Глава 27 — Глава 27

Глава 27. Кто я такой — Молодой господин, мы прибыли, — раздался голос кучера. — А, благодарю. Ты хорошо потрудился. Экипаж замер перед массивной надвратной башней, венчающей вход в поместье клана Пэн. Спрятав за пазуху тайное руководство, которое изучал в дороге, я сошел на землю. Возница поспешно спрыгнул следом, вознамерившись забрать мой багаж. — Оставь, я сам. А, постой-ка. Открой ящик. Пожалуй, «это» я понесу лично. — Прошу прощения?.. Н-но ведь это же... — Все в порядке. Что в этом такого? Я ведь вхожу в собственный дом. Услышав мой мягкий, но не терпящий возражений тон, кучер замялся, но все же развязал короб с поклажей. Он извлек один из предметов, зажмурился от ужаса и протянул его мне. Приняв ношу, я на мгновение задумался. Хм, маловато экспрессии. Для достойного появления не хватает какой-то детали. — Ага. В голову пришла отличная идея. Достав кинжал, полученный от Главы клана Хао, я вонзил острие в «предмет» и принялся вырезать иероглиф. К счастью, места вполне хватало, а одного знака было более чем достаточно. «Пэн». Я грубо стер остатки полузасохшей липкой крови и крепче сжал трофей в руке. К слову, я и сам выглядел не лучшим образом: вернувшись прямиком из битвы не на жизнь, а на смерть, я был с головы до ног покрыт коркой запекшейся крови. Будь в этом мире больницы, меня бы приняли за десятилетку, которого переехал грузовик, и который сам, на своих двоих, приплелся в реанимацию. Но именно такого эффекта я и добивался. Я повернулся к кучеру: — А теперь возьми «то» и следуй за мной. Шаг в шаг. — Слушаюсь... слушаюсь, Молодой господин... — пролепетал тот. Бледный как полотно возница отвел взгляд, стараясь не смотреть на меня. Я развернулся и направился к главным воротам. Практики Внешнего Зала, охранявшие башню, уставились на меня с нескрываемым изумлением. — Открывай. — М-молодой господин!.. В-ваши раны!.. — Открывай. Живо. — Есть, Молодой господин! Бойцы поспешно расступились. Тяжелые створки разошлись, пропуская меня внутрь. Сотни глаз — воинов Внешнего Зала, гостей, слуг — приклеились к моей фигуре, и с каждым моим шагом эта толпа безмолвных свидетелей только росла. Я шел напролом. Где-то в стороне мелькнуло искаженное от ужаса лицо Нан-ран; она рванулась было ко мне, но Пэн Чжонгун вовремя перехватил её за плечо. Старейшина, похоже, сразу разгадал мой замысел. С обломком сабли в руке, в лохмотьях некогда дорогого облачения, сплошь покрытый кровавой коркой. Я пересек порог Внутреннего Зала и ступил в Павильон Горного Короля. Прямо перед очи моего многоуважаемого отца и Старейшин. Прямо перед братьями, что сбежались сюда, едва прослышав о моем триумфальном возвращении. Бам. Я швырнул то, что сжимал в руке до этого момента. Тяжелый предмет с глухим звуком ударился об пол и покатился, замерзая прямо у ног отца. — Взыскание кровного долга завершено. На отсеченной голове Сон Вонхо красовался свежевырезанный иероглиф нашей семьи. Символ за символ. Клеймо за клеймо. Точно так же, как этот выродок ставил печать Секты Белого Лотоса на лбы наших убитых соратников. Сзади, едва переставляя дрожащие ноги, приплелся смертельно напуганный кучер. Он осторожно опустил на пол то, что осталось от туловища Вонхо. — Глава клана Хао лично провела вскрытие. Этот человек был зачинщиком и организатором нападения. — На вид он совсем дитя. Едва ли старше десяти лет, — произнес отец, глядя на трофей. — Да, отец. Сон Вонхо, второй сын главы Хижины Убийц. Он заключил союз с Сектой Белого Лотоса и Императорской семьей, чтобы ударить нам в спину. Он заправлял Пекинским филиалом, а благодаря секретному снадобью Клана Пяти Ядов сумел временно пробудить скрытые силы и достичь Уровня Пика. — ...Что? В павильоне воцарилась гробовая тишина. «Белый Лотос в сговоре с Императорским дворцом?» «А те спелись с Хижиной Убийц?» «Разве Хижина не входит в нашу Лигу Истребителей Драконов?» «Существует яд, способный штамповать мастеров Уровня Пика?» «Откуда здесь взялся Клан Пяти Ядов?» «И при чем тут вообще Глава клана Хао?» Над головами Старейшин закружились мириады вопросов, на которые не было ответов. «Ах, вы в замешательстве? Что ж, вот вам краткое содержание в три строки», — подумал я, направляясь к отцу. Преклонив колено в знак почтения, я развязал пояс и вынул наполовину сломанный клинок. Обычная сабля клана Пэн. Стандартное оружие рядового бойца теперь было покрыто сетью трещин и глубоких зазубрин — казалось, тронь её, и сталь рассыплется прахом. С почтением положив оружие перед собой, я преподнес его отцу. Мальчик, убивший (хоть и усиленного допингом) мастера Уровня Пика в возрасте десяти лет (плюс двадцать семь лет прошлого опыта). В играх дают титул, если завалишь медведя в десять. Но какой там медведь... Мои достижения на порядок весомее. — Хм... Отец поднял готовую вот-вот раскрошиться саблю и принялся изучать её с предельным достоинством. Долго, невероятно долго длился этот осмотр, прежде чем его взгляд наконец обратился ко мне. — Ты ранен? — Пустяки. — Даже так, пренебрегать лечением непозволительно. Как только выйдешь отсюда — немедленно в Медицинский Зал. — Слушаюсь, отец. — И еще... хм. Отец еще раз перевел взгляд с головы Вонхо на истерзанный клинок, а затем — на меня. И вдруг по лицу молодого Главы Хэбэйского клана Пэн разлилась широкая улыбка. — Отлично. Ты уже стал достойным воином нашего клана. — Благодарю, отец. Я почувствовал, как тяжелая ладонь опустилась на мою голову, погладив по волосам. Кажется, такое случилось впервые с пятилетнего возраста. Впрочем, в пять лет я и впрямь был некудышным — даже порога боевых искусств не переступил. При этом я никогда не считал, что отец меня недолюбливает. Все дела клана и Лиги лежали на его плечах; Пэн Вичхон был самым занятым человеком в этой семье. Он находил время для моих наставлений едва ли раз в месяц, но в эти моменты его взор всегда был полон теплоты и искренности. Я не был сопливым юнцом, чтобы дуться из-за нехватки родительского внимания. Впрочем, здесь нашелся один такой юнец. — Ложь! Все это наглая ложь! Что за бред?! Глава клана Хао? Снадобье Клана Пяти Ядов? Дворец и Белый Лотос?.. Как складно звонишь! Притащил голову ребенка и заливаешь нам эту чушь! — Пэн Хёнчхон. Замолкни. — Но отец! — Ты ведешь себя непочтительно. Взгляд отца в одно мгновение налился такой мощью, что пространство вокруг, казалось, уплотнилось. И это не было метафорой. Хоть давление и не предназначалось мне, я кожей почувствовал исходящую от него угрозу. Мой брат Пэн Хёнчхон, который был на три года старше, принял этот удар в лоб. Он рухнул на колени, его лицо побледнело, а изо рта пошла пена. — В этом зале право голоса имеют лишь воины клана. Хёнчхон. Ты еще не доказал своего права носить саблю. И ты смеешь оспаривать мое решение? — О... отец!.. Я... я не то имел в виду... — Выяснить правдивость слов Хёнхви не составит труда. И если он солгал — его ждет суровая кара. Однако сейчас, когда твой младший брат принес голову нашего врага, называть его лжецом недопустимо. Знаешь почему? Отвечай. Каков девиз нашей семьи? — Следовать... только... Лишь за семьей... господин!.. — Хёнчхон низко склонил голову, выдавливая из себя слова. Отец встал с кресла и обвел взглядом остальных детей. Исправить ошибку — мудрость, научить слабого — долг. В этом заключалась его философия. Помог Хёнчхону подняться, уже с гораздо более мягким выражением лица, Пэн Вичхон произнес: — Если член клана возвращается, пройдя через черту смерти ради семьи, мы обязаны выразить ему уважение. Это залог нашего выживания и наш закон. Сын мой. Твой брат сражался, ставя на кон свою жизнь, и следы этой битвы остались на теле этого клинка. Тот, кто, видя такое, первым делом изрыгает подозрения, никогда не сможет вести за собой людей. Наглядный урок лидерства. Проверь факты позже, но никогда не нападай на соратника в момент его триумфа перед лицом других. Если правда окажется ложью — накажи, но если усомнишься в истине — навсегда растопчешь доверие вассалов. Понял ли наш третий брат смысл этих слов? Или просто прикинулся покорным из страха перед отцом? Как бы то ни было, Хёнчхон кивнул и отступил в тень. — Отправьте эту голову лидеру Хижины Убийц. Проведите поминальную службу по павшим воинам. Из какого они подразделения? — Бойцы Отряда Защиты Ветра из Внешнего Зала. — Глава Отряда Защиты Ветра. — Слушаю, молодой Глава. — Клинки погибших возвращены? — Так точно, молодой Глава. — Переплавьте их сталь вместе с этой саблей и выкуйте новый клинок. — Это... означает?.. Отец передал мою истерзанную саблю командиру отряда и веско произнес: — Раз уж Хёнхви стал истинным воином Пэн, он заслужил право на проведение Церемонии Сабли — Пэдосик. — Но... Четвертому молодому господину едва исполнилось десять. — С каких это пор в нашем клане возраст стал важнее достижений? — ...Слушаюсь. Все будет исполнено. Стараясь не выдавать волнения, командир принял оружие и отступил. Короткое потрясение закончилось. Под бдительным надзором Нан-ран меня практически силой уволокли в Медицинский Зал. Честно говоря, единственное, чего мне хотелось — это просто поспать. *** — Кто я? Я — человек, прикончивший мастера Уровня Пика в десять лет. — Молодой господин, умоляю, тише. — Нет, ты скажи, кто я? — Нан-ран, заткни ему рот чем-нибудь. — Как я посмею затыкать господина? Вот сами и затыкайте, Старейшина. — Неужто мне на старости лет суждено менять подгузники этому сопляку? Пэн Чжонгун и Нан-ран сидели у купели, горестно вздыхая и глядя на меня. А я тем временем с удовольствием отмокал в целебной ванне — жгучей и вонючей гордости нашего клана — и что-то напевал себе под нос. — Кто я? Сюцай, лучший на экзаменах Тонсэнси. Самый выдающийся ум Пекина. Человек с запредельно сексуальным мозгом. — Я сейчас с ума сойду. У него что, искажение Ци началось? — Старейшина Пэн Чжонгун. А могу я сам придумать себе прозвище? — Ты только и делаешь, что придумываешь, как бы опозорить семью. — Как вам такое: «Гений пера и клинка» Пэн Хёнхви? — Нан-ран, зови лекаря Чжана. Похоже, у него Ци вскипела и ударила в костный мозг. Я тихо рассмеялся, глядя на них. И хотя кожа горела от лечебных снадобьев, внутри было на редкость легко. Старейшина тяжело выдохнул, присел рядом и спросил: — Ну что, шельма? Насмеялся? — Могу и продолжить, если хотите. — В тренировочном дворе можно дурачиться сколько влезет. Вижу, тебе на месте не сидится. Он поворчал еще немного, а потом заговорил серьезно: — Ты ведь понимаешь, что означает Пэдосик. Теперь тебе придется выбрать свое место. Ты уже присмотрел себе отдел? — Хм... А что бы вы порекомендовали, Старейшина? — Если спросишь Старейшин Павильона Горного Короля, тебя тут же упекут в Библиотеку или в Зал Десяти Тысяч Благ. Прямой наследник с такими мозгами — редкость, они костьми лягут, чтобы не упустить такой шанс. — М-да. — Вот именно. Но если пойдешь туда, то никогда не поднимешься выше нынешнего положения. В государственном аппарате есть такое понятие, как «карьерная магистраль». Своеобразная «колея» продвижения. Например, сдать экзамены, пройти через Академию Ханьлинь, попасть в Госуниверситет и в итоге занять кресло в Кабинете министров — это стандартный путь наверх. Но если тебя сослали в какие-нибудь конюшни, приказ судебного надзора или императорскую аптеку — на карьере можно ставить крест. Тихие заводи для тех, чьи амбиции не выходят за рамки жалованья. Так и в клане Пэн были свои «магистрали». Подразделения Внешнего Зала, где можно копить боевые заслуги. Или отделы Внутреннего Зала, напрямую управляющие делами Лиги Истребителей Драконов. Внешний Зал уже несколько лет подминает под себя мой второй брат, а старший — наполовину заправляет в Лиге. Если проводить аналогию с чеболями, один прибрал к рукам финансовую группу, а другой — производство электроники. А мне остаются только пыльные углы Внутреннего Зала. Если отпрыск главной ветви будет там прозябать, он, конечно, попадет в Совет Старейшин через пару десятков лет, но никто в семье никогда не признает его достижений. — Я намерен просить назначения в Павильон Горной Луны. — ...Что ты сказал? Лицо Пэн Чжонгуна вытянулось от изумления. Он долго молчал, переваривая услышанное, и наконец выпалил: — Ты что, передумал участвовать в борьбе за наследство? — Отнюдь. Я и не думал сдаваться. — Тогда ты знаешь, что воинов Павильона Горной Луны соплеменники презирают? — Это иное презрение, не то, что вызывают книжные черви из Библиотеки. — Верно. Те — просто «слабаки». Но если ты пойдешь в Павильон Горной Луны, тебя будут просто сторониться. Как зачумленного. — Ха-ха, Старейшина. Я весело шлепнул ладонью по воде. — Разве трепет не берет начало из страха? Я намерен сначала купить этот страх. — Там будет трудно выжить. — В этом и будет мое везение. К какому выживанию должен стремиться воин клана Пэн, если не к такому? — Языком мелешь, как помелом!.. Все, хватит! Я идиот, что вообще за тебя переживаю! — Вы за меня переживали? Я тронут. Потрясен. Глубоко уязвлен вашей заботой. — А-а-а-аргх! Пэн Чжонгун в шутку замахнулся для удара. Я лениво прикрылся левой рукой и хихикнул. Павильон Горной Луны. Эта группа была создана еще Третьим Предком после основания Лиги Истребителей Драконов. Вооруженная сила со 150-летней историей и традициями. Формально они подчинялись Внутреннему Залу, но их резиденцию вынесли на самые задворки владений Внешнего Зала. Причина была проста: Павильон Горной Луны создавался для надзора за самим кланом Пэн и Лигой. Они имели полномочия игнорировать распоряжения Молодого Главы и докладывать лично Патриарху. Организация, которая вступает в дело, когда члены клана или Лиги нарушают закон. Кровная месть внутри семьи. Эдакое ведомство «тайных ревизоров». Естественно, надзирателей никто не любит. Поэтому Павильон Горной Луны пребывает в изоляции; им запрещено вмешиваться в повседневные дела клана. Слишком большая власть требует жестких ограничений, чтобы они не путались в семейных интригах. Ведь они вправе казнить даже Старейшину, если вина доказана. Туда отбирают только самых преданных, и они не могут рассчитывать ни на награды, ни на славу. Часто они гибнут на заданиях, о которых никто никогда не узнает. А поскольку их миссии окружены тайной, иногда их убивают свои же, пользуясь тем, что мстить за «пропавшего без вести» никто не станет. Со стороны это может показаться признаком разлада в семье, но не стоит забывать — мы Силы Сапа, темный путь. Здесь считается нормальным любое злодейство, если оно прикрыто лозунгом «ради блага клана». И именно в такое место я собрался пойти добровольцем. [«Может, поступим так?»] — вспомнил я слова Главы клана Хао. Она была права. [«Общество Семи Лун охватывает всё Срединное Королевство. Клан Хао следит за всеми, не разделяя их на Праведных и Нечестивых. А это значит...»] [«...Значит, это идеально подходит моим талантам?»] [«Это значит, что я смогу знать обо всем, что происходит на землях Лиги Истребителей Драконов».] [«Будешь служить семье, не прося наград?»] [«Почему вы так стремитесь мне помочь?»] — спросил я её тогда. [«Став моим учеником, ты признаешь этот долг. И сохранишь верность мне, верно?»] [«И это все?»] [«Да. А если ты когда-нибудь действительно подвинешь братьев и станешь Главой клана, ты ведь не забудешь о моей поддержке? Достаточно того, что ты будешь помнить: клан Хао был на твоей стороне».] Хэбэйский клан Пэн никогда не прощает обид. Но это также означает, что мы всегда возвращаем долги благодарности. *** — Уа-а-а, Зал Юного Тигра! Как же я по тебе скучал!.. — Ах, чуть не забыла, господин. Накопилось довольно много писем. — Писем? — Да. От леди Хваён... Нан-ран протянула мне внушительную пачку конвертов. Я принялся не спеша просматривать их. Угловатые, но старательно выведенные и очень аккуратные строчки плотно покрывали бумагу. Сквозь едва уловимый аромат ирисов мне словно слышался голос Хваён. Она писала о красоте ночного неба над обрывами Небесных гор. Обеспокоенно спрашивала, не мерзну ли я, ведь наступили холода. Подбадривала перед экзаменами. Хвасталась какими-то мелкими успехами в тренировках. И... — Хм? Что-то в этих письмах менялось. Каждое следующее было иным. Манера письма, привычные обороты — в тех частях, что не касались почерка, постепенно проступали другие привычки. Структура предложений, использование специфических терминов... все становилось чуточку другим. А в одном из писем была лишь короткая, обрывистая фраза. Она была написана почти грубым, жестким тоном: [Почему нет ответа?] — Э-э?.. В следующем же послании она вновь стала прежней — болтала о здоровье, новых хобби, писала, что начала учиться охоте и кулинарии. — Что за чертовщина... Я аккуратно сложил письма, чувствуя, как внутри ворочается какое-то смутное беспокойство. Кажется, мне и впрямь пора садиться за ответ. Не потому что я испугался этого резкого тона... просто в последнее время навалилось слишком много дел. Нужно просто дать ей знать, что я жив.