошим человеком. Даже когда я пыталась с ней поговорить, казалось, она лишь снисходит до меня и негодует, что её оторвали от драгоценных книг. Хелену она практически игнорировала. Кстати, о Хелене: она только что окончила Хогвартс с почти идеальными оценками. Я так ею гордилась, что даже научила её нескольким своим личным заклинаниям в качестве награды. Но именно реакция Ровены разбила Хелене сердце. Мать даже не прокомментировала её достижение, и, хотя Хелена старалась держаться, я видела, как сильно это её ранило.
Хуже всего было то, что Ровена только что подписала брачный контракт между Хеленой и Уолденом Блэком, её однокурсником и наследником Дома Блэков. Семья Блэк хотела породниться с Основательницей и сумела подкупить Ровену, предоставив ей доступ к своей фамильной библиотеке после свадьбы. Легендарная библиотека Блэков была предметом мифов; поговаривали, что в ней хранятся бесчисленные книги возрастом в тысячи лет, некоторые — ещё до падения Атлантиды. Конечно, это была чушь. Пару веков назад я тайком туда пробиралась, чтобы убедиться, что у них нет слишком опасных знаний. И хотя у них действительно были некоторые примечательные тома, самыми опасными заклинаниями были древнегреческие боевые чары и римская осадная магия. Некоторые скандинавские стихийные заклинания были неплохи, но ничего революционного. Для Ровены, однако, это был рай.
Уолден Блэк был высокомерным юнцом — ну, теперь уже мужчиной. Он был безупречно вежлив в разговоре с другими аристократами, но простолюдинов, хоть и старался игнорировать, всегда считал ниже себя. Это были проблемы избалованного ребёнка, из которых он мог бы вырасти, но по-настоящему беспокоили его склонности к насилию. Он легко выходил из себя и однажды чуть не убил другого студента за случайно пущенное в него проклятие. Полагаю, Безумие Блэков существовало и в те времена. К тому же он был совершенно без ума от Хелены, постоянно пожирая её голодным взглядом, отчего ей всегда становилось не по себе. С тех пор как Хелена узнала о своём браке, она ходила как в воду опущенная. Мать продала её за несколько книг. Я хотела найти способ предотвратить её неминуемую гибель, но я усвоила урок с Мордред. Я пыталась незаметно изменить её судьбу, но это не сработало — это была Незыблемая Точка Времени.
И наконец, Салазар. Он изменился больше всех после смерти жены. Он замкнулся в себе, и я чувствовала, как его аура медленно темнеет. Я пыталась поговорить с ним об этом, но он всё отрицал. Если он хотел погубить себя, что ж, воля его. Даже его дети чувствовали, что с отцом что-то не так. Салазар старался изо всех сил и, по крайней мере, не забыл их в своём горе, как это сделала Ровена, но он перестал быть тем любящим отцом, которого они когда-то знали.
Он стал холоднее, безразличнее и постоянно сравнивал их с матерью. Им стало явно неуютно проводить с ним время; оба ребёнка покинули замок, как только закончили обучение. Я пыталась просить помощи у Годрика и Ровены, но они говорили, что я всё выдумываю.
Внезапно защитные чары послали мне сигнал тревоги. Нет, не просто сигнал. Я чувствовала панику самого Хогвартса. Что-то атаковало её. Я бросилась к источнику, ко мне присоединились Годрик и Ровена, аппарарировавшие в замок (привилегия Основателей). Они не знали, что замок теперь был живым, но они всё ещё были связаны с его защитой. Отсутствие Салазара было красноречивым. Я боялась, что время пришло. Время безумия Салазара, время, когда он покинет замок.
Я оказалась права, когда нашла Салазара перед главным защитным камнем, в центре ритуального круга, с Даркхолдом в руках. Он выглядел бледнее, чем когда-либо, и худее. В его глазах, где обычно плясали искорки хитрости и озорства, теперь была лишь пустота безумия.
— Здравствуйте, друзья! — прорычал он. — Как мило, что вы пришли на мой триумф.
— Салазар? — в шоке произнёс Годрик. — Что ты делаешь?
— Возвращаю то, что у меня отняли. Я верну Эсмеральду.
— Эсмеральда мертва, Салазар. Нет магии, способной вернуть мёртвых, — нейтральным тоном сказала Ровена.
Салазар безумно рассмеялся.
— С магией нет ничего невозможного. За каждое чудо есть своя цена.
— Салазар, как низко ты пал. Прошу, скажи мне, что ты этого не сделал, — проговорила я.
— Ты знала, не так ли? Ты знала, что я могу её вернуть, — презрительно бросил он мне.
— Она не вернётся. Ты продаёшь свою душу и души всех, кого приносишь в жертву, ради пустой оболочки. Ты потеряешь всё. Ты должен знать, что Даркхолду нельзя доверять.
Он посмотрел на меня с грустью.
— Мне уже поздно передумывать. Я знаю, это всего лишь шанс, но это шанс, которым я должен воспользоваться.
Он спрыгнул вниз, вонзив палочку в центр ритуального круга, и волна магии взорвалась из него. Я чувствовала, как круг манипулирует защитными чарами, пытаясь использовать их, чтобы высосать жизненную силу студентов. То, что он делал, было ритуалом из Даркхолда, возвращающим душу любимого человека за определённую цену. К несчастью, ритуал был крайне неэффективен, и для успеха требовались сотни душ.
Люди, читавшие этот ритуал в Даркхолде, как правило, использовали его без раздумий. Все теряли близких, это естественно, нормально. Даркхолд питается горем и страданием. Он извращает их сущность, подпитывая их одержимость, превращая их в чудовищ. Но нельзя просто жертвовать душами, и нельзя вернуть кого-то из царства смерти. Ритуал берёт частичку каждой пожертвованной души, сплавляет их воедино и придаёт форму, используя воспоминания о любимом человеке, а затем создаёт тело, в которое вселяется новая душа. Проблема в том, что воскрешённый человек основан на воспоминаниях, искажённых Даркхолдом, и потому он так сильно отличается от оригинала.
Худшая проблема заключалась в том, что остальная энергия, высвобождаемая ритуалом, передавалась в измерение Хтона, усиливая Древнего бога. После достаточного количества ритуалов межпространственные барьеры ослабли бы, и он смог бы вырваться.
Внезапно я почувствовала, как активировались чары замка. Он использовал Хогвартс, чтобы убить студентов для своего ритуала. Замок, которому было поручено защищать детей, теперь был вынужден убивать их по воле одного из тех, кого считал своим родителем. Я не могла этого допустить. Я быстро использовала каждую каплю своей магии, чтобы остановить Хогвартс. Я чувствовала её благодарность, но нам нужно было остановить ритуал, я не могла долго продержаться. Я всё ещё боролась с узлом из семи лей-линий и не могла выделить достаточно магии для борьбы с Салазаром, не рискуя жизнями студентов.
Ужаснее всего было то, что Салазар привязал ритуал к своей жизни. Он увидит свою жену снова, вне зависимости от исхода. Чтобы остановить ритуал, Салазар должен был умереть.
— Годрик, Ровена, я сдерживаю защиту! Вы должны остановить Салазара! — крикнула я.
Они кивнули. У каждого была наготове палочка, а Годрик обнажил свой меч. Они послали в него заклинания, пытаясь схватить. Годрик — оглушающее, а Ровена оживила статуи вокруг них. Салазар отразил их стеной пламени, которая поглотила заклинание и расплавила статуи. Годрик, однако, не смутился: он превратил расплавленный камень в грифона из магмы, который бросился на противника. Тот сотворил воду, чтобы обездвижить существо, и взорвал его. Он защитился от пронзающего заклинания Ровены и направил каменные осколки в меня. Годрик защитил меня каменной стеной.
Внезапно тени начали сгущаться вокруг палочки Салазара и превратились в луч, полетевший в Годрика, который даже не пытался защититься, а разрубил его пополам мечом. Салазар внезапно направил палочку на свой медальон, и тот увеличился, открыв портал, откуда хлынули бесчисленные инферналы. Затем Салазар зашипел, и появились бесчисленные змеи из льда и теней. Пока Ровена и Годрик слышали шипение, я понимала, что он говорит: «Восстаньте, мои слуги! Уничтожьте недостойных! Убейте всех, кто стоит на пути нашей великой цели!»
— Годрик, — сказала Ровена, — сожги их, пока я готовлю кое-что, чтобы их прикончить.
Годрик кивнул, и с конца его палочки сорвался настоящий огненный шторм. Он рубил змей мечом и убивал нежить, пока не узнал несколько лиц. И тогда он рассвирепел. Годрик никогда не испытывал такой ярости.
— Это студенты, Салазар! Ты убил наших студентов и превратил их в чудовищ! Что с тобой случилось, Салазар? Что стало с нашей мечтой об убежище для юных волшебников? Это место безопасности и учёбы, а ты использовал доверие, которое студенты нам оказали, чтобы сотворить такое!
— Это простолюдины, Годрик, они не имеют значения. Всю кровь, что я пролил, я пролил ради Эсмеральды. Она бы поняла. Их кровь — как грязь по сравнению с ней. Никто не будет скучать по паре исчезнувших простолюдинов. Я делаю это для своей жены. Я верну её.
И тогда Годрик понял, что Салазар зашёл слишком далеко. Внезапно заклинание Ровены активировалось, испепелив всю нежить. Годрик воспользовался моментом, чтобы обезоружить Салазара и пронзить его грудь мечом.
Умирая на холодном камне, Салазар произнёс:
— Тебе следовало целиться в голову, Годрик. Ты отнял у меня самое дорогое, и я сделаю то же самое с тобой. — Он выхватил другую палочку — палочку Эсмеральды — и направил её на Ровену. Он произнёс чёрное заклинание, и оно ударило её в грудь. Ровена с криком упала и потеряла сознание.
Я знала, что это за заклятие. Медленная Кончина, как его называли. Это была замедленная версия смертельного проклятия. Его можно было заблокировать, но если оно попадало в цель, то медленно разрывало связь между душой и телом. В тот миг, когда оно её коснулось, я поняла, что она — ходячий мертвец.
Салазар кашлянул.
— Ты, может, и выиграл этот бой, Годрик, но я не проиграл. Я никогда не проиграю. Однажды мой наследник вернётся, и он использует моего зверя, чтобы исполнить мою судьбу. Он убьёт недостойных в этой школе, и когда он убьёт достаточно, он вернёт меня и Эсмеральду. Я победил, Годрик. Я победил.
Жизнь угасла в его глазах. Салазар был мёртв, и ритуал был окончен. Дети снова были в безопасности. Отпустив магию, я погрузилась во тьму.
Когда я очнулась неделю спустя, мне сказали, что Годрик снова покинул замок, чтобы сразиться с каким-то волшебником с непобедимой палочкой. Больше его никто не видел. Я также слышала, что он потерял свой меч, что тот растворился как туман после смерти Салазара. Полагаю, Андурил больше не считал его достойным.
Что до Ровены, когда я очнулась, она была уже на полпути к могиле. Хелена украла её диадему и сбежала, и она послала за ней своего жениха, теперь уже барона Уолдена Блэка. Я знала, что с ней случилось. Жаль, что у меня не было даже шанса попрощаться. Несколько дней спустя Ровена умерла в одиночестве в своих покоях, с разбитым сердцем, полная лишь сожалений.
Что до меня, после того как я убедилась, что всё в порядке, я назначила директором некоего Уильяма Смита и попросила Хогвартс позаботиться о студентах за меня. Почему-то люди решили, что я с ним спала. Я снова сыграла свою роль в истории, и пришло время вновь уйти в тень. Отпуск звучит неплохо. В конце концов, эта жизнь и должна была им стать.
Обновлено: 22.01.2026