Глава 20 — Глава 20

Глава 20 — Край, где слабым не выжить (3) Сжимая в пальцах чайную чашку, я на мгновение отвел взгляд от двух пар глаз, устремленных на меня, и попытался сосредоточиться. Нужно всё упорядочить. Чхон У… Чжу У… Принцесса Ёнхва. В любом случае, эта девчонка намерена меня использовать. Собирается тайно продвигать меня, чтобы позже, когда я стану Главой Клана— «Нет, дело не в этом». Человек извне не может напрямую вмешиваться в борьбу за пост главы Хэбэйского клана Пэн. Это не под силу даже Императору. Это позиция, которую занимают исключительно благодаря собственному мастерству, и даже мой нынешний дед не в силах просто «назначить» преемника. Если и есть окно, через которое эта девчонка получает советы о Муриме, то это клан Хао. И высокопоставленные фигуры этого клана не могут этого не знать. А значит. «Значит, им достаточно того, чтобы я просто занял хоть какое-то значимое положение внутри семьи». В этот момент я поймал на себе взгляд Дан Сохе. Казалось, я отчетливо вижу коварство, затаившееся в глубине её полных интереса глаз. «Клан Хао…! Понятно. Безумные ублюдки». В этом мире само понятие «Невмешательство власти в дела Мурима» отсутствует как класс. Причина отсутствия праведных сект вблизи Пекина кроется в твердом нежелании императорской семьи терпеть вооруженные формирования в Северном Китае, а Лига Истребителей Драконов была сугубо гражданской организацией, стремящейся к «сосуществованию» с правительством. Хэбэйский клан Пэн, правящий мелкими группами Сапа, которые делают то, что правительству не с руки, контролирующий огромные ресурсы и тесно вплетенный в систему личных связей «Гуаньси», по сути, занимал нишу неприкосновенного осиного гнезда, которое императорской власти без крайней нужды лучше не ворошить. Мастера высшего уровня клана Пэн, включая Главу, гарантированно выживут, даже если на семью обрушится кара и приказ об истреблении рода. А если воины такого уровня уцелеют и поклянутся отомстить, ни один Император не сможет спокойно спать до конца своих дней. Иными словами, Центральные Равнины — это место, где правительство и Мурим заключили негласный договор о взаимном гарантированном уничтожении. Обе стороны балансируют на шаткой черте, уважая авторитет друг друга, пока их не трогают. Будь то Силы Света или Черный Путь — пока существуют Пятнадцать Повелителей Поднебесной, их атакующая мощь всегда будет превосходить любую оборону. «И в такой обстановке эта девчонка и клан Хао затевают мятеж». Как раз в тот момент, когда столкнулись интересы Пэн и Белого Лотоса. Поскольку влияние Белого Лотоса в Пекине пошатнулось, заговорщики, почуяв возможность, решили расширить свою сферу влияния. Прямое предложение альянса Хэбэйскому клану Пэн принесет больше убытков, чем выгод. Следовательно, план в том, чтобы, помогая четвертому сыну укрепить позиции в семье, со временем втянуть весь клан Пэн в государственную измену и насильно сделать их частью своего союза. Если они впутают меня в измену сейчас, семья может просто отречься от меня. Но когда моё влияние в клане возрастет, семья уже не сможет избежать подозрений Императора, даже если бросит меня на произвол судьбы. Обвинение в измене — это тяжкое преступление, где одного лишь подозрения достаточно, чтобы вырезать весь род. Даже самая безрассудная секта Черного Пути не пошла бы на такое. Иными словами, прямо сейчас клан Хао, примкнувший к заговору Академии Ханьлинь и фракции Чистого Потока, пытается умаслить младшего отпрыска Пэн, готовясь проглотить весь клан целиком. С точки зрения «Чистого Потока», шансы на успех мятежа многократно возрастают при участии крупнейшей военной силы у самых ворот Пекина. С точки зрения клана Хао — даже если заговор провалится, а клан Пэн будет уничтожен, они смогут подмять под себя Лигу Истребителей Драконов. Более того, они явно рассчитывают разделить с нами бремя ответственности в случае неудачи или вовремя «отрубить хвост» и скрыться. А с моей точки зрения. «Действительно ли это убыточная сделка?» Сколько я ни копался в памяти, не мог припомнить императора, который бы успешно взошел на трон под видом мужчины, будучи женщиной. Возможно, я плохо знаю историю Мин, а возможно, этот псевдосредневековый Китай живет по своим законам. Какая разница. В реальной истории Китая всё равно не было никакой боевой энергии Ци. Они ведь не предлагают свергнуть Императора прямо сейчас. Кажется, речь идет о перевороте в будущем, когда государь одряхлеет, а Наследный Принц всерьез займется государственными делами. До этого момента пройдет минимум десять лет — нынешний правитель слишком полон сил. И всё это время они будут помогать мне возвыситься в семье. «Что, если я просто кину их, сорвав куш?» В любом случае, то, чего они хотят — это отложенный платеж через десять лет. А помощь мне сейчас — это аванс. — О каких условиях идет речь, молодой господин? — спросила Дан Сохе. — Разве вы не просите меня действовать втайне, чтобы Хэбэйский клан Пэн в итоге поддержал Её Высочество Принцессу? — Это… хм. Молодой господин оказался более прямолинеен, чем я предполагала. — Потому что я из семьи Пэн. В любом случае, подобное дело — это обман учителей и предательство предков. Это ничем не отличается от требования продать собственную семью. Каким бы недостойным я ни был, я, как ученый муж, изучающий грамоту, не могу соучаствовать в подобном. Я говорил спокойно, опираясь на истину. Хотя экзамен Тонсэнси охватывает Четверокнижие и Пятиканоние, весь базовый курс книжников состоит из тринадцати трактатов. Среди них есть «Классика сыновней почтительности» (Сяо цзин) — пусть она и считается второстепенной, её важность трудно переоценить. Такие постулаты, как «Тело, волосы и кожа дарованы родителями» или запрет на предательство учителей, черпаются именно оттуда. Это высшая добродетель эпохи, неписаный закон для каждого, кто мечтает об ученом звании. Дан Сохе слушала меня с явным замешательством в глазах. — Нет, если вы собирались сказать именно это, зачем тогда вообще завели речь о сделке… о боже. — Глаза женщины внезапно похолодели, когда до неё дошла суть моих слов. — Молодой господин, вы оказались куда коварнее, чем я ожидала. Чего же вы хотите? — Что ж. Разве я не должен сначала узнать, что могу получить взамен, чтобы принять решение? — Я всё объясню, — вмешалась Чхон Урин, до этого слушавшая в тишине. Она подняла голову и уставилась на меня с заинтригованным видом. У неё не было отдельного лица заговорщицы. Всё это утонченное лицо само по себе было воплощением измены. — Сначала я хочу кое-что прояснить. Собираешься ли ты сдавать провинциальные экзамены, столичные и дойти до самого Дворцового испытания? — Нет, я планирую ограничиться только Тонсэнси… Ваше Высочество. — Что? Аха-ха! Брось эти церемонии, Хёнхви. Сейчас я официально лишь племянник чиновника Академии Ханьлинь. — Хорошо, Урин-а. Мне нужно только сдать Тонсэнси, но к чему этот вопрос? — М-м… ты очень гибкий в суждениях. Что ж… значит, у тебя нет амбиций занимать пост в одном из Шести Министерств. Статуса шэнъюаня тебе достаточно. — Именно так. Чхон Урин усмехнулась, словно это её вполне устраивало, и поставила чашку. — Вероятно, тебе нужен не просто статус, а первое место — звание сюцая. Если ты метишь именно туда, я помогу это устроить. — Не думаю, что завалю такой простой экзамен, как Тонсэнси. И это не было высокомерием. В три года — «Тысячесловие», а сейчас я могу цитировать каноны целыми страницами с закрытыми глазами. Тонсэнси — это, по сути, проверка механической памяти юных книжников. Базовое сито для отсева тех, кто не в силах выучить минимум знаний. Хотя многие проваливаются и здесь, человеку с нормальным образованием его не сдать невозможно. Однако Чхон Урин лишь покачала головой с улыбкой. — Ты думаешь, тех, кто сдает Тонсэнси на идеальный балл, так мало? Среди них выбирают лишь одного на весь Пекин, учитывая стиль каллиграфии, нажим кисти и — самое главное — происхождение семьи. Ты всерьез веришь, что имя Хэбэйского клана Пэн тебе здесь поможет? «Проклятое средневековье». В самом деле, я и сам гадал, как они выбирают лучшего среди сотен тех, кто просто зазубрил текст. — Значит, ты обещаешь мне место сюцая? — Да. Поскольку это место изначально должно было принадлежать мне. Давай начнем с этого. Чхон Урин подлила мне чаю. — Сила, которой распоряжается ваш мир воинов, и сила нашего мира — вещи разные. Начиная с подмены имени в списках лучших учеников Тонсэнси, я помогу тебе во всём, чего ты не сможешь добиться одним лишь именем клана Пэн. А когда работа будет завершена и наш Великий План воплотится в жизнь… Пар поднимался над моей чашкой, на поверхности чая дрожала рябь. — Среди высших престолов под фамилией Чжу найдется достойное место и для человека по фамилии Пэн. Что скажешь? — Клан Хао тоже окажет тебе всяческую поддержку, молодой господин, — добавила Дан Сохе. — Те «истории», которые ты не сможешь увидеть или услышать в поместье Пэн… Мы обещаем делиться с тобой всеми собранными сведениями. В этой стране есть жест «принять одну чашу». Это выражение намерения не враждовать. Демонстрация доверия: мы пьем чай из одного чайника, а значит, ни один не подсыпал другому яд. Я улыбнулся и отхлебнул из чашки, наполненной рукой Чхон Урин. «Пока я не выжму из вас всё до последней капли…» Я могу гарантировать, что форма улыбки на губах Чхон Урин и на губах Дан Сохе в точности совпадает с моей собственной. «Я нанесу удар первым». И отсеку их. Здесь средневековый Китай, и выражаясь иначе. Это край, где слабым не выжить. «Если дела примут скверный оборот, не ограничусь ли я простым доносом на Чхон Урин в императорскую гвардию или Восточное депо?» — Думал я про себя. *** После того как Пэн Хёнхви ушел, Дан Сохе сделала знак своим людям. Ресторан мгновенно стих, и лишь спустя долгое время в комнату вошел воин в черном, склонившись в поклоне. — Все ушли? Вы проверили их путь? — спросила Дан Сохе с холодным лицом. — Да, госпожа. За ним следовал отряд Защиты Ветра внешнего зала клана Пэн. Сопровождал их старейшина внутреннего зала Пэн Чжонгун. — Пэн Чжонгун…? Ах, Кровавая Сабля, Убивающая Тигров. Его давно не было видно, я уж думала, он покойник. А он жив. Что еще? — Они прогнали нескольких попрошаек из Гайбана, которые выслеживали четвертого молодого господина. Также зафиксирован один агент Восточного депо, скрытно передвигавшийся по улице. — Хорошая работа. Можешь идти. — Слушаюсь, госпожа. Когда человек в черном исчез, Дан Сохе в одиночестве предалась раздумьям в чайной комнате. «Десять лет…? Принцесса Ёнхва тоже не от мира сего, но у этого мальчишки разум вовсе не соответствует его возрасту. Если такой человек возглавит клан Пэн, проблем у нас будет больше, чем выгод, но всё же…» Разница в возрасте между старшим братом Пэн Хёнряном и младшим Хёнхви составляет десять лет. Для молодежи это пропасть, а Хёнрян признан талантом мирового уровня. Как бы ни был одарен младший, он не сможет победить старшего в открытом бою. «Если Белый Лотос проглотит императорскую семью, Пекину всё равно конец. Весь Черный Путь выкорчуют с корнем». Дан Сохе потерла лоб и начала выводить шифр на бамбуковой дощечке. Это дело требовало решения самого Владыки Секты. *** «Колодезная вода не мешает речной». Чхон Урин смотрела на звездное небо, погруженная в мысли. Смехотворное изречение. Она знала, что люди Мурима свято в него верят, но со стороны правительства это было не более чем вынужденное, крайне неуютное уважение. И это естественно. Сама императорская династия начинала как кучка простых воинов; если на мастеров боевых искусств до сих пор смотрят сквозь пальцы, то лишь потому, что гарнизоны Пяти Лагерей слишком заняты другими делами, чтобы бить по траве и пугать змей. Ныне страна окружена врагами: на севере — остатки Юань, на юге — японские пираты и южные варвары, на востоке — чжурчжэни, на западе — кочевники. На границах постоянно гремят малые и большие войны. В такой обстановке у власти нет резона трогать Мурим, пока те не замышляют измену, да и сил на это не хватает. Страна держится на шатком равновесии. Однако, если этот баланс нарушится. Евнухи, пожирающие закрома императорской семьи, и Благородная Наложница, дергающая этих евнухов за ниточки. Если исчезнет еретик, стоящий за её спиной, и некомпетентный Император, закрывающий на всё глаза. Если только она сможет занять этот трон. «Пэн Хёнхви». Того, кто понимает тебя с полуслова, называют Джиги (родственной душой). Пэн Хёнхви идеально подходил под это определение. Остроумный малый, с которым она бы с радостью подружилась, не родись он в семье воинов. «Если такой человек поможет императорской семье из мира Мурима. Если я смогу заручиться поддержкой клана, способного усмирить всех мастеров Северного Китая, и сосредоточу эту силу под властью короны…» Да, тогда у нас будут все основания для заключения истинного договора о ненападении. Не вынужденное соседство, как сейчас, а верное служение вассалов государю. Если выражаться чуть грубее, под стать тому дерзкому щенку из клана Пэн. Невмешательство власти в дела Мурима. Так это можно назвать. Чхон Урин усмехнулась и вошла во внутренние покои. Пусть это дело далекого будущего, но когда придет тот день. Будет неудивительно, если Хэбэйский клан Пэн, который сейчас зовут разбойниками с Черного Пути, станет Благородным Кланом Номер Один во всем Муриме. А Император, держащий в одной руке полную поддержку такой семьи, а в другой — авторитет фракции «Чистого Потока»… Обзаведется силой, способной наконец привести эту раздираемую хаосом страну в эпоху великого мира. *** — Старейшина Пэн Чжонгун. — А? — Как думаете, дедушка расстроится, если я свяжусь с кланом Хао? — Если они будут вить из тебя веревки — расстроится. Старейшина Чжонгун, вспоминая, чем его потчевали в ресторане, провел ладонью по блестящей от жира бороде и ухмыльнулся. — Но ты разве из тех, кого можно обвести вокруг пальца, паршивец? — И то верно. Я ускорил шаг, стараясь держаться подальше от этого неряшливого старика. Пожалуй, мне не стоит докладывать ему, что я только что заключил сделку об участии в государственном перевороте, поставив на кон будущее всего нашего клана.