Глава 31 — Глава 31

Глава 31. Павильон Горной Луны (2) Повседневная рутина десятилетнего «черного оперативника» разведки Мурима выглядела следующим образом. — Молодой господин. Молодой господин? Просыпайтесь же, прошу вас! — голос Нан-ран беспардонно врывался в мой сон. — Скажи мне, умоляю, скажи, что это еще не солнце, Нан-ран. Смилуйся... Ведь это просто слишком яркий диск луны, правда? — К моему глубочайшему сожалению, это именно солнце. Пора вставать, Молодой господин. — У-а-а-а-а! Нет!! Ненавижу!! Так начиналось каждое мое утро — с проклятий в адрес светила, которое заставляло меня разлеплять веки. — Мяса! Живо несите мне мясо! Кое-как восполнив дефицит белка и калорий, которых и в помине не было в безвкусных Пилюлях Поста, я волочил едва гнущиеся ноги в сторону Павильона Горной Луны. Стоило мне на рассвете переступить порог этого пыльного логова, как Пэн Икчхон с крайне скучающим видом делал короткий жест подбородком. Как только я опускался на стул согласно его негласному приказу, передо мной с тяжелым стуком падала очередная исполинская книга. — Сегодня твоя задача — зазубрить реестр личного состава Лиги Небесного Грома. — Ого... Почему их так много? Как мне прикажете всё это запомнить? — Твоё счастье, что твоего куцего ума хватает на быструю сообразительность. Когда я вколачивал это в головы твоих предшественников, я сам чуть не сдох от ярости и бессилия. Нужно было заучивать имена, прозвища, особые приметы и коронные приемы каждого мастера, с которым Хэбэйский клан Пэн мог хоть теоретически войти в контакт. Знать их подноготную так, будто видел их сотни раз, чтобы суметь среагировать мгновенно, столкнись мы случайно в толпе на оживленной улице. Ну, знаете, это выглядит примерно так: — Не может быть! Неужто это сам Гвак Бу по прозвищу «Одинокая Тень и Яркая Вспышка» из Зала Десяти Тысяч Мечей?! — О боги, что здесь забыл великий Гвак Бу, который был другом детства пятого сына третьего названого брата Главы Зала Десяти Тысяч Мечей?! Именно так всё и работает. Эти помешанные на «Гуаньси» фанатики превратили мир в причудливый вертеп, где приветствия заменяются демонстрацией того, насколько досконально ты изучил чужую генеалогию. Считайте это своего рода дополнением к средневековому китайскому сеттингу в стиле «Слышь, а ты брата Юнхо знаешь?». Если заучивать по одному-два имени из каждой крупной школы Света, Тьмы или Демонического пути — наберется за сотню. А сколько из них уже сдохло как собаки в глуши? А сколько пропало без вести? Однако наш Павильон Горной Луны заставлял меня вгрызаться в реестры «всех» сект региона Северного Китая, имевших хотя бы призрачную возможность пересечься с воинами Пэн. Для справки: первым делом мне пришлось выучить поименный список собственного клана. Все до единого сотрудники двенадцати подразделений — шести павильонов Внешнего и шести Внутреннего Залов — были высечены в моей памяти. Когда утренние часы, от которых черепная коробка, казалось, вот-вот разлетится на куски, подходили к концу, наступало время теста. И если мне удавалось его сдать... Хрусть, хрусть. — Эй, шевели челюстями активнее. Сколько можно жевать несчастную Пилюлю Поста? — Благородный муж не терпит суеты, — важно отозвался я. — Что за чушь ты несешь про благородных мужей? — Я — величайший талант клана Пэн, сдавший экзамен Тонсэнси с высшим баллом. И если я не благородный муж, то кто вообще в нашей семье имеет право на этот титул? — Разве благородство измеряется результатами на госслужбе? — Ха! Вы говорите об очевидных вещах... Те, кто просто жует траву в глуши, не стремясь к славе и власти — никакие не мудрецы. Сколько бы они ни учили трактаты, в них нет «Великой Воли», необходимой для воплощения Дао. Эту истину подтверждал даже сам Конфуций. Как ни странно, фундамент конфуцианства зиждется на том, чтобы возвыситься в мире и стяжать славу. Сама суть доктрины «Совершенствуй себя, управляй семьей, наводи порядок в государстве и неси мир в Поднебесную» до краев наполнена амбициями. Конфуцианство — это не религия, а философия управления. А чтобы управлять, ты просто обязан пробиться наверх. В крайнем случае — устроить смену династии. Оба этих пути политического участия активно поощрялись и Кун-цзы, и Мэн-цзы. — Если закончил набивать утробу, выходи на улицу. — Да-да, иду я, иду. Стоило мне, шаркая ногами, выйти в заросший сад, как Пэн Икчхон уже ждал меня, закинув саблю на плечо. До самого заката наступало время экзекуции. Даже вязкий, удушливый зной пекинского лета не мог разогнать тень, висевшую над тренировочным двором Горной Луны. Сорняки здесь пожухли, а пыль лежала такими пластами, что среди сухостоя отчетливо проступали проплешины голой земли. Это были следы техники Шаг Попирающий Горы, которую я оттачивал здесь месяцами. Я встал на разбитые плиты, там, где земля была истоптана сильнее всего, и взглянул на старика. Его глаза смеялись. Губы старого черта исказила ехидная усмешка. Он словно спрашивал: «Ну что, готов ли ты сегодня снова огрести до полусмерти?». Я сплюнул на землю и выхватил клинок. — Нападай. Клянусь, сегодня я хоть разок тебя зацеплю. При этих словах в глазах старика вспыхнула искра подлинного удовольствия. Почти экстаз. Садист паршивый. В следующее мгновение мир взорвался. ЛЯ-А-АНГ!! — Неплохо! Тяжелая сабля старика с ревом врезалась в мое лезвие. Икчхон радовался даже не тому, что я блокировал удар, а самому факту: несмотря на ежедневные побои, я не сдавался, а только свирепел. Позвольте мне оправдаться. По натуре своей я — стопроцентный пацифист и кроткий кореец родом из двадцать первого века. За всю жизнь я был умеренным человеком с тонкой душевной организацией и не махал кулаками нигде, кроме детского сада. Но предки Хэбэйского клана Пэн, чья кровь бурлила в моих жилах, выли и день и ночь. «Весь этот мир чертовски меня бесит!» — вот что, судя по всему, они пытались мне проорать. А Конфуций четко указывал, что корень всякого благочестия — в почитании добродетелей предков. («Корень обрядов — в жертвоприношении, ибо оно почитает добродетели предков и проявляет их заслуги» — Книга обрядов, «Закон о жертвоприношении»). Как ученый муж, разве могу я идти против воли праотцов? Следуя этой логике, я обязан уничтожить всё, что меня бесит!.. — Я отправлю тебя на свидание с пращурами, Двоюродный Дедушка!! — У тебя мысли вслух вылетают, паршивец ты эдакий!! Поверьте, это была не дерзость, а благословение. Ведь предки наверняка в лучшем мире. *** — Старче, я тут перекусить принес! Ты что, опять жевал свои заплесневелые Пилюли Поста? Вы ведь не те вонючие даосы, кишкам нужно мясо... — молодой человек с вкрадчивой улыбкой распахнул дверь Павильона Горной Луны. Зайдя внутрь, он на мгновение осекся, обнаружив, что главная комната пуста. — И куда запропастился наш старик? Стоп... Это что? Лязг! Треск!! До его ушей донесся гул битвы. Грохот ожесточенного боя и знакомый до боли звон стали о сталь. Молодой человек медленно направился к выходу во внутренний двор. Там разворачивалось безумие. Скре-е-ежет!! — Еще..! Покажи еще! Выжми из себя всё, на что способен!! — ревел Икчхон. — Кха-а! Кха! Да вы хоть раз подставьтесь сначала под удар, прежде чем такое нести!.. Пришелец сощурился, наблюдая за тем, как мальчишка и старик исступленно обмениваются выпадами. Он читал жажду крови в каждом движении, анализировал траектории атак и следил за тем, как мечется взгляд мальчика в этом вихре. Хрусть!! Каждый раз, когда кулак в гаунтлете отбивал саблю старика, в воздух летели капли пота и крови. — О-о... Связующая Сабля — техника, стоящая на ступень выше основ Хаоса? Он видел, как старик пытается подсечь ногу или толкнуть плечом, и видел, как мальчик мгновенно меняет стойку, чтобы не потерять равновесие. — Это что, уже Техника Железного Тела? БА-А-БАХ!! Когда клинки сошлись, над ними вспыхнул призрачный нимб света. В глазах мальчика сиял не просто боевой задор — в них клокотала ярость. Это было столь радикальное изменение, что можно было заподозрить влияние Темного Искусства, но... На мгновение над лезвием мальчика задрожала дымка, похожая на марево раскаленного воздуха. Вспыхнула — и тут же погасла. Начальная стадия Формирования Сабельной Ци. Он выполнил минимальное условие, необходимое для того, чтобы внутренняя энергия начала наполнять внешний объект. Как только сияние окончательно затухло, старик оскалился и нанес прямой удар. Мощный выпад смял все попытки мальчика защититься и пришелся точно в солнечное сплетение. — Кх-э-э-эк!.. — Хёнхви рухнул навзничь, скорчившись от боли. Отпихнув ногой бесчувственное тело внука, Икчхон посмотрел на гостя. Глава Павильона Горной Луны не спеша подошел к молодому человеку. — Уже закончил отчет? — Да, всё оформил и сдал. К слову, с тех пор как Хижина Убийц заперла ворота, те дворняги из клана Моюн и клана Джинчжу Эон совсем обнаглели... Но погоди, это кто? Новичок? — Младший внук. — Ага, четвертый сын Молодого Главы? Я слышал слухи... Хм, и впрямь. Неудивительно, что Глава клана Хао на него слюни пускала. Похоже, байка о том, что он в семь лет в одиночку выкосил банду Черного Дракона — вовсе не сказка? — Что скажешь о его способностях? — Он освоил Технику Железного Тела в таком-то возрасте. К чему лишние вопросы? — Молодой человек ухмыльнулся, подошел к лежащему без сознания Хёнхви, бесцеремонно пощупал его мышцы, а затем легко закинул тело себе на плечо. — Гений. Как пить дать, гений. Дотащив маленького господина до Зала Юного Тигра, он бросил его там и обернулся к Икчхону с улыбкой: — Старик, позже обязательно отдай его под мое начало. Он не из тех, кто сдохнет в первой же канаве. Будет полезен. *** Это было поистине чертовски больно. — Кх... э-э... Эти звуки издавал не зомби, а тело десятилетнего мальчика. Я силой заталкивал в себя густую кашу (на 80% состоящую из мяса), которую принесла Нан-ран, и судорожно хватал ртом воздух. — Я должен... я должен жрать, чтобы выжить... Если я падал в обморок — меня приводили в чувство и продолжали бить. Снова обморок — снова побои. К тому времени, как я превращался в окровавленную ветошь, не способную даже пошевелиться, меня просто утаскивали домой. Каждый. Божий. День. К этому добавлялись: Спарринги с Пэн Чжонгуном, который наведывался раз в десять дней. Уроки лично от отца — раз в пару недель или месяц. Политинформация о ситуации в Муриме, которую я выслушивал во время партий в Го с дедом раз в квартал. В таком безумном ритме время летело... нет, оно просто неслось вскачь. *** Когда изнуряющий летний зной Пекина сменился шуршанием осенних листьев. — Связующая Сабля — это искусство, диаметрально противоположное методам Хаоса. Забудь про Кулак Тигриного Сердца в защите; учись блокировать и отклонять удары исключительно клинком. Когда все листья опали и на землю лег первый снег. — Сын мой. Суть Техники Железного Тела — в твоих ногах. В нижней части тела, которая должна быть неколебимой в любой стойке. Прими принципы Шага Попирающего Горы, но знай: ты достиг успеха лишь тогда, когда сможешь перенаправить любую силу, из какого бы слепого пятна она ни прилетела. Когда снега стаяли и на выжженной земле Павильона Горной Луны зазеленела первая весенняя трава. — Это не просто блок. Это танец. Да, вот так. Снижай центр тяжести, вращай поясницей. Помни мощь Молота Крушащего Железо. Отразил Связующей Саблей, сократил дистанцию и — удар! Сезоны сменяли друг друга один за другим. Тренировки. Тесты. Самосовершенствование. Я вызубрил названия всех сект Северного Китая. Знал, кто с кем дружит, кто кому должен и какие мастера стоят за каждой дверью. Я изучил хитросплетения их связей и огромные теневые сети, рожденные этими отношениями. Я видел, как расходятся круги по воде, когда воины нашего клана вступают в контакт с внешним миром в составе Лиги. Всё это наносилось на мою внутреннюю карту. Вслед за Железным Телом и Связующей Саблей пришло время чего-то, что по праву можно было назвать «настоящим уровнем». Когда я коснулся того, что в этом мире именуется «Истинным Искусством»... Мне исполнилось семнадцать лет. Хруст. — Кажется, теперь я наконец понял. Дедушка. — Что именно? — лениво отозвался Патриарх. — Почему наш Основатель разделил эти техники и передавал их именно в таком порядке. Почему Гун Первозданного Хаоса был лишь преддверием. Почему Железное Тело и Связующая Сабля, на первый взгляд, совершенно не сочетались с основой. Почему обучение юношей Хэбэйского Пэна почти полностью сводилось к техникам перемещения и работе корпуса. — Наш Основатель был слишком одаренным. Настолько, что это пугает. Пэн Дансань. Тот самый герой, что первым вонзил знамя нашего рода в землю Северного Китая. Человек, который сжег библиотеку Шаолиня в пожаре смены династий Юань и Мин. Воин, маршировавший в Пекин под знаменами императора Хунъу, но в итоге отказавшийся от двора ради власти на местах. Хроники тех лет полны противоречий, а достоверных историй почти не осталось — хаос войны двухсотлетней давности поглотил архивы, оставив лишь ворох слухов и суеверий. Но если уметь «читать» пульс боевого искусства и намерения, скрытые в наших семейных стилях, можно было понять, каким человеком был Пэн Дансань. Он был слишком велик. Настолько, что искренне считал себя единственным Под Небом. И он понимал: его потомки не смогут унаследовать всё его знание целиком. Поэтому он расчленил свой единый метод на фрагменты. Создал систему. Сначала — Гун Первозданного Хаоса. Подготовка тела, постановка стопы, закладка фундамента. Затем — Железное Тело и Связующая Сабля. Этап постижения диаметрально противоположных принципов, которые вызвали бы фатальное искажение, начни их учить вместе с основой. И только когда все кирпичи фундамента уложены... можно войти в главные врата. — Громовая Сабля Первозданного Хаоса. Цепная Душегубная Сабля Неба и Земли. И, наконец... Сабля Пяти Тигров, Попирающая Врата. Лишь объединив все разрозненные осколки принципов, можно было по-настоящему овладеть божественными техниками, составляющими тайное наследие семьи. — На твоем уровне еще рановато рассуждать о таких материях, — осадил меня дед. — И всё же я поймал хотя бы одну нить этого полотна. Я усмехнулся, глядя на примятую, сожженную траву у моих ног. Сад Павильона Горной Луны за эти годы изменился. Плиты тренировочной площадки теперь были чистыми — годы моих непрестанных тренировок буквально стерли сорняки и пыль, обнажив ровные квадраты камня. Я провел клинком по оставшемуся клочку сухой травы. Ш-ш-и-и-и-п...!! Растения мгновенно почернели и вспыхнули от силы, влитой в лезвие, обратившись в пепел. Этой весной, в свои семнадцать, я полностью освоил Громовую Саблю Первозданного Хаоса. — Не хотел говорить тебе это в лицо, чтобы не раздувать твою спесь, но... — Пэн Икчхон сокрушенно покачал головой, глядя на то, как энергия гаснет на моей стали. — В истории нашего рода был лишь один человек, завершивший изучение Громовой Сабли раньше тебя. — И кто же это? — Наш Глава Клана. Твой дед. Я не сдержал довольной ухмылки. Значит, теперь я иду шаг в шаг с одним из Пятнадцати Повелителей Срединного Королевства. — Что ж, теперь, даже если ты пойдешь на задание Горной Луны, ты хотя бы не сдохнешь как шелудивый пес в чужом краю. *** Кто я такой? Я — Джедай этого Мурима. Треск! Разряд! Молнии змеились по телу сабли в моей руке. Сила грома рассыпалась искрами, разрезая мрак ночного неба. Я едва завершил этап формирования Ци на оружии, но до стадии, когда Ци начинает ранить на расстоянии, было уже подать рукой. Проще говоря: я одним махом распахнул дверь на Первый ранг мастерства. Первый ранг. Высшая лига. Конечно, в книжках над такими смеются, мол, «даже Ган сформировать не можешь», но тут ключевое слово — «Первый». Это значит, что человек достиг вершины в своей области. Стал полноправным мастером. Если мерить учеными степенями — я получил звание магистра. Бакалавриат пройден с блеском, до докторской еще пилить и пилить, но я уже в игре. Обычно этот ранг называют «финальным пределом простого смертного». Вершина, которой может достичь обычный человек за всю жизнь упорного труда — это именно способность ранить при помощи Сабельной Ци. И теперь из моей Ци вылетают молнии. Муримский шокер, Муримский электрический угорь, Громовержец Мурима... — Прекрати нести этот бред. Ты меня отвлекаешь. — О, неужели вы о моей «Громовой Сабле Первозданного Хаоса»? Какая проницательность! Я не перестаю восхищаться глазомером Старейшины Пэн Чжонгуна! — Невыносимая чушь... — Чжонгун, поджидавший меня на пути к дому, обреченно прижал руку к лицу. С каждым годом он вздыхал всё чаще. Стресс — враг долголетия, ему стоит быть осторожнее. Ему ведь еще долго жить. — От твоих воплей я забываю всё, что хотел сказать. Убери эту мишуру и просто иди за мной. — Случилось что-то серьезное? — Дело в твоей невесте. Информация не для лишних ушей, так что иди тихо. Точно. Хваён. Я ведь всё еще помолвлен. Хотя, честно говоря, кроме обмена парой писем, никакого прогресса за эти годы не было. Я вообще думал, что дело сошло на нет. В конце концов, в это время помолвку можно расторгнуть без особых юридических проблем — так, мелкий вопрос «Гуаньси» и репутации, на который суровые воины Центральных равнин обычно не тратят время... Но всё же. — С Хваён что-то произошло? — Хе-хе. С этого дня тебе будет трудно звать её просто по имени. — О чем вы? Пэн Чжонгун, усевшись в кресло, заговорил с каким-то странным, трудночитаемым выражением лица. — Сообщают, что старший сын Небесного Демона скончался от искажения Ци. — Погодите... Как так?! — Это значит, что единственным прямым потомком Демонического Культа теперь является девчонка Им Хваён. — Ох... Хм. У Хваён было два старших брата. Один сорвался со скалы пару лет назад — Культ тогда перевернули вверх дном, но тело так и не нашли... А поскольку оставался лишь один наследник, его вовсю готовили к трону под титулом Малого Небесного Демона. — Значит ли это, что Хваён теперь станет Малым Небесным Демоном? — Именно так, пацан. И если свадьба состоится, ты станешь мужем будущей Владычицы Культа. — Вот оно что... Должно быть, ей сейчас очень тяжело. Она была таким наивным, светлым ребенком, радовалась обычным ниточкам... а теперь потеряла обоих братьев одного за другим всего за пару лет. Я потянулся за кистью. Впервые за долгое время захотелось написать ей слова утешения. *** Горы Тяньшань. Демонический Культ Шестого Неба. Зал Вознесения. Один из Пятнадцати Повелителей и Трёх Бедствий Запределья, Небесный Демон Им Вонун, тяжело вздохнул, глядя сверху вниз на девушку, идущую сквозь строй замерших Десяти Великих Демонических Лордов. Мертвенно-бледное лицо, резко контрастирующее с иссиня-черными шелками одеяний. Тонкие, изящные пальцы, скрытые длинными рукавами. От её фигуры исходила едва заметная, холодная аура. Она вступила во внутренний двор Зала Вознесения. Она опустилась на колени перед троном и встретилась взглядом с отцом. Её зрачки были черными, как бездонная пропасть, не отражая ни единого проблеска эмоции. В этом существе больше невозможно было отыскать ни единой черты той хрупкой дочери, которой она была когда-то. — Слушайте все! — возвестил Им Вонун. — Отныне эта дитя наследует титул и власть в Культе. Многолетняя борьба за власть в Шестом Небе была окончена. Малый Небесный Демон. На губах Им Хваён, которая наконец-то получила это право, расцвела улыбка — яркая и нежная, подобная цветку ириса. — Хви... подожди еще совсем немного. Даже когда абсолютный владыка Тяньшаня отвел взгляд, её глаза продолжали следить за Небесным Демоном. Теперь она стояла на вершине — «Ниже одного, выше десяти тысяч». Чтобы добраться сюда, ей потребовалось десять лет. — Поистине, подожди совсем чуть-чуть. Девушка склонила голову, пряча торжествующий блеск в глазах. Если сейчас «исчезнет» еще хотя бы один человек — весь мир падет к её ногам. Десять тысяч демонов последуют за ней. И тогда в этом мире не останется никого, кто осмелился бы причинить вред ей или Хви. Даже если для этого придется столкнуть всех несогласных в пучины ада. Даже если придется утопить все Центральные равнины в огне. Никто. Не посмеет.