Глава 24 — Глава 24

Глава 24 — Кровный долг (1) Давным-давно Хижина Убийц была сектой, принадлежавшей к Праведному Муриму. Прежде чем разразиться смехом над этим утверждением, стоит обратить внимание на само словосочетание «давным-давно». В контексте средневекового Китая это обычно означает невероятно далекое прошлое. В те стародавние времена слово «ассасин» часто использовалось как синоним слова «рыцарь». То была Эпоха Сражающихся Царств. Суровый период, когда Конфуций и Мэн-цзы призывали: «А давайте-ка попробуем жить по совести?», на что Хань Фэй лишь недоуменно вопрошал: «Что за чушь ты несешь, старик Конфуций?» Относительно ассасинов тех дней Сыма Цянь в «Ши цзи» высказался так: «Цель их была ясна, а воля — непоколебима. Как же можно называть безрассудством то, что имена их передаются потомкам?» (Сыма Цянь, «Жизнеописания мстителей»). Иными словами, путь этой секты начался еще тогда, когда суровые мужи, поражавшие сердца власть имущих с хладнокровием зверя, именовались героями. Позже, в эпоху династии Юань, когда правительство состояло не из ханьцев, эти «друзья» тоже переживали блестящие времена, считаясь Праведным Муримом. Однако после основания династии Мин ситуация изменилась. Наступил период, когда все ортодоксальные секты Центральных Равнин признали верховенство Императорской семьи и вписались в государственную систему управления. Организации, чьим единственным ремеслом было искусство глубоко вонзать кинжал в спины сильных мира сего, стало трудно сохранять статус Праведной Фракции. Примерно в то время, когда вокруг Хэбэйского клана Пэн начал формироваться Альянс Сима, секта Хижина Убийц Тысячи Осеней, долгое время ставившая на «светлую сторону», совершила резкий и внезапный разворот. Они осознали простую истину: если наносить удары скрытно и ночью, прикрываясь законами чести, это накладывает слишком много ограничений. Но если наносить удары скрытно и подло, отбросив всякое притворство, — ты становишься по-настоящему свободен. Так Хижина Убийц сбросила приставку «Тысячи Осеней». Больше не было нужды поддерживать символизм группы, преследующей личные обиды ради высшей справедливости. Прошло около двухсот лет. Часть членов Хижины, ставших «лучшими друзьями» влиятельных лиц в сумерках Пекина, внезапно задалась вопросом: «А не пора ли нам сбросить еще одни оковы — узы Лиги Истребителей Драконов?» — Кронпринц объединился с Белым Лотосом? — Клан Пэн ведет войну с еретиками? Мысли главарей секты дошли до опасной черты: «Не самый ли это подходящий момент, чтобы вновь сменить сторону?» Пекинское отделение Хижины Убийц. — Юный господин, что нам теперь делать? — Если всё получится, мы заручимся поддержкой самой Императорской семьи. Не волнуйся. Я беру всю ответственность на себя! Всё началось с того, что один незрелый ассасин, жаждущий славы и признания, «засолил» и выставил на показ пятерых воинов Пэн, которые имели неосторожность его заметить. Он верил: в случае успеха они вернут себе былое величие и вновь станут уважаемой сектой Праведного Мурима. Он считал, что за такое свершение его имя первым впишут в список кандидатов на пост Главы Хижины. Но он забыл, что означает само понятие «убить воина клана Пэн». Он не подумал о том, что происходило с теми, кто осмеливался бросить вызов Хэбэйскому клану напрямую в анналах истории боевых искусств. Покинув школу, я до самого заката бродил по Пекину. Мне нужно было привести мысли в порядок и присмотреть подходящее место для «охоты на живца». Одно следовало из другого. Прогуливаясь так, я осознал одну непреложную истину: в Пекине нет ни одного переулка, где бы не сидел нищий. «Кажется, этого типа я видел пару кварталов назад». Даже в это время Пекин был одним из самых густонаселенных городов мира. Точного числа я не знал, но цифра явно переваливала за четыреста тысяч. Для сравнения, население Ханяна (Сеула) в этот период составляло около пятидесяти тысяч. Каковы шансы встретить одного и того же попрошайку дважды в разных районах такого мегаполиса? Шансы равны нулю. Такие расчеты под силу даже гуманитарию. В который раз убеждаюсь: если бы у небес была совесть, они не стали бы забрасывать студента гуманитарного факультета в средневековое иномирье... Впрочем, неважно. «Неужели нельзя хоть на минуту остаться одному?» Если Секта Нищих таскается за мной с широко открытыми глазами, как мне провернуть свою схему? Станет ли Хижина Убийц нападать при таких свидетелях? Стоит Гайбану увидеть нападение, как они тут же побегут жаловаться деду. Им это только на руку — посеять раздор внутри Альянса Сапа в северных регионах. Эти ребята мастера по части интриг и разжигания розни в Черном Пути. — Извините, вы меня слушаете? — спросил я, остановившись и обращаясь в пустоту переулка. Я пытался заговорить с тем таинственным мастером из клана Хао, который, по идее, должен был меня охранять. Он прятался настолько хорошо, что я его не чувствовал. Клан Хао вряд ли знал подробности разговора в школе, но они должны были догадаться, что для моей затеи нужно пространство без лишних глаз. Ситуация начала вызывать сомнения: а следует ли за мной этот пресловутый охранник на самом деле? Ведь если убийцы из Хижины сейчас скажут мне «привет», я просто отправлюсь на тот свет без права переписки. Размышляя об этом, я заметил впереди группу нищих, которые куда-то спешно улепетывали. «Что происходит?» Я ожидал, что они подойдут ко мне, но попрошайки, сбившись в кучу, лишь бросали на меня короткие взгляды и испуганно шептались. Когда мои пальцы коснулись эфеса сабли, толпа Гайбана окончательно испарилась с улицы. — ...? Оглядевшись, я понял, что улица опустела. Нищие, что сидели в каждом переулке еще мгновение назад, разом побросали свои места, словно объявили обеденный перерыв. На их лицах читался почти суеверный ужас. Они исчезали тихо и очень быстро. — Старший, это ваших рук дело? — спросил я стену дома. Ответа не последовало. Очевидно, вмешался клан Хао. Но я никак не мог взять в толк, чем именно они припугнули этих «липучек». Нищих из Гайбана невозможно прогнать просто так. Информация для них — это хлеб, и они ни за что бы не упустили шанс проследить за одиноким наследником Хэбэйского клана. «Неужели пекинское отделение Хао настолько могущественно?» В префектуре Шуньтянь просто не могло существовать столь грозной силы. Если не считать клан Пэн, не было организации, способной запугать Секту Нищих так, чтобы те сбежали в страхе. — Тц, что за дела? — проворчал я, делая вид, что не догадываюсь о присутствии кого-то постороннего. Холодный пот выступил на ладони, сжимавшей эфес. «Клан Хао, кого же вы ко мне приставили?» Я знал лишь один случай, когда Гайбан вел себя подобным образом. Когда на сцену выходил мой дед. Говорили, что нищие разлетаются как брызги воды, стоит кому-то из Пятнадцати Повелителей — а именно «Трем Владыкам Мира» — сделать хотя бы шаг в их сторону. Это означало, что где-то рядом со мной находится человек, чей ранг заставляет даже столичных нищих терять голову от страха. А ведь те не боятся выклянчивать монету даже у принцев во время процессий. Вряд ли это мастер уровня деда, но... «Если его приставил клан Хао — это даже к лучшему». Потому что если бы за мной пришел кто-то из Восточного Депо, Хижины или Белого Лотоса, мне был бы конец вне зависимости от того, кого прислал информационный клан. Я крепко сжал эфес и ускорил шаг. После исчезновения Гайбана улицы погрузившегося во тьму Пекина стали совсем безлюдными. *** «Этот малец...» Глава клана Хао, Вэйцзи Чхонёнг, сидела на крыше высокого павильона и наблюдала за пустеющим городом. Точнее — за спиной Пэн Хёнхви, идущего внизу. Десятилетний ребенок. Его походка в дорогих шелковых одеждах клана Пэн казалась беспечной, рука небрежно покоилась на сабле. Однако обмануть взор мастера, достигшего Мира Творений, было невозможно. Она видела, как едва заметно дрожат пальцы мальчика на эфесе. «Страх? Он нервничает?» Вэйцзи Чхонёнг тут же отбросила эту мысль. Нет. Если бы это было так, он бы струсил еще на подступах к Пекину. Его ранг был слишком низок, чтобы обмануть ее. Как бы смело он ни притворялся, она бы заметила фальшь. Этот ребенок шел уверенно до самого выхода из академии. Как будто у него не было забот. Чхонёнг понимала, откуда бралась эта уверенность. Он полагался на то, что за его спиной стоит незримый страж клана Хао. Хитрый. Он доверился их разведке, веря, что ради такой ценной фигуры Хао выделят лучшую охрану. Он знал свою цену. Мальчик понимал: клан Хао ни за что не даст ему умереть. Это была безмолвная угроза: в любой момент я могу раскрыть истинную личность Чжу Урин. И клан Хао считал это не просто блефом. Хёнхви верил: несмотря на угрозу, его будут защищать, а не устранять, ведь его «потенциальная стоимость» слишком велика. Такой расчет не под силу обычному ребенку. Безоговорочно доверять собственному логическому аппарату в ситуации, когда вокруг сплетено столько интриг, и при этом нести на плечах груз государственной измены... Тем страннее было его поведение сейчас. Напуган только теперь? Это совершенно не вязалось со всем, что он показывал до сих пор... «Неужели...» Взгляд Чхонёнг упал на нищих, в панике разбегающихся по закоулкам. Именно она оказала на них косвенное давление, пока следовала за Хёнхви — их присутствие ее раздражало. Она просто дала понять: «Глава клана Хао здесь. Хотите жить — исчезните». К счастью, столичный предводитель нищих был человеком неглупым и отозвал своих людей сразу, как только почувствовал её ауру. Мысли Чхонёнг вновь вернулись к фигуре мальчика. — Ха... — Выдохнула она. Просто увидев бегство нищих. Зная, что охранник рядом. Он вычислил, что страж — мастер, способный в одиночку припугнуть весь Гайбан. И он предположил, что такой уровень силы сопоставим с его собственным дедом. А зная, что в клане Хао лишь один человек находится в Мире Творений — это Глава Клана, одна из Пятнадцати Повелителей... — Он действительно... великолепен. Вэйцзи Чхонёнг смотрела на Хёнхви, неосознанно облизывая приоткрытые губы. Уже сейчас он был прекрасен собой — тот самый тип юного господина, который смотрелся бы идеально в любом павильоне куртизанок. А учитывая слухи о том, что три года назад, в семь лет, он в одиночку вырезал банду разбойников, дед наверняка растил из него настоящего монстра. И этот разум. Расчетливость, немыслимая для десятилетнего мальчика — от каждого сказанного слова до хода мыслей. Любой мастер из любого клана, увидев такой талант, загорелся бы желанием заполучить его себе. При этой мысли рукав Чхонёнг дрогнул. Роскошные аксессуары на ее запястьях издали тонкий, мелодичный перезвон. Она никогда не упускала того, что хотела иметь. *** Всё начинается сейчас. Стоит ли называть это предчувствием? Нет, это не «чутьё мастера». Я еще недостаточно овладел искусством, чтобы зваться воином. Но я ощущал это кожей. Вокруг не осталось ни души. Улицы подозрительно притихли, а в окнах домов погас свет, хотя час был еще не самый поздний. Окраина Пекина, префектура Шуньтянь, ворота Гуанань. Главная дорога Западных Ворот. Место, ставшее для меня до боли знакомым. До чего же иронично: я стоял на том самом месте, где когда-то похитили Хваён. Тук-тук. Сердце забилось чаще. Мастер Хао, чье имя мне неизвестно. Восточное Депо, которое наверняка использует меня как приманку для своего капкана. Западное Депо и Хижина Убийц, притаившиеся где-то во тьме. Всё строилось на догадках. Я не знал, сколько именно групп замешано и кому я могу доверять. Чистый Поток, клан Хао, Восточное Депо — все они в любой момент могли выбросить меня, как старый башмак. Стоило взорам Западного Депо или Хижины упасть на меня, как моя полезность таяла на глазах. Единственное, что у меня оставалось — тот образ, который я выстроил, и «потенциальная ценность». Это была моя валюта, чтобы умаслить и верхушку Черного Пути, и государственных чиновников. Я стою на вершине стофутового шеста, и всё решается здесь. Словно игрок в решающий момент: ставка — жизнь, а я перебираю фишки, ожидая удачного расклада. И потому — сердце бьется. Но странное дело: дрожь в руках утихла. Холодный пот мгновенно высох, а темная улица с пустыми прилавками показалась мне светлой, как ясный день. Звезды на ночном небе сияли ярче обычного. Казалось, сам небосвод смотрит на меня сверху вниз. Разум стал непривычно кристально чистым. И тогда... — Назвать это удачей? — С моих губ сорвался смешок, совершенно неуместный в этой обстановке. Я смотрел на тень, стоящую в другом конце улицы. — Или стоит признать, что мне чертовски не повезло? — Пэн Хёнхви. Фигура была немногим выше меня. Юное тело, стройное и даже хрупкое на вид. Он выглядел почти нелепо в одежде, которая была ему велика настолько, что скрывала кисти рук. Заурядное лицо, какое встретишь на каждом шагу. Белоснежная кожа выдавала изнеженного мальчика, никогда не знавшего тяжелого труда. И аура. Настолько слабая, что я не замечал его до тех пор, пока он не предстал прямо перед моими глазами. — Вонхо-я. — Обратился я к нему. Сон Вонхо. Старший сын лидера Гильдии Десяти Тысяч Алых. Мальчик, которого задирали в школе. На которого никто не обращал внимания. Который всегда двигался так тихо, что даже я порой упускал его из виду. Если вдуматься, он всегда был где-то поблизости. В школе, в общежитии, да вообще везде. Щелк. Я крепко сжал эфес. Обмануть меня в этом было легко, так что я не злился. Скорее всего, он поступил в академию не ради слежки за мной. Он был там еще до того, как моё имя появилось в списках. Но что делал ассасин Хижины Убийц в школе? В школе учится Чжу Урин — сердце заговора Чистого Потока. Неужели Хижина прознала о ней? Нет. Если бы они знали, за ней пришли бы правительственные войска, а не наемники. Значит, дело не в Чжу Урин. Идеальная мишень для Хижины, создавшей новую структуру под крылом Наложницы. Тот, кто послужит грозным предупреждением Чистому Потоку, надавит на Восточное Депо и произведет впечатление на аристократов Пекина... — Чжу Хоэсон? — Предположил я. — В точку. — Кивнул он. Чжу Хоэсон. Мальчик, законный наследник принца, который не мог занять пост в правительстве и пытался наладить связи среди молодых дворян. Его убийство в стенах академии стало бы ударом, способным вдребезги разбить союз ученых и знати. К их несчастью, туда поступил я. И, что еще печальнее, мои охранники постоянно ошивались в школе. По воле случая Сон Вонхо подружился со мной, чем и привлек внимание моих стражей. А когда он попытался провернуть убийство в день экзамена — самый удачный момент для «создания резонанса» — мои воины его обнаружили. — Ха-ха. — Что смешного? — Значит, Белый Лотос вообще ни при чем. Они с самого начала были в стороне. Раз уж ты убил воинов Пэн, тебе нужно было замести следы. А поскольку мы и так на ножах с Лотосом, свалить всё на них было отличной идеей... Я бы сказал так: нам обоим чертовски не повезло. Швинг. Я обнажил саблю и закинул ее на правое плечо. На левой руке уже был гаунтлет. Я выставил руку вперед и слегка развернул корпус, завершая стойку. — Позволь спросить одну вещь. — Давай. — Как ты это сделал? — М? — Ты бы не смог бесшумно прикончить пятерых моих стражей с твоими нынешними силами. Как было на самом деле? Мы решили, что Лотос прислал мастера Пика. Я никак не мог понять, как им удалось протащить такого мастера прямо под нос деду, который прочесывал весь Север как в поисках крыс. Это было физически невозможно. У Белого Лотоса в Пекине не осталось влияния. Им бы самим выжить, не то что за Хао следить. Это была игра теней, от которой захватывало дух. На мой вопрос парень лишь усмехнулся и пожал плечами. — Неужели ты не допускал мысли, что я сам достиг такого уровня? — Честно — нет. Твоя осака, движения, привычки... Даже если ты мастер скрытности или легкости, этого недостаточно, чтобы одолеть людей нашей семьи. Воин Пэн всегда считается на ранг выше своего фактического статуса. Третий ранг сражается как второй, второй — как первый, а первый... Первый может на равных биться с мастером Уровня Пика. Те пятеро были мастерами первого ранга. Даже при внезапной атаке победить их мог только тот, кто пробудил Средний Даньтянь. И тут мне в голову пришла мысль. Снадобье, которое использовали в Западном Депо. Препарат, способный превратить посредственность в мастера Пика за месяц. — Снадобье. — Сказал я. — Ого. Откуда узнал? Даже у нас это был большой секрет. — У этой дряни есть лимит времени? Потому что сейчас ты на мастера Пика вообще не тянешь. Я начал медленно приближаться к нему. Парень убрал руку в широкий рукав. Я остановился на расстоянии, с которого до него можно дотянуться в два прыжка. — Глотай. — Что? — Пей свою дрянь прямо сейчас. Если не хочешь сдохнуть здесь. — С ума сошел? — Глава клана Хао!!! — Я проигнорировал его вопрос и крикнул во всю глотку. Это была ставка «пан или пропал». У меня не было гарантий, что меня охраняет именно Глава Клана. Плевать. Смысл был в другом... Я был наполовину уверен, что она здесь. — Не вмешивайтесь!! — Глава клана Хао?.. — Сон Вонхо в ужасе огляделся. Пользуясь заминкой, я сделал рывок. Вжик! Клэнг! Искры полетели во все стороны. Короткий кинжал столкнулся с лезвием моей сабли. Уловив траекторию удара, я оценил длину его оружия. — Я сказал: пей. Это последнее предупреждение. — Заставь меня. — Обязательно. Не успела ухмылка исчезнуть с его лица, как я ринулся в атаку, целясь под его защиту. Я следил за движением широкого рукава, гаунтлетом отбивал вылетающие ножи и сокращал дистанцию. Один шаг. Отразить два кинжала левой рукой, Кулак Тигриного Сердца. Два шага. Резкий доворот корпуса, вытягивающий гром из самого Даньтяня. Взгляд противника прикован к моей левой руке, отведенной для замаха. Секунда — и я уже вплотную. Удар. Молот Крушащий Железо. Хрусть! Удар гаунтлета пришелся в блок. Парень скрестил руки, принимая мощь на себя. Уголки его губ дернулись вверх — он верил, что защитился. Наивный. Как он посмел расслабиться в бою с Пэн? Свист! Сабля, покоившаяся на плече, пришла в движение. Взметнувшись к небу, она молнией обрушилась вниз — как горный обвал, настигающий беззащитную шею жертвы. Сабля Хаоса. Клэнг! Третий ранг. А может, начало второго? Он старше меня, его растили как убийцу в Хижине и Западном Депо, так что это вполне вероятно. В момент скрещивания мечей его скорость и сила явно превышали обычные показатели для его возраста. В управлении Ци у него не было заминок. Я увидел мерцающий ореол света на его коротком мече — Формирование Ган. Значит, точно второй ранг. Строго говоря, воин, овладевший меридианами и техникой в достаточной мере, чтобы пропускать энергию сквозь оружие, считается вторым рангом. Мой нынешний статус — третий. Но воин Пэн всегда способен сражаться с тем, кто стоит на ступень выше. — Кх... Гх! Скрежет! Железо визжало под натиском моего лезвия, вгрызаясь в сталь его кинжала. Я смотрел ему прямо в глаза с расстояния вытянутого меча. — Глотай эту гадость. Сейчас же. Все мастера клана Пэн. Все, кто на протяжении двухсотлетней истории семьи сражался за её честь. Я произнес те слова, которые всегда говорили воины Пэн, выходившие в мир ради мести за своих соплеменников. — Я пришел взыскать кровный долг.