Глава 27 — Глава 27

Глава 27 Ее рука была мягкой из-за затянувшегося жара, пусть она просто похлопала его по макушке, но даже тогда от нее ощутимо веяло теплом. Как и она, эта теплота согревала ему душу. Вэй Юнь молча смотрел на девушку, он чувствовал ее теплоту и искренность ее слов. Что-то шевельнулось у него в груди, и он не удержался и дал обещание. –Невестке не нужно беспокоиться, куда бы в будущем не отправилась невестка, даже если она выйдет замуж за другого, Сяо Ци будет вечно младшим братом невестке и всегда будет защищать невестку как старшую. –Невестка сегодня в резиденции Вэй – молодая госпожа, а в будущем она станет старшей госпожой резиденции, даже если она и выйдет замуж, все равно ей найдется место здесь. Услышав эти слова, Чу Юй волей-неволей засмеялась, она полагала, что слова Вэй Юня очень ребячливы. –Если я буду старшей госпожой резиденции Вэй, то как же быть с твоей женой? Сейчас в семье Вэй остался один Вэй Юнь, после того как Вэй Чжуна опустят в могилу, он унаследует титул хоу Чжэньго, и жена Вэй Юня, естественно, станет старшей госпожой резиденции Вэй. Вопрос Чу Юй на мгновение заставил его оцепенеть, он, кажется, еще не задумывался над таким. Видя, как у Вэй Юня застыло лицо, Чу Юй весело рассмеялась, чувствуя, что наконец-то снова увидела в лице этого человека что-то детское. Она легко кашлянула, и сказала ему: –Подумай хорошо над этим вопросом, всерьез подумай. –Да, – с серьезным видом кивнул Вэй Юнь, – я как следует подумаю. Услышав эти слова, Чу Юй рассмеялась еще громче, Вэй Юнь был все еще в недоумении, не понимая, почему смеется Чу Юй, вдоволь отсмеявшись, она медленно затихла, ее взгляд обратился к Вэй Юню, она с некоторым сожалением сказала. –Ты… такой глупыш. Вэй Юнь, как и прежде, ничего не мог понять, Чу Юй не стала дальше с ним спорить, видя, что уже стало светлеть, она взяла из рук Чанъюэ лекарство и обратилась к нему: –Иди ложись спать, уже на небе светает, нет нужды бодрствовать. Вэй Юнь сжал губы, но он почему-то медлил, Чу Юй подняла брови: –Что-то еще? –Я… невестка… – прошептал он, – можно ли мне поспать в соседней комнате? –Э? Чу Юй немного удивилась, но потом услышала, как Вэй Юнь сказал очень тихо: –Здесь я чувствую себя спокойно. Он сказал совсем немного, но Чу Юй все поняла. В этот момент она для Вэй Юня, пожалуй, была чем-то вроде спасительной гавани. Она видела его в момент самого полного отчаяния, поэтому здесь он мог дать волю всем своим радостям и горестям. Потерять старших братьев и отца, быть несправедливо заключенным в тюрьму, в одиночку удерживать планку своей семьи – любой бы на месте четырнадцатилетнего юноши, пожалуй, уже давно сдался. Однако ему еще удалось сохранить спокойствие, вплоть до момента истины, когда император узнал обо всем, и удержать невозмутимый вид, притворяясь преданным человеком. Он постоянно был на взводе и только лишь рядом с Чу Юй чувствовал себя спокойно. Это была своеобразная посттравматическая реакция, для Чу Юй совершенно очевидная. Столкнувшись с Вэй Юнем в таком состоянии, ей только и оставалось, что кивнуть головой, соглашаясь: –Ложись спать во внешней комнате. В глазах Вэй Юня промелькнула радость, однако он тщательно скрыл ее, пытаясь удержать на лице серьезность. Чу Юй не стала его разоблачать, она просто махнула рукой, призывая людей, чтобы они проводили его, а затем легла на кровать и укрылась одеялом, снова уснув. Перед тем как заснуть, она услышала как из соседней комнаты крикнул Вэй Юнь: –Невестка? Она гнусавым голосом откликнулась, а затем услышала, как он снова сказал: –Невестка, тебе когда-нибудь снятся ночные кошмары? –Конечно. –Тебе не нужно бояться кошмаров, – он открыл глаза, – я же здесь. Говорят, что из-за благородства и мужества генералов всей нечистой силе очень трудно приблизиться к ним, невестка, чтобы не случилось во сне, я защищу тебя. Слова Вэй Юня вызывали недоумение, однако Чу Юй поняла, что его слова не предназначаются для нее, а он говорит это для себя. Ночной кошмар пугал не Чу Юй, а Вэй Юня. Чу Юй почувствовала в сердце острую боль, если бы он плакал прямо, без всякого стеснения, может быть, он и не ощущал бы себя таким подавленным, однако его такие безразличные и спокойные слова неизбежно вызвали чувство жалости. Чу Юй долго молчала, а затем спокойно сказала: –Не бойся, я здесь. Услышав эти слова, Вэй Юнь, все это время бывший как натянутая струна, неожиданно расслабился. Казалось, он просто ждал подобных слов и ждал очень-очень долго. Когда Вэй Юнь открыл глаза, уже наступил час шэнь. Казалось, он уже целую вечность не спал так спокойно. Он не видел снов, вообще ничего не видел, он просто спокойно и крепко спал, словно был беззаботным юношей, каким он был до того, когда еще ничего не произошло. Чу Юй уже встала и беседовала с Цзян Чунь во дворе. Цзян Чунь докладывала обо всем что произошло во время болезни Чу Юй в резиденции Вэй, сейчас когда Вэй Юнь вернулся, настало время похорон. По правде говоря, Вэй Чжуна и всех остальных уже давно должны были похоронить, но согласно законам Великой Чу, при предании земле членов семьи только взрослый мужчина по прямой линии родства должен был держать для них негасимую лампаду, и только тогда были возможны похороны. Но если уже не осталось в прямой линии взрослых мужчин, то могли быть и исключения. Поскольку Вэй Юнь был ещё жив, им несмотря ни на что приходилось ждать его возвращения. Ныне Вэй Юнь уже вернулся, потому Цзян Чунь проконсультировалась с ученым для того, чтобы назначили день похорон, и их назначили на пятый день десятого лунного месяца. Это уже было послезавтра, Чу Юй долго готовилась к похоронам, поэтому спешки не было. Лю Сюянь еще в тот день, когда Вэй Юня выпустили из тюрьмы, выехала вместе с пятью молодыми господами, и они должны были уже скоро прибыть в столицу. В то время пока Чу Юй вместе с Цзян Чунь сверяли дату, Вэй Юнь проснулся, после того как он умылся и причесался, он услышал голоса Чу Юй и Цзян Чунь во дворе и приказал выкатить свою инвалидную коляску. Он как раз выехал во двор, когда Чу Юй и Цзян Чунь говорили о каком-то забавном случае, улыбаясь. Вэй Юнь остановился, молча наблюдая за ними. Чу Юй лежала на боку на земле, ее черные волосы были откинуты назад, в прическу вплетены цветы, а белые широкие рукава были расстелены на земле, весь ее вид был расслабленный и непринужденный, а Цзян Чунь сидела на коленях напротив нее, ее волосы были завязаны в высокую прическу, и вся ее поза говорила о спокойствии и серьезности. Яркое полуденное солнце освещало их двоих, создавая исключительно мирную обстановку. Вэй Юнь молча наблюдал. Даже просто стоя там, он чувствовал, как по его телу разливается тепло. Он не осмелился подойти и потревожить их, но Чу Юй заметила его первой. Она обернулась, увидела Вэй Юнь и улыбнулась: –Сяо Ци здесь. С улыбкой она повернулась к нему, и мир словно озарился. Это сияние было бесшумным, но все же ему невозможно было сопротивляться. Он подкатил к ней инвалидную коляску, кивнул и сказал: –Старшая невестка. Затем он посмотрел на Цзян Чунь и сказал ей: –Вторая невестка. –Поел ли уже? – улыбаясь, спросила Цзян Чунь, смотря на Вэй Юня, который кивнул головой: – Только что, несколько димсамов. Цзян Чунь кивнула в ответ и сказала Вэй Юню: –Мы с твоей старшей невесткой как раз говорили о том, что нужно уже подняться в гору и заняться похоронами, намереваемся провести в пятый день десятого лунного месяца, как ты думаешь? Вэй Юнь ничего не сказал, помолчав некоторое время, он медленно качнул головой. После чего они втроем все обсудили, Цзян Чунь ушла доделывать те вещи, которые были еще не сделаны. Чу Юй и Вэй Юнь смотрели, как она выходит со двора, и взгляд Чу Юй снова перешел на Вэй Юня. –Только что – о чем ты думал? Ты долго медлил с ответом, какое-то сомнение в дате? –Наоборот, нет никаких сомнений, – Вэй Юнь усмехнулся, но выражение его лица было неясным: – Просто мне еще тяжело. –Прежде, каждый раз когда со мной обсуждали похороны отца и старших братьев, все это было очень мучительно для меня, я не хотел слышать ни слова, я всегда полагал, что как только людей похоронят, они действительно уйдут от нас навсегда. Чу Юй закивала головой, соглашаясь с ним, но молчала, Вэй Юнь посмотрел на нее: –Однако сегодня невестки рассказали мне об этом, и мне стало легче это перенести. –Скорблю и, правда, скорблю, однако...– Вэй Юнь вздохнул, – мне в итоге нужно их отпустить. В конце концов, надо признать, что некоторые уже ушли навсегда. Чу Юй спокойно посмотрела на него, она хотела кое-что сказать, однако чувствовала, что её слова были слишком безжизненными. Она лишь улыбнулась: –Внезапно я стала белой завистью завидовать тем людям, у кого хорошо подвешен язык. –Э? – слегка озадаченно спросил Вэй Юнь. Чу Юй взглянула на ярко-красные кленовые листья во дворе и с улыбкой сказала: – В таком случае я бы, пожалуй, смогла столько тебе сказать в утешение, возможно, ты бы стал более жизнерадостным. Услышав это, Вэй Юнь улыбнулся. –По правде говоря, я уже доволен потому, что невестка находится рядом. Он опустил глаза, скрывая их выражение, и медленно проговорил: –Иногда мне снится сон, и я вижу, что моей невестки нет рядом со мной, есть только я один. –И каково тебе в том сне, где нет меня? Чу Юй была поражена. Вэй Юй на мгновение замолчал. Чу Юй уже думала, что он так ничего и не скажет, и собиралась сменить тему, как вдруг услышала его голос: –Мне приснилось, что я вернулся в одиночестве домой без отца и старших братьев, и когда я вошел, я услышал звуки плача во дворе. Весь этот плач отобрал у меня силы, они все время рыдали и не останавливались. Во сне я не решился что-то говорить, я не смел плакать, я даже не смел двигаться, я просто прижимал к себе ритуальную табличку отца, за спиной у меня было копье, я не шевелился. –А потом меня арестовали и очень долго держали в тюрьме… К тому времени когда я наконец-то вышел из нее, вторая невестка умерла, и матушка умерла, все же прочие невестки стояли вокруг меня на коленях и с плачем умоляли дать им разводные письма. Весь сон были слышны звуки плача, и он не прекращался. Что бы не попадалось мне на глаза, все было если не черным, то белым, и все это пробирало до глубины души. –Мне негде было отдохнуть... Вэй Юнь был немного рассеян, ему казалось, что он действительно мог прожить такую жизнь. Когда уже дальше некуда было идти, не было места, где он мог бы остановиться, обремененный долгами крови и надеждами всей своей семьи, он шёл вперёд, не останавливаясь даже на мгновение. –Я только и мог идти вперед, каким бы горьким и трудным ни был мой путь, долгим и безнадежным... –У меня не было никакого выбора, кроме как идти вперед. Слушая его слова, Чу Юй вдруг вспомнила Вэй Юня из своей прошлой жизни. Он любил носить двухцветные одежды – черные и белые, и когда он появлялся в них, то как будто весь мир вокруг наполнялся дыханием смерти и холодом. Люди называли его живым Янь-ваном не только за многочисленные убийства. Ещё и потому, что всякий раз, когда он появлялся, казалось, что он принёс диюй, царство мертвых, в мир людей. Но, услышав слова Вэй Юня, Чу Юй, кажется, поняла, вряд ли в прошлой жизни Вэй Юнь принес диюй в мир живых, не так ли? Ведь вполне очевидно, что это он все время жил в царстве мертвых и, не сумев вырваться из него, он втянул в него всех остальных. Осознав это, Чу Юй в душе задрожала, в ней появилась необъяснимая жалость, она посмотрела на Вэй Юня, и после долгой паузы она подняла руку и вынула белый цветок из своей прически. Она протянула цветок Вэй Юню, который был немного ошеломлен и сбит с толку этим ее поступком. Чу Юй улыбнулась и сказала: –Тебе нравится этот цветок? Вэй Юнь не совсем понял, о чём говорит Чу Юй, но честно ответил: –Нравится. –Тогда я подарю тебе этот цветок, – шутливо сказала Чу Юй, – только больше не расстраивайся, хорошо? Вэй Юнь на мгновение замер. После долгой паузы он опустил глаза, протянул руку и взял из её руки идеально распустившийся белый цветок. –Хорошо.