Глава 28 — Глава 28

Глава 28. Церемония Сабли (1) Глава Хижины Убийц замер перед исполинской надвратной башней, венчающей вход в поместье клана Пэн. Облаченный в простую желтую куртку без подкладки, он вышел вперед в полном одиночестве. Опустившись на колени прямо в дорожную пыль, мастер вскинул голову и проревел так, что голос его разнесся над всей округой: — Сео молит Императора Сабель о прощении! Закончив выкрик, он принялся неистово биться лбом о землю. Мастер даже не пытался защитить тело внутренней энергией — кожа на лбу мгновенно лопнула, и густая алая кровь заструилась по лицу, обильно пропитывая поношенную ткань одежды. Стражники растерянно переглядывались. Их замешательство легко можно было понять: они прекрасно знали, кто стоит перед ними, но никогда прежде фигура такого ранга не являлась к вратам клана без предупреждения, в одиночку, а уж тем более не вела себя столь унизительно. Тем не менее, они не могли просто захлопнуть дверь перед лицом главы одной из десяти великих сект Сапа. Ворота со скрипом разошлись, и предводитель убийц, не разгибая спины и не поднимая головы, вступил в пределы клана Пэн. — Глава Хижины Убийц?.. — Это Сон Рянха, «Летающий Кинжал, Крадущий Жизни»? Боги, на кого он похож? Практики Внешнего Зала перешептывались, провожая его потрясенными взглядами. Никто не пытался преградить дорогу безоружному мастеру. В конце концов, Хижина Убийц входила в Лигу Истребителей Драконов, а её лидер обладал статусом, равным статусу Старейшины. Он молча шел к Внутреннему Залу. Стражи, уже оповещенные о госте, безмолвно распахнули перед ним тяжелые двери. Едва он переступил порог внутренних покоев, как его шаг замедлился. Воздух в проходе буквально загустел от концентрированной жажды крови. — «Летающий Кинжал». Старейшины, узнав о появлении предателя, уже ждали его во всеоружии. Каждый в этом зале знал, что член Лиги Истребителей Драконов осмелился на покушение на воинов клана Пэн, а затем попытался сговориться с императорской семьей. За те три дня, что прошли с возвращения Пэн Хёнхви, истинность его слов подтвердилась множеством фактов. Клан Пэн уже готовился к войне с Хижиной Убийц. Впрочем, войной это назвать было трудно — скорее, масштабной карательной операцией. И в этот критический момент глава провинившейся школы явился сам. — Пришел искупить грехи Хижины собственной жизнью? — процедил один из Старейшин. — Я прошу лишь о наказании от лица самого Императора Сабель. Умоляю, дайте пройти. — Семейному Главе незачем тратить время на такого подонка. Раз ты молишь о каре — я исполню твое желание прямо здесь! Старейшина уже занес саблю для удара, но путь ему преградил молодой человек. Он вежливо, но твердо склонил голову. — Отойди, это не то место, где тебе дозволено вмешиваться. — Прошу вас, Старейшина, успокойтесь. — Пэн Хёнрян. Ты тоже хочешь умереть? — Взгляд воина впился в старшего брата. — Моя жизнь мало что значит, — спокойно ответил Хёнрян, — но не перевешивает ли престиж клана Пэн её значимость? Снести голову лидеру Хижины Убийц на этом самом месте — минутное дело. Но подобает ли нам поступать так? По законам семьи дело должно быть решено справедливо и официально. — Тьфу... Сразу видно, что вы из одной кормушки в этой Лиге питались, — проворчал старейшина, закидывая обнаженную саблю на плечо. — Поступай как знаешь. Пэн Хёнрян, старший молодой господин, поблагодарил его легким поклоном и жестом указал лидеру убийц направление. — Дворец Главы Клана там. — Благодарю. Я не забуду этой милости... — Оставьте. Я не собирался оказывать вам милость. Я лишь пекусь о соблюдении семейных законов. — Понимаю. Глава Хижины кивнул и двинулся дальше. За ним, подобно безмолвной тени, следовала внушительная толпа воинов клана Пэн. Двери Дворца Главы были распахнуты настежь. Это означало лишь одно: Император Сабель, чья воля управляла этими вратами, позволил просителю войти. Едва переступив порог павильона, Глава Хижины Убийц пал ниц в глубоком поклоне. А там, в глубине главного зала, на возвышающемся троне, на него взирал Глава клана. Пэн Икджин. Император Сабель. — Глава Хижины. — Да, Император Сабель, — донеслось от пола. — Тебе надоело жить? — Нет. Сон Рянха вновь ударился головой о плиты пола, а когда поднял лицо, залитое свежей кровью, в его глазах читалась железная решимость: — Я прибыл просить о каре за деяния, совершенные моим непутевым сыном. Я лично отсек головы всем своим подчиненным, замешанным в этом деле. Если такова ваша воля, я поднесу их вам на блюде. — Какой прок от этой груды мусора? — В таком случае я отдам их тела воронам. Прошу лишь... — Неужели ты ждешь, что я поверю, будто ты не знал о проделках своего сына в Пекине? — Я узнал об этом слишком поздно. Я спешил в столицу со всей возможной скоростью. Глава клана Хао может подтвердить... — Слова этой женщины для меня ничего не значат, — прервал его Пэн Икджин, подпирая подбородок кулаком. — Впрочем... от твоей шеи все еще может быть польза. — Если прикажете... я готов совершить самоубийство здесь и сейчас. — В этом нет нужды. Твоя полезность имеет цену лишь до тех пор, пока ты жив. Уходи. — То есть?.. — Лицо лидера убийц на мгновение посветлело, но вердикт Императора Сабель обрушился на него свинцовой тяжестью: — Раз от рук твоего сына погибли пятеро моих воинов, Хижина Убийц закроет свои врата на пять лет. Собери всех учеников, где бы они ни находились, и не смей носа показывать из убежища. Посвяти это время тому, чтобы воспитать своего единственного оставшегося сына «как подобает». И помни: после этого вам заказан путь в префектуру Шуньтянь. — Глава Альянса!.. Но ведь это... Закрыть врата на пять лет для целой секты — почти то же самое, что смертный приговор. Это значило, что тысячи людей должны будут существовать на старых запасах, лишившись всех источников дохода, влияния и бизнеса. За пять лет все постоялые дворы, павильоны и лавки, принадлежащие Хижине, будут поглощены конкурентами, а праведные школы безнаказанно вторгнутся на их пустующие территории. Филиалы по всему Срединному Королевству закроются, миссии будут провалены, а неустойки — разорительны. Но это не было предложением. Это был приговор. И лидер Хижины, не смея спорить, склонился еще ниже. — Я исполню вашу волю... Он еще раз отвесил низкий поклон и покинул дворец. На пути через Внутренний Зал к воротам, сквозь строй враждебных взглядов вассалов, он вдруг замер. В тени колонны стоял мальчик. Тот самый, за которым он наблюдал издалека в Пекине всего несколько дней назад. Перед глазами лидера убийц вновь пронеслась картина: холодная сталь, занесенная над шеей его сына, решительный взмах и взгляд Главы клана Хао, преградившей ему путь. — Ты Хёнхви? — Да, Глава Хижины. — Я приношу извинения за то, что сотворил мой сын. Помимо того, что я сказал твоему деду, я хотел сказать это и тебе лично. Мальчик ответил не сразу. Его взгляд был по-взрослому холодным и ясным. — Раз обида была заменена взысканием кровного долга, у меня нет причин принимать ваши извинения. Да и совесть не позволит мне выслушивать оправдания от отца, лишившегося сына. — Что ж... спасибо и на этом. — Берегите себя. — И ты. Лидер Хижины коротко кивнул и исчез в дверном проеме. Старейшины, все еще державшие ладони на рукоятях сабель, проводили его долгими взглядами и постепенно разошлись по своим делам. Пэн Хёнхви некоторое время смотрел в пустоту, а затем спросил у стоявшего рядом Пэн Чжонгуна: — Думаете, он затаил на меня злобу? — Ты убил его сына у него на глазах. Было бы странно, если бы нет. Однако тебе не о чем беспокоиться. — Почему же? — Он приполз сюда, умоляя пощадить школу от истребления, просто потому что его сын убил горстку наших воинов. Этот человек ценит судьбу секты выше собственной гордости и лица. Тот, у кого столь сильно развито чувство ответственности, никогда не станет ставить на кон будущее клана ради личной мести. Пэн Чжонгун хлопнул меня по плечу, направляя в сторону Зала Юного Тигра. Время последней тренировки перед Церемонией Сабли истекало. — Даже когда ты выйдешь в мир боевых искусств, можешь не опасаться ассасинов. Ведь если ты погибнешь от рук наемника, мы первыми заподозрим Хижину Убийц. А значит, они сами будут тебя охранять, лишь бы отвести от себя подозрения. Навестишь их как-нибудь — и тебя примут как самого дорогого гостя. Старейшина усмехнулся и зашагал к тренировочному полю. — Так что лучше побереги нервы для церемонии. *** Церемония Сабли. Пэдосик. Звучит грозно, но суть отражает буквально: это праздник в честь того, что воин достиг зрелости, позволяющей ему носить оружие. По законам Хэбэйского клана Пэн никто не имеет права носить саблю до завершения базового обучения. То, что я разгуливал по Пекину с клинком, было вопиющим исключением. Обычно ученикам запрещено даже выходить за ворота поместья, имея при себе сталь. Проще говоря, Пэдосик — это объявление всему миру о том, что практик завершил начальный этап и теперь квалифицирован для самостоятельных действий вне дома. Церемония считается пройденной, если ты демонстрируешь плоды своих тренировок Старейшинам, получаешь их одобрение и — как венец всего — принимаешь из рук главы семейную саблю и форменное облачение. Представьте себе нечто среднее между выпускным в детском саду и жестким армейским экзаменом. — Эй, братишка, я буду за тебя болеть! — Заткнись!! — Ой-ой, как мы застеснялись. Было решено, что я пройду церемонию вместе с Пэн Хёнчхоном. Причина была до смешного нелепой: «— Хёнхви уже пора проходить Пэдосик...» «— Вы с ума сошли? Если младший пройдет обряд раньше старшего, что станет с лицом Хёнчхона?» «— А с каких это пор мы печемся о чувствах слабаков при проведении Церемонии Сабли?» «— Кроме тебя, паршивец, в нашем роду не было никого, кто так явно втаптывал бы достоинство братьев в грязь!» «— Если хочешь настоять на своем — доставай меч. Я с удовольствием отрублю тебе руку прямо сегодня». «— Ого, вакансия в Совете Старейшин? Как раз глава Павильона Трех Чистот подрос!» Совет Старейшин бушевал и спорил, но приказ Главы Клана был однозначен. Хёнхви проходит обряд сейчас. Но чтобы не доводить ситуацию с Хёнчхоном до абсурда, его — тринадцатилетнего подростка, едва-едва дотянувшего до нужного уровня — решили «прицепить» к выдающемуся десятилетнему младшему брату. Это напоминало старые корейские семейные разборки, когда младшая сестра выходит замуж раньше старшей, и ту все начинают гнобить. Но для нынешней эпохи это было верхом здравого смысла. Обычно великих успехов в технике Защиты Сердца достигают к пятнадцати годам. Дети главной ветви, будучи одареннее прочих, управляются к тринадцати — это считается нормой. Поэтому Пэн Хёнчхон стоял сейчас рядом со мной. Но он не был горд. Он был в ярости. Его глаза налились кровью от одной мысли о том, что его успех теперь неразрывно связан с триумфом десятилетнего «монстра». Обычный комплекс неполноценности? Пожалуй. Но парню всего тринадцать. В моем прежнем мире он бы только пошел в среднюю школу. А тут, представьте, родители и вся родня на праздничной линейке смотрят не на него, а на младшего брата, который перепрыгнул три класса экстерном. Любой бы сгорел от зависти. Я, как попаданец с ментальным возрастом далеко за тридцать, не мог его не понять. — Брат, что-то ты зажался. А ну, расправь плечи, расслабься. Дыши глубже. — Умоляю... Просто закрой рот! — прошипел он. — И это благодарность за заботу? Эх, молодежь... — Э-э-и-и-ик!.. Глаза Хёнчхона почти вылезли из орбит. Испугавшись, что он ненароком полоснет по мне саблей, я благоразумно отступил на пару шагов. Вскоре мы вдвоем предстали перед огромным тренировочным полем Павильена Горного Короля. Здесь собрались все: Старейшины, вассалы и даже гости из Внешнего Зала. Толпа гудела, предвкушая зрелище. Я подтолкнул брата в спину. — Давай, ты первый. — Т-ты... — Не хочешь же ты, чтобы младший шел вперед старшего? Это ведь твой день, твоя минута славы. Какое будет лицо, если ты выйдешь вторым, как на разогреве? — Х-ху-у... Х-хо-о... Хёнчхон, пошатываясь от нервного напряжения, вышел в центр площадки. Его лицо было искажено гримасой ужаса и решимости одновременно. Даже дед соизволил выйти, чтобы посмотреть на это. Брат поднял саблю и начал свою демонстрацию — широкие замахи, классические связки Сабли Хаоса. «А он не так уж плох, как я думал?» Сабля Хаоса, Шаг Попирающий Горы, даже Кулак Тигриного Сердца и Молот Крушащий Железо. Уровень Хёнчхона был отнюдь не низким. Точнее говоря, он был идеальным... отличником. Если бы существовал учебник для начинающих по техникам Первозданного Хаоса, его выступление стало бы живой иллюстрацией. Он делал в точности то, чему его учили. Тщательно, прилежно, без единой помарки. Говорить, что у него нет таланта, было бы ложью. Просто это был талант добротного ремесленника, а не безумного гения. Среди Старейшин пошел гул одобрения: — Хм, вполне достойно... — Я думал, мы поторопились с его церемонией, но, похоже, зря волновались. — Да, для его возраста это очень солидный уровень. Несмотря на его неприязнь ко мне, я не чувствовал к нему ответного зла. Моя единственная настоящая обида была направлена на старшего брата — того самого, что реально пытался меня закопать. А гнев Хёнчхона казался мне даже милым. Знаете, как выходки племянника, которому не купили игрушку. Поэтому я от души болел за него. Когда он закончил, я сжал кулаки и издал подбадривающий клич, чем немедленно привлек к себе внимание толпы. В их взглядах читалось: «У этого мальчишки вообще нет чувства такта? Не рановато ли он расслабился?». Я скромно опустил руки и приготовился. — Пэн Хёнхви, на поле. — Есть. Я бросил мимолетный взгляд на брата — тот с сияющим, пунцовым от счастья лицом принимал новую саблю и выслушивал похвалу. Затем я медленно выпрямился и ступил на утоптанную землю площадки. В центре круга я увидел деда. На его лице было выражение смертной скуки. *** Император Сабель, Пэн Икджин, медленно открыл рот. Слова его были теми же, что он адресовал третьему внуку: — Церемония Сабли — это первый порог на пути признания тебя воином семьи. Ты должен не просто похвастаться своими успехами, но и суметь выразить волю, что живет в твоем сердце. По логике обряда, сейчас я должен был поднять саблю, показать пару форм и получить скупое кивков Старейшин. Все-таки мне всего десять. Просто одаренный ребенок, закончивший азы. Старейшины смотрели на меня с лаской, как на забавного щенка, не ожидая ничего экстраординарного. «Покажи нам свой танец, малыш», — читалось в их глазах. Я посмотрел на Патриарха. — Мои скудные и тривиальные приемы были бы неуважением к столь высокому собранию. Старейшины потратили свое драгоценное время, чтобы почтить мой Пэдосик своим присутствием. — Тогда как ты докажешь свою пригодность? — лениво осведомился дед. — Разве суть этой церемонии не в том, чтобы заявить, что практик стал полноценным воином? Поэтому ваш внук осмеливается обратиться к присутствующим с просьбой... Мой взгляд медленно обвел толпу. Старейшины, вассалы, гости... Я смотрел прямо на них. На всех воинов этой семьи. — Найдется ли среди вас тот, кто лично испытает меня? Тот, чьей стали будет достаточно, чтобы подтвердить: я вырос. Тишина. Мертвая тишина повисла над полигоном. А в следующее мгновение... Старейшины клана Пэн, как по команде, сорвались со своих мест, сжимая рукояти сабель. Я лишь тихо усмехнулся. Мой план сработал. Я собирался показать им всем, что значит «разорвать» саму суть этой скучной церемонии в клочья.