30 ноября 1994 года, Хогвартс
(От лица Нейтана)
Прошла почти неделя с тех пор, как Нейтан увидел, как его сестра поразила всю магическую Британию во время первого испытания. Когда он узнал, что Жасмин наконец-то вернулась после стольких лет, первым, что он почувствовал, была радость. Однако эта радость была немедленно раздавлена чувством стыда. Мысль, которая всегда таилась в глубине его сознания с тех пор, как он узнал о том, что случилось с сестрой: то, через что она прошла, — его вина. Родители отослали её из-за него, чтобы уберечь его. Они так очевидно показали, что он — их любимчик; они выбрали его, а не её. И судя по той отповеди, что Жасмин устроила родителям, он понял, что она не хочет иметь с их семьёй ничего общего.
Поэтому он держался на расстоянии, хотя всем сердцем желал, чтобы они снова стали семьёй. В конце концов, в магическом мире мало что может сравниться с близостью Магической Связи Близнецов. Он надеялся, что их связь восстановится сама по себе, но этого не произошло.
Он изучил всё, что смог найти о магической связи близнецов, надеясь как-то использовать её, чтобы связаться с сестрой. Конечно, это не сработало, но попытка не пытка. Он выяснил, что даже при разлуке, где бы они ни находились, связь ослабевает, но всё же сохраняется. Подавить её можно было лишь с помощью определённых заклинаний или ритуалов, и все они были болезненны для обоих близнецов. Он не чувствовал той мучительной боли, что описывалась в книгах, так что сомневался, что такое произошло. И даже после наложения заклятий связь восстанавливалась, когда брат и сестра встречались снова.
Единственный случай необратимого разрыва, о котором он читал в очень старой книге в Хогвартсе, произошёл, когда после подавления связи один из близнецов регулярно использовал Маховик Времени. По какой-то причине связь не смогла восстановиться после их встречи; путешествия во времени каким-то образом сделали их разумы несовместимыми для такого рода связи. Хотя он сомневался, что Жасмин могла получить Маховик Времени. Даже Гермионе отказали, когда она хотела записаться на все факультативы Хогвартса.
С другой стороны, она досрочно окончила Ильверморни. Как вундеркинду, ей могли предоставить доступ к Маховику Времени, но Магический Конгресс был ещё строже, чем Отдел Тайн, в вопросах манипуляции со временем. Её досрочное окончание учёбы служило ему напоминанием о том, как сильно он расслабился за время в Хогвартсе. Магия, может, и давалась ему легко, но он не мог не чувствовать ревности, сравнивая себя с ней. Разве не он Мальчик-Который-Выжил? Магический гений, который, возможно, однажды заменит Дамблдора?
Но и этого было недостаточно. Что действительно его бесило, так это отношения Жасмин с Роуз. Он был удивлён и задет, когда Роуз рассказала ему, сколько времени они проводят вместе. Жасмин даже помогала ей, обучая магии. И хотя было приятно видеть Роуз такой счастливой, это не мешало ему чувствовать боль от того, что его близнец очевидно предпочитала ему сестру. Началось всё с Роуз, но на этом не закончилось. Жасмин даже поладила с Мордред, его наставницей. Иногда он видел, как они разговаривают и смеются, словно старые подруги. Это было странно. Мордред редко с кем-либо говорила, а когда говорила, то не выглядела такой беззаботной, как рядом с его сестрой. Чёрт возьми, Мордред должна была быть его наставницей. Ну, по крайней мере, она продолжала учить его фехтованию, но ситуация ему всё равно не нравилась. Чтобы справиться с этим, он решил игнорировать Жасмин — из упрямства и немного из страха.
Эти чувства, конечно, улетучились, когда Хагрид показал ему, что ждёт его на первом испытании. Драконы. Они что, с ума сошли? Кто, чёрт возьми, тащит драконов на школьное соревнование? Когда паническая атака прошла, и он снова мог ясно мыслить, первое, о чём он подумал, — это предупредить сестру. Чтобы избежать контакта, он просто сказал Роуз, а та, в свою очередь, передала Жасмин. Теперь ему нужно было разработать стратегию борьбы с драконом. Благодаря помощи Грюма он решил сделать ставку на полёт. Ему лишь нужно было овладеть Манящими чарами настолько, чтобы призвать свою метлу из башни, поскольку ему не разрешалось, чтобы кто-то держал её на стадионе — это считалось бы жульничеством.
Это создавало ещё одну проблему. Хотя Манящие чары требовали мало магии, когда объект был рядом, количество необходимой энергии росло в геометрической прогрессии с увеличением веса или расстояния. Даже если бы у него получилось, это стоило бы ему половины его магических сил. Он целыми днями практиковался с Гермионой, каждый раз увеличивая массу и расстояние, пока не обрёл уверенность, что сможет сделать это во время испытания. И у него получилось. Он призвал метлу из замка и облетел дракона с минимальными травмами, даже получил за это неплохие оценки. Находясь на пике адреналина и после короткого визита в лазарет, он решил посмотреть выступление сестры. Ему было любопытно, какой у неё план.
Что ж, если он думал, что ему пришлось несладко, то ей досталось нечто, что можно было описать лишь как смерть с крыльями и шипами. Её дракон был намного больше его и ещё агрессивнее; количество драконоводов, чтобы оглушить его, было почти вдвое больше, чем для любого другого дракона. Он только что обрёл сестру и не мог вынести мысли о том, чтобы потерять её сейчас, даже не поговорив. И тогда, в тот самый момент, он пообещал себе, что попытается с ней поговорить, если она выберется из этого живой.
Она выбралась. Но её выступление было одним из самых шокирующих и удивительных зрелищ, которые он когда-либо видел. Хотя он и не понимал, что происходит, было очевидно, что это совершенно другой уровень. Его родители не знали, и ряд экспертов тоже ничего не понял. Он-то знал, он сидел рядом с родителями, и неподалёку расположились несколько лордов и учёных. Даже Дамблдор открыто пялился на её выступление. И никому не удалось спросить её о нём, так как она исчезла сразу после окончания испытания. Она даже не вернулась, чтобы получить свои оценки, которые, очевидно, были высшими.
Теперь, когда Дамблдор подтвердил, что символы, которые она использовала, были рунами, интерес к этой области магии взлетел до небес. Профессора Бабблинг, преподавательницу рун в Хогвартсе, буквально осаждали студенты из всех трёх школ, задавая вопросы о магии Жасмин. И хотя она перевела некоторые из понятных ей рун, что заняло у неё несколько часов, то, что она обнаружила, было лишь интерпретацией того, что могло делать заклинание.
Она по-прежнему не имела понятия, как Жасмин удалось использовать руны таким образом, но она поняла большинство рунических массивов, так как Жасмин в основном использовала Старший Футарк и скандинавские руны. Даже Гермиону не обошла стороной руническая лихорадка: сейчас, за обедом, она читала фолиант о рунах толщиной с его руку. Он до сих пор не понимал, как кто-то мог добровольно читать нечто столь длинное и скучное.
— Это лишено всякого смысла, — сетовала Гермиона, — руны — это элементы, которые должны быть вырезаны или нарисованы на артефакте, чтобы они работали. Нельзя просто писать их из воздуха, и уж точно нельзя ими манипулировать после активации. Твоя сестра создала твёрдую конструкцию из рун. Я даже не знаю, с чего начать поиски в библиотеке.
— Может, это какая-то семейная техника из Штатов. У них там до сих пор странные законы, — ответил Нейтан.
— Вот бы она была с нами на уроках. Мы могли бы спросить её обо всём напрямую, — сказала Гермиона.
— Я уже говорил тебе, она уже окончила учёбу, а ты мне не поверила, — ответил Нейтан.
Действительно, Гермиона скептически отнеслась к тому, что студентка её возраста могла закончить учёбу так рано, и, возможно, немного завидовала. Её называли самой яркой ведьмой их поколения, но по сравнению с Жасмин Поттер она чувствовала себя малышкой с палочкой.
— Это неважно. Важно то, как ей удалось сделать всё это в одиночку. Это не просто малоизвестный вид магии, это нечто, чего никто никогда раньше не видел.
Нейтан проигнорировал её и решил отправить Жасмин письмо с совой, попросив о встрече. Он не ожидал, что она вообще ответит, но она ответила. Она согласилась встретиться на Астрономической башне в полночь.
Так что он нервно ждал весь день. Он даже не слушал на уроках и чуть не взорвал свой котёл на зельеварении. В результате Слагхорн даже назначил ему два дня отработок, так что его выходные были испорчены. Не то чтобы его это волновало. Он мог думать только о том, что произойдёт сегодня вечером.
После нескольких часов мучительного ожидания наконец-то наступила полночь. Нейтан накинул семейную мантию-невидимку и поднялся на Астрономическую башню. Войдя, он нашёл свою сестру, которую никто не видел с первого испытания, лежащей на спине.
— Красивая ночь, — сказала она.
— Что? — смущённо переспросил он.
— Небо чистое, и звёзды горят. Луна сияет, ветер нежно дует. Слышно, как воздух шелестит листьями в лесу, русалки поют под озером. Хогвартс очень мирный по ночам. Как я и сказала, красивая ночь.
Нейтан понятия не имел, о чём она говорит, но не стал озвучивать это. Жасмин не пыталась объяснять, просто лежала в тишине. Через несколько минут он не выдержал.
— Прости, — сказал он.
— За что ты извиняешься? Ты сделал что-то не так? — спросила она.
— Да, нет, я не знаю, — ответил Нейтан. — Это не должно было быть так неловко! — в отчаянии воскликнул он.
— А почему должно быть? Что-то становится неловким, когда не соответствует общественным правилам. Если не хочешь чувствовать себя неловко, просто игнорируй правила. Я не осуждаю, — ответила Жасмин, не отрывая взгляда от неба.
— Ладно! — Нейтан начинал злиться. — Я знаю, что случилось с маглами.
— Что ты имеешь в виду?
— Не притворяйся, я знаю, что наша тётя и дядя сделали с тобой. Как они с тобой обращались. Они почти убили тебя, Жасмин.
— Ах, это. И что с того? Я не прячусь от того, что со мной случилось. Это произошло, и я пережила это. Запирать себя в прошлом — значит обречь себя на жалкую жизнь.
— Как ты можешь? — спросил он. — Как ты можешь просто простить их?
— А кто сказал, что я их простила? Я никогда не забывала, что они сделали, и не прощала их. Но зацикливаться на этом — значит дать им власть надо мной, а они этого не заслуживают. Только когда ты можешь открыто говорить о том, что с тобой случилось, ты можешь наконец двигаться дальше.
— Почему ты не отомстила?
— А какой в этом смысл? Петуния и Вернон были очень напуганы и очень злы. Они чувствовали себя бессильными и хотели выместить это на ребёнке. Их сын просто подражал их поведению. Без меня им придётся столкнуться со своими собственными комплексами, и не на ком будет срываться. Их брак развалится, они разведутся и будут жить жалкой жизнью в одиночестве, потому что никто не захочет мириться с их тараканами. Особенно когда они начнут проклинать «уродов» направо и налево. Люди, как правило, наказывают себя сильнее, чем кто-либо другой.
— Так ты просто игнорируешь то, что с тобой случилось?
— Не игнорирую, никогда не игнорирую. Я просто признаю, что это произошло, и отказываюсь позволить этому факту замедлить меня. Я пошла дальше.
— А что, если я не смог? — крикнул ей Нейтан.
— Значит, ты чувствуешь вину?
— Конечно, чувствую! Я получил всё, о чём ты когда-либо мечтала в детстве, только потому, что наши родители выбрали меня, а не тебя. Ты, должно быть, ненавидела меня.
— Ненавидела тебя? Я никогда в жизни тебя не ненавидела. В детстве я ненавидела твоих родителей за то, что они сделали со мной, но никогда не тебя. У тебя не было выбора, ты был ребёнком, как и я. Если я не могла ничего сделать, чтобы помочь себе, то что мог сделать ты? Я никогда не прощала тебя, потому что не за что было прощать. Знаешь, я помню всё с момента своего рождения до сегодняшнего дня, и я объективно пересмотрела свои воспоминания после того, как ушла от Дурслей, и могу сказать без тени сомнения, что ты не сделал мне ничего плохого.
— Но почему ты не связалась со мной? Или хотя бы не заговорила со мной после того, как приехала в Хогвартс?
— Потому что я тебя не знаю. Я предположила, что если ты захочешь поговорить, ты просто подойдёшь. Я понимала, что тебе нужно разобраться со своими проблемами, прежде чем говорить со мной. То, что со мной случилось, было ужасно. Не только для меня, но и для тебя. Это оставило огромный шрам на твоей душе, который ты подкармливал своим чувством вины каждый раз, когда был счастлив, зная, что случилось со мной. Тебе нужно простить себя за то, что твои родители сделали со мной.
— Но они и твои родители тоже.
— Может быть, когда-то. Сейчас, биологически, я тебе в лучшем случае троюродная или четвероюродная сестра. А духовно, они меня не воспитывали, так что они мне не родители.
— Тогда почему ты называешь Роуз своей сестрой?
— Потому что я выбрала Роуз своей сестрой. Она была одинока и подавлена в этом месте. Ей нужен был кто-то близкий, и, честно говоря, мне тоже. Одиночество может быть ужасной вещью, Нейтан.
— Тогда почему ты выбрала её, а не меня? Наша связь близнецов может быть самой близкой из всех.
— Она просто заговорила со мной первой, и она нуждалась во мне. У тебя есть друзья, которые всегда тебя поддержат, а у неё нет. А что касается нашей связи... она никогда не восстановится. Мы просто слишком разные теперь.
— Что значит «разные»?
— Есть причина, по которой эта связь вообще существует. Она не появляется из ниоткуда, а возникает потому, что обе души и разумы развивались очень похоже во время беременности. Эта связь соединяет не только умы, но и души, а вопросы души очень сложны. Вот почему близнецы могут использовать связь для обмена магией. Вырастая в схожей среде, близнецы, как правило, развиваются похоже. Будь то из-за связи или из-за самой среды.
Они не идентичны, но всё же очень похожи. Теперь, если одного разлучить, но он будет расти в похожей среде, они будут развиваться по-разному, но всё равно останутся связаны. Связь может ослабнуть, но может и вернуться, когда они встретятся снова. Но если один из них растёт совершенно иначе, чем его близнец, то их души больше несовместимы. Понимаешь, каждый день мы отличаемся от тех, кем были вчера. Наш опыт медленно меняет наши души, но что-то экстремальное вызывает более радикальные изменения, чем обычный день. И это нормально, мы должны двигаться вперёд, в этом и есть жизнь, но ты должен помнить всех людей, которыми ты был раньше.
— Я не понимаю.
— Я прошла через гораздо большее, чем ты. Я познала жестокость, гнев, любовь и дружбу. Я испытала настоящее отчаяние и поднялась над ним. Этот опыт меняет наши души, и моя намного зрелее твоей. Вот почему меня можно считать взрослой, а ты всё ещё ребёнок. Взросление — это не просто число, указывающее, сколько раз ты облетел вокруг солнца. Мы просто слишком разные, чтобы связь вернулась, и ничто не сможет это изменить.
Сердце Нейтана разбилось от её объяснения.
— Есть ли шанс для меня... для нас снова стать семьёй?
— В моей жизни всегда есть место для семьи, но его придётся заслужить. Ты мне больше не кровный родственник, у тебя нет права быть моей семьёй. Тебе придётся пойти трудным путём.
— Каким?
— Стань моим другом и будь достаточно близок ко мне, чтобы я считала тебя своим братом.
— А что насчёт мамы и папы?
— Этому никогда не бывать. Когда я пересматривала свои воспоминания, я хорошо разобралась в их характерах. Джеймс — человек, пытающийся заново пережить свои школьные годы славы и отказывающийся взрослеть. Когда ему предоставляется выбор, он всегда выбирает лёгкий путь. Лили же слишком опекает всех, кого называет своей семьёй. Она умная ведьма, да, но она также очень быстро делает выводы и не задаёт вопросов, когда люди, наделённые властью, что-то решают.
— Так это «нет»?
— Ага.
— Ты когда-нибудь хотела, чтобы всё было по-другому? Чтобы мама и папа никогда тебя не отдавали?
— Нет. Я уже говорила тебе, что наш опыт формирует нас. То, что я пережила, было ужасно, но это сделало меня той, кто я есть, и, честно говоря, мне нравится, кто я есть. Так что я бы ничего не изменила.
Они провели несколько минут в тишине, глядя на небо, но это была комфортная тишина. Он на секунду отвёл взгляд от неба и обнаружил, что Жасмин больше нет. Впервые с тех пор, как он заговорил с сестрой, он заметил слёзы, текущие по его щекам. Казалось, с его плеч свалился груз. Он никогда в жизни не чувствовал себя лучше.
Обновлено: 22.01.2026