Глава 26 — Глава 26

Глава 26 Чу Юй не собиралась пользоваться помощью Вэй Юня, пусть Вэй Юнь и стоял перед ней, но она также знала, что под своей одеждой он покрыт множеством ран. Стоявшие сбоку Чанъюэ и Ванъюэ подошли и, поддерживая ее под руки, помогли ей подняться. Пронизывающая боль пронзила ее колено, Чу Юй ахнула, Вэй Юнь торопливо приблизился к ней, взволнованно произнеся: –Невестка? –Ничего страшного, – Чу Юй уже пришла в себя, боль, вызванная слабостью, уже прошла, и она стала спокойной и собранной, улыбнувшись, она сказала: – Возвращаемся домой, ты тоже ранен. Произнеся это, она приказала Вэй Ся и Вэй Дуну поддержать Вэй Юня под руку, Вэй Юнь от этого немного смутился и как раз собирался уже что-то сказать, когда Чу Юй заговорила: –У тебя рана на ноге, не нужно держаться через силу, следует принять заботу семьи. Вэй Юнь застыл, понимая, что пусть даже он и считает, что умеет очень хорошо притворяться, но человек напротив него все понимает и не пребывает в блаженном неведении. Чу Юй подняла с земли ритуальные таблички Вэй Чжуна и Вэй Цзюна, а Вэй Юнь взял в руки таблички нескольких своих старших братьев. Они попросили своих спутников довести их до экипажа и помочь сесть в него, Чу Юй и Вэй Юнь сели друг напротив друга. Цзян Чунь с остальными уже уехали, однако самые первые упавшие в обморок – Чжан Хань и Се Цзю уже возвратились сюда, взяв с собой нескольких людей, они собирали ритуальные таблички и складывали их в повозку, а потом следом за экипажем Чу Юй возвратились в резиденцию. Экипаж скрипел, с улицы слышался шум сильного дождя, Вэй Юнь попросил слуг перевязать его раны, а потом смотрел на сидевшую напротив него Чу Юй, укрытую одеялом, она со спокойным выражением лица сидела и пила отвар имбирного корня. Он молча смотрел на нее, всего за несколько дней она очень исхудала, под глазами чернели синяки, а лицо было изможденным до крайности. Видя, что он её разглядывает, Чу Юй подняла голову, взглянула на него и спросила: –Что смотришь? –Невестка исхудала. Вэй Юнь улыбнулся, в его глазах промелькнула жалость: –Все эти дни невестка работала на износ. Чу Юй выпила отвар имбирного корня, на голову положила платок, смоченный в ледяной воде, махнула рукой, как бы отказываясь: –Ты находился в тюрьме, а я твоя старшая и просто не могла остаться в стороне. Но сейчас ты вернулся... Чу Юй вздохнула с облегчением: –И я не посрамила память твоего старшего брата. С этими словами она устремила взгляд на Вэй Юня. Меньше, чем за две недели юноша, казалось, стремительно вырос. Он стал гораздо выше, чем когда покинул Хуацзин, черты его лица выглядели взрослее, особенно глаза, в которых больше не было той непосредственности, свойственной только юности. Он словно вырос за одну ночь, став спокойным и уравновешенным. В его взгляде, который он обращал к ней и членам своей семьи, присутствовала некая мягкость, недоступная внешнему миру, и эта мягкость на мгновение смутила Чу Юй, как будто она увидела отражение Вэй Цзюня в этом человеке. Не то, чтобы она предвкушала дальнейшую жизнь с Вэй Цзюнем, но она когда-то думала, что Вэй Цзюнь не может погибнуть и что в этой жизни с ним она проживет до ее конца. Вспомнив этого немногословного молодого человека, Чу Юй в своей душе ощутила небывалую горечь, ее взгляд был немного затуманен, Вэй Юнь же, заметив ее пристальный взгляд, недоуменно спросил: –Невестка? Оклик Вэй Юня вернул ее обратно, рассмеявшись, она сказала: –Я только сейчас заметила, как ты похож на своего старшего брата, особенно глазами. Чу Юй, нахмурившись, смотрела в глаза Вэй Юню: –Я помню, у него были глаза красного феникса? –Гм, – упомянув старшего брата, Вэй Юнь рефлекторно уцепился за одежду, похоже, что ему было больно, он тяжело сказал: – У моего старшего брата… были глаза красного феникса, но если сравнивать с моими, то они у него были более круглыми, кажется, это делало их взгляд более мягким. Никто из тех, кто видел его, не мог испытывать к нему неприязнь... Голос Вэй Юня затих, с улицы послышался раскаты грома, Чу Юй смотрела, как поднимаются и опадают движимые ветром занавеси экипажа, прислушиваясь к раскатам грома снаружи, и только после того как в течение долгого времени она не услышала от Вэй Юня ни звука, она медленно повернулась к нему, глядя с легким недоумением. Вэй Юнь больше ничего не говорил, его глаза покраснели, а спина согнулась как натянутый лук, он силой схватился двумя своими руками за одежду, его тело чуть-чуть тряслось. Волосы упали, скрывая черты лица, и Чу Юй с трудом мог разглядеть его выражение. С того времени как его отца и старших братьев положили в гробы, проделав весь путь вместе с ними, он не плакал. Он ошибочно считал, что все свои чувства привел в порядок, что он успокоился, однако перед этой женщиной вся боль вырвалась наружу. Боль от утраты неожиданно пробилась наружу, и это была душераздирающая для него боль. До четырнадцати лет он ни разу не чувствовал, что какая-либо боль в мире может его сломить, он всегда полагал, что мужчины семьи Вэй велики и могучи, даже если он и преувеличивал, чего в этом мире он мог бояться? И прямо в этот миг он вдруг осознал, как он молод и сколько в его жизни много горя и страданий, и неизбежно, в будущем все это способно его сломить. Чу Юй, заметив выражение его лица, махнула рукой находящимся рядом людям, приказав отойти и Ванъюэ, ухаживающей за ней, и Вэй Ся. В экипаже остались лишь только они вдвоем, Чу Юй смотрела на улицу, дождь барабанил по крыше, ее руки упали на одеяло и неожиданно она запела народную песню, услышанную ей на пограничной заставе. Ее обычно пели женщины северных областей, когда воины возвращались из похода, когда армия входила в город, они стояли по обочинам дороги с поднятыми чарками в руках, и весь этот людской коридор исполнял песню. Вэй Юнь слышал эту песню много раз. Тогда, проезжая верхом за отцом и старшими братьями, он радостно наклонялся и принимал от ближайшей девушки поздравление с победой вместе с вином. Песня стала последней соломинкой, больше не в силах сдерживаться, он горько заплакал. Звучание ее песни и шум дождя заглушили звуки плача, даря ему необъяснимое чувство безопасности. Никто не увидит его позор сейчас, никто не узнает, что опора семьи Вэй сейчас не способен справиться с собой и как дитя рыдает во весь голос. Ветер и дождь становились всё громче, но ее голос оставался мягким и плавным, полным героического духа и нежности, присущей только женщинам. Она пела, пока его плач не стих, и только тогда постепенно остановилась, после она повернулась к нему и посмотрела снова, ее взгляд был ласковым и умиротворяющим, и даже когда он униженно поднял голову, он оставался все таким же. Его волосы были в беспорядке, лицо все в слезах, однако взгляд его был спокоен, Чу Юй мягко улыбнулась, она протянула ему белый платок, вышитый цветами сливы. –Больше не плачь, – в ее голосе слышалась неведомая ему сила, наполнявшая его сердце: – Все уже прошло. Все прошло. Все, что относилось к этому делу, – завершено, все печали кончились. Он никогда не падал, находясь на поле боя, и сейчас устоял. Вэй Юнь взял из рук Чу Юй платок и добросовестно вытер им лицо. Сейчас экипаж остановился, Вэй Ся снаружи почтительно заговорил: –Молодой господин, молодая госпожа, прибыли. Чу Юй слегка кашлянула, Вэй Юнь подошел поддержать ее. Когда все стабилизировалось, Чу Юй почувствовала, что еще чуть-чуть и она упадет, всем своим весом она практически упала на руки Ванъюэ и Вэй Юня, Вэй Ся держал зонт, помогая ей спуститься. Спускаясь, Чу Юй увидела людей резиденции Вэй, молча стоящих в дверях, они не сводили глаз с ее фигуры и, кажется, с большим нетерпением ждали ее слов. Чу Юй оглядела толпу и в конце концов кивнула головой. –Все в порядке, – слабым голосом заговорила она, – седьмой молодой господин вернулся, с резиденцией Вэй все будет в порядке. Услышав эти слова, Ван Лань расплакалась, Чжан Хань поддерживала ее и мягко успокаивала. Се Цзю подошла и приняла ее из рук Вэй Юня, поддерживая и помогая войти. В резиденции Вэй воцарилось волнение, кто-то радовался, кто-то тихо плакал. Вэй Юнь, поддерживаемый Вэй Ся и Вэй Дуном, вошел во двор, он смотрел на белые цветы, усыпавшие весь двор, и чувствовал себя так, как будто не был дома несколько жизней. Он спокойно смотрел на двор, рядом стоял управляющий вместе со своими людьми, волнуясь, он сказал: –Седьмой молодой господин, давайте Вы вернетесь в свои комнаты, пусть врач осмотрит Вас... Вэй Юнь молчал, его взор был устремлен в сторону располагавшегося недалеко погребального зала. Все замолчали, Вэй Юнь оттолкнул Вэй Ся и Вэй Дуна и в одиночестве направился в погребальный зал. Каждый шаг давался ему с трудом, в костях ног отдавалась тупая боль, но он все же добрался до входа в погребальный зал. Семь гробов стояли посреди зала, семь табличек с именами умерших стояли на алтаре, огни свечей мерцали, освещая имена на табличках, Вэй Юнь молча стоял перед гробами, выглядя при этом таким одиноким, как будто он остался единственным человеком во всем мире. Цзян Чунь и Яо Цзюэ, помогая друг другу, вошли, но, увидев стоявшего Вэй Юня, они остановились, не осмеливаясь заговорить. Находящиеся здесь несколько молодых жен смотрели на фигуру Вэй Юня, еще в тюремной одежде, его волосы на голове были небрежно повязаны лентой сзади, очевидно, что он еще подросток, однако эти несколько молодых жен единодушно увидели в нем черты собственных мужей в юности. Наследник княжеского дома Вэй Цзюнь, второй господин – Вэй Шу, третий господин – Вэй Цинь, четвертый господин – Вэй Фэн, пятый господин – Вэй Я, шестой господин – Вэй Жун. Вэй Цзюнь – изысканный, Вэй Шу – серьезный, Вэй Цинь – очаровательный, Вэй Фэн – незаурядный, Вэй Я – ласковый, Вэй Жун – жизнерадостный... Очевидно, у всех были самые разные характерные особенности, однако в свете свечей все они поразительно объединились в молодом Вэй Юне. Как будто у них было что-то общее, настолько, что даже лишь в его фигуре все они могли найти в этом юноше то отражение, к которому стремились. Все они не могли больше смотреть на него и отвернулись, и только взгляд Чу Юй был прикован к молодому человеку. Она наблюдала, как он постоял мгновение, а затем медленно опустился на колени, взяв сбоку три курительные свечи почтительно поклонился в землю, после чего вставил их в курильницу. Затем он встал и с умиротворенным выражением лица покинул погребальный покой. Не было проявления горести, не было страданий, не было слез и не было причитаний. Но никто не осмеливался обвинить его в непочтительности к старшим. Этот человек был подобен восставшему из пламени фениксу, после полнейшего отчаяния он с надеждой переродился в этом мире. Когда он вышел из погребального покоя, Вэй Ся отреагировал первым, поспешно подошел к нему и стал поддерживать Вэй Юня по руку, Вэй Юнь не отшатнулся от него, и Вэй Ся с Вэй Дуном поспешили покинуть территорию перед погребальным залом. После его ухода Ванъюэ, стоявшая рядом с Чу Юй, спросила у нее: –Молодая госпожа, может вернемся? Чу Юй утвердительно кивнула, и они вернулись в собственные комнаты. Вернувшись в свою комнату, после того как умылась и причесалась, она почувствовала себя совершенно разбитой и просто упала на кровать, проспала три дня подряд неспокойным сном, находясь в полубессознательном состоянии. Ей казалось, что кто-то поит ее из миски целебными отварами, она смутно слышала разговоры многих людей вокруг нее, а потом она открыла глаза и почувствовала, скольких физических усилий ей это стоило. Травмы Вэй Юня были незначительными, требовался только покой для костей ног. После перевязки его усадили на инвалидную коляску, это не было каким-то особенным делом. Услышав, что Чу Юй простудилась и не может встать, он начал ухаживать за ней со следующего дня. В первый день ее лихорадило, у Чу Юй была критически высокая температура, и все по очереди ухаживали за ней, и к тому времени как наступила полночь, все женщины в семье были неспособны уже стоять на ногах, лишь Вэй Юнь чувствовал себя сносно, он остался охранять комнату вместе со слугами. Цзян Чунь хотела уговорить Вэй Юня лечь спать, полагая, что под присмотром слуг ничего не произойдёт. Но Вэй Юнь покачал головой и сказал: –Если я не буду сторожить старшую невестку – я не смогу спокойно спать. Цзян Чунь растерялась, но впоследствии она поняла, что Вэй Юнь на самом деле не хотел караулить ночной сон Чу Юй, он хотел использовать бдение около Чу Юй лишь как предлог из-за собственной бессонницы. Пусть он и не плакал и не скандалил, однако это еще и не означало, что он не мучился или не тревожился. Цзян Чунь отступила и ушла, только оставила в передней комнате вместе с Вэй Юнем слуг, присматривающих за Чу Юй. Вэй Юнь не вошёл, а сел во внешней комнате, взяв каллиграфию Вэй Цзюня, стал старательно её переписывать. После смерти Вэй Цзюня Вэй Юнь из-за тяжести на душе начал копировать его каллиграфический стиль. Вэй Цзюнь был наследником княжеского дома, поэтому с юных лет от него ожидали, что он будет делать всё, как можно лучше. Лю Сюэян, происходившая из литературной семьи, предъявляла к Вэй Цзюню высокие требования, и поэтому, несмотря на то, что Вэй Цзюнь родился в семье военных он обладал хорошим почерком. В прошлом Вэй Цзюнь всегда торопил его учиться усерднее, однако он не хотел прилагать сверх нужного усилий, сейчас когда он потерял Вэй Цзюня, и когда он решил оправдать ожидания человека по отношению к нему, он ощутил, что словно воссоединился со старшим братом, который в глубине души был совершенством во всех отношениях. В то время пока Вэй Юнь переписывал каллиграфию, Чу Юй погрязла в мире своих сновидений. Во сне она шла под сильным снегопадом по заснеженному белому полю. Когда это было? Она задумалась, глядя на бескрайнюю равнину, которую покрывал падающий снег, на сосульки, свисающие с увядшей высокой травы. Она смутно вспомнила, что это было время, когда ей было двенадцать лет. Когда ей было двенадцать, она последовала за отцом на границу. В тот год северные варвары Ди неожиданно напали, а она как раз играла за городом. К тому времени, как она вернулась, везде царил хаос, как раз в это время отец отводил войска, и она понятия не имела, куда идти. И тогда она бежала за город, стремясь скрыться в лесу. Тогда же начался штурм города, все отчаянно сражались друг с другом, вдалеке слышался конский топот, она запаниковала, не зная, куда ей бежать теперь. К ней подъехал юноша в золотом гуане, что указывало, что он уже достиг юношеского возраста, он был в красном одеянии, в одежде телохранителей, он ехал на лошади, но внезапно остановился, прямо перед ней, и заговорил с ней взволнованным голосом: –Как ты здесь оказалась? Она подняла голову и увидела юношу, цветом лица подобного нефриту, на его талии висел меч, он был элегантен и изящен. Он протянул ей руку, уговаривая: –Поднимайся, я увезу тебя. Она помедлила мгновение, а затем наконец вложила свою руку в его. Он посадил её на коня, обнял и поскакал к полю боя. Это были двенадцатилетняя Чу Юй и четырнадцатилетний Гу Чушэн. Любовь не случается без повода, Чу Юй припомнила, что, вероятно, именно в ту минуту она впервые поняла, что любит Гу Чушэна. Она полюбила его в тот миг, когда юноша протянул ей руку, ибо в тот момент она уже потеряла всякую надежду на жизнь. И тогда она осознала, где находится в этот момент, её дыхание участилось, и она бросилась бежать. Она хотела уйти. Она никогда больше не хотела видеть Гу Чушэна. Она не хотела прожить ту же жизнь, что и свою прошлую жизнь. Она не хотела слышать ни одного слова из своей прошлой жизни. Во сне она бежала со всех ног, бежала во всю свою мочь, она слышала звук лошадиных копыт позади себя, преследующих ее. –Поднимайся, я увезу тебя. –Поднимайся, я увезу тебя. Голос юноши преследовал ее, как будто был нечистой силой, он пристал к ней и не отпускал. Чу Юй изо всех сил устремилась вперед, но она не смогла сбежать, она просто не могла от него убежать. Она тяжело дышала, она задыхалась, она бежала, но почти уже потеряла надежду, она чувствовала, как будто ее захватывает водяной поток, она в воде и отчаянно барахтается, однако не было никого, кто бы мог ее спасти. Она как-то за что-то ухватилась, схватилась изо всех сил, слезы словно вода хлынули ей в нос и в рот, она видела, что еще немного и она утонет в них, она уже почти сдалась, как в это самое время до нее донесся зов: “Невестка!” Это был голос Вэй Юня. Он услышал метания Чу Юй, как будто ей снился тревожный сон и она никак не могла успокоиться. По совпадению Чанъюэ как раз вышла, чтобы принести ей лекарство, Чу Юй кричала: «Спасите меня!», и Вэй Юнь не в состоянии был дальше терпеть, подтолкнув инвалидную коляску и приподняв занавес, он въехал внутрь, остановившись рядом с Чу Юй. Он только подошёл к ней и поднял руку, чтобы проверить лоб Чу Юй на наличие температуры, как вдруг она схватил его за рукав. Она крепко вцепилась в него, словно хваталась за соломинку. –Спасите меня... Она тряслась, постоянно повторяя: –Спасите меня... Вэй Юнь нахмурился, прошептал: –Невестка. Чу Юй словно в ловушке увязла в кошмарном сне, ее голос был искаженным, Вэй Юнь неясно, но расслышал имя человека, похоже, она его звала...Чушэн? Она нечленораздельно, но громко кричала, Вэй Юнь не мог четко расслышать ее слов, он лишь видел, что молодая девушка сильно зажмурилась, она вцепилась мертвой хваткой в его рукав, как будто чего-то сильно испугалась. Избавившись от своего обычного спокойного поведения, Чу Юй наконец стала похожа на пятнадцатилетнюю девочку. Вэй Юнь сменил платок на ее лбу, его взгляд не отрывался от ее дрожащих ресниц. У ней была врожденная красота, но в пятнадцать лет она еще по-настоящему не раскрылась, обычно из-за сделанного ей макияжа она выглядела очень зрелой, сейчас же без косметики стало заметно, насколько эта юная девушка молодая и нежная. Ее кожа была очень белой, подобна белому фарфору или самому лучшему нефриту, но сейчас на ней выступила испарина, и она покраснела. Вэй Юнь нахмурился, наблюдая, как она погружается в кошмар. Но он ничего не мог сделать, кроме как крикнуть: –Невестка, просыпайся! Его голос как будто пролетел над высокими горами и широкими морями, он словно благословение Будды спас душу, потерявшую память и тонущую в реке забвения. Чу Юй слышала его голос, звавший ее, чувствуя прилив сил, и постепенно она успокаивалась. Этот голос был подобен фонарю, осветившему ей дорогу, она медленно направилась на его звук, пока не увидела замерцавший вдалеке свет. Когда она открыла глаза, то увидела сидевшего сбоку юношу. Окантовка с рисунком золотого перистого облака на одежде, длинные волосы были завязаны сзади лентой, а на лице отражалось беспокойство, но когда он увидел, что Чу Юй открыла глаза, его лицо постепенно смягчилось в улыбке: –Невестка проснулась. Чу Юй молча смотрела на молодого человека перед собой, не узнавая его. Некоторое время она была в оцепенении, прежде чем отреагировала: –Это Сяо Ци... Пока они разговаривали, появилась Чанъюэ с лекарством в руке. Увидев, что Чу Юй проснулась, она возбужденно воскликнула: –Молодая госпожа, Вы проснулись! Чу Юй кивнула и протянула руку Чанъюэ, чтобы помогла ей встать. Ей стало немного жарко, и Вэй Юнь поднес ей воды. Сделав несколько глотков, она посмотрела на небо и спросила: –Сколько сейчас времени? –Утро уже наступило. Чанъюэ взяла чашку у Чу Юй. Чу Юй кивнула, не сводя глаз с Вэй Юнь, заговорила: –Зачем ты пришел сюда? –Невестка заболела, у Сяо Ци на сердце тяжело. Вэй Юнь говорил почтительно. Чу Юй взглянула на него и прямо спросила: –Потому что на сердце тяжело или потому что не мог заснуть? –И то, и другое. Перед Чу Юй Вэй Юнь не стал ничего скрывать: –Я не мог заснуть, поэтому пришёл сюда присмотреть за невесткой. Чу Юй холодно отозвалась, обменявшись несколькими фразами с Вэй Юнем, она медленно приходила в себя от своего сна, вся ее сонливость пропала. Она легла на бок, прислонившись к кровати и довольно лениво сказав: –Почему же ты не можешь заснуть? –Мне снятся сны. –Э? – Чу Юй подняла на него взгляд, Вэй Юнь опустил взгляд, разглядывая узоры на одежде. – Мне всегда снятся отец и старший брат, как будто они еще живы. Чем чудесней сон, тем жестче пробуждение. Чу Юй молчала. Через мгновение она сменила тему: –Ты видел Его Величество? –Да. –Он что-то сказал? –Его Величество сказал мне, что я должен понять его трудности. Услышав эти слова, Чу Юй слегка усмехнулась, томно посмотрев на него, заговорила: –Что ты ему ответил? Как бы то ни было, ответ должен удовлетворить Его Величество, иначе Вэй Юня здесь бы не было. Несмотря на то, что Чу Юй постепенно убеждала императора в непоколебимой верности семьи Вэй, однако в этом деле в конце концов именно император был виноват перед семьей Вэй, если бы он был чем-то недовлен Вэй Юнем, то, пожалуй, его бы здесь не было. Уничтожение врага на корню – обычная практика для императоров. –Я сказал ему, что я очень многое не понимаю, но я знаю, что я из семьи Вэй. Этот ответ заинтриговал Чу Юй. Она согнула ноги, положила руки на колени и улыбнулась: –И что это значит? Домашние наставления семьи Вэй – это защищать страну и императора, ни о чем не сожалеть, ни в жизни, ни в смерти, ты просто так отметил свою верность подданного? –Нет, – Вэй Юнь мягко улыбнулся: – Я имел в виду, что я член семьи Вэй, и то, что семье Вэй задолжали, безусловно будет возвращено сторицей. Чу Юй склонила голову и улыбнулась ему. Эти мысли Вэй Юня совсем не удивили ее. В прошлой жизни Вэй Юнь ясно различал и добро и зло, он был злопамятным человеком, в этой жизни он бы никак неожиданно не превратился в преданного государю сановнику. –Семья Вэй защищает страну и ее народ, – без обиняков ответил Вэй Юнь, – это не лояльность определенным фамилиям или какому-то одному человеку. –Ты так просто мне все рассказываешь, – несмотря на то что Чу Юй уже знала ответ, она все равно это сказала, – ты не боишься, что я кому-нибудь это скажу? Если бы эти слова были вынесены из дома, Вэй Юнь вряд ли бы увидел завтрашний день. Но Вэй Юнь посмотрел на Чу Юй спокойным взглядом: –Если моя невестка намеревалась причинить мне вред, зачем ей было так стараться вызволить меня из тюрьмы? Чу Юй храбро встретила его взгляд. Пережив столько испытаний и утрат, наблюдая, как этот юноша из легкомысленного, обычного подростка превращается в спокойного и уравновешенного молодого господина, изменившись так быстро и сильно, только его глаза оставались такими же ясными и яркими, как и прежде. Будущий хоу Чжэньбэй имел проницательный, пронизывающий до самого сердца взгляд, этот взгляд был подобен холодному омуту, она никогда раньше не смотрела ему в глаза, но сейчас ей пришло в голову, если бы раньше она тщательнее всматривалась в них, могла ли она тогда увидеть то, что она видела сейчас в глазах молодого человека – эту настоящую чистоту, от которой рябило как от бликов на воде? Она прежде уже размышляла о своих поступках, почему она делала все эти вещи ради семьи Вэй? Однако, наблюдая за взглядом Вэй Юня, она исподволь поняла, что все ею сделанное было не ради семьи Вэй, а ради его глаз. Ей нравились эти ясные глаза, и она надеялась, что каждый в мире, у кого есть такие глаза, проживет мирную жизнь. У героя должен быть свой герой, который бы сопровождал его, а ей было некуда идти, так почему бы не составить ему компанию? И она мягко улыбнулась. –Да, – прошептала она вздыхая, – я молодая госпожа из резиденции Вэй, как я могу причинить тебе зло? Услышав ее тихий вздох, Вэй Юнь сжал губы, в нерешительности он проговорил: –В таком случае... какие у тебя планы? –Какие планы? Чу Юй была немного удивлена, Вэй Юнь продолжил говорить: –Сегодня приходили люди из семей Яо и Се к четвертой и пятой невесткаи, мне кажется, у них уже есть собственные планы. Вскоре и семья Чу уже должна кого-то прислать, сейчас когда я уже вышел, я не знаю, какие у моей невестки дальнейшие планы. Услышав это, Чу Юй невольно рассмеялась. –Ты только что сказал мне такие серьезные слова, а сейчас спрашиваешь меня, что я планирую? Неужели ты полагаешь, что я могу выйти замуж за кого-то другого, но все равно ты говоришь мне такие серьезные слова? –Вэй Юнь, – взгляд Чу Юй был полон понимания, – ты сказал все это, потому что ты лицемеришь или потому что слишком наивен? Вэй Юнь молчал, он был немного смущен из-за того, что его намерения разгадали, он поджал губы. Чу Юй лежала в изголовье кровати, наблюдая за Вэй Юнем, она чувствовала себя довольно бодро. Мысль, что она подшучивает над будущим ваном Чжэньбэем, названным позже воплощением Янь-вана, вызвала у неё лёгкое удовлетворение. Она улыбнулась Вэй Юню, наклонилась ближе и шутливо сказала: –Давай так – скажешь уйти, тогда я завтра же возвращаюсь в семью Чу. Скажешь остаться, я останусь. Я не знаю, что думает седьмой молодой господин. Вэй Юнь поджал губы и надолго замолчал, Чу Юй всматривалась в его выражение лица, пытаясь понять, о чём он думает, но лицо оставалось спокойным и ничего не выражало. Заметив затянувшееся молчание Чу Юй, махнула рукой перед его глазами: –Вэй Юнь? Вэй Юнь поднял голову и посмотрел на Чу Юй. Его взгляд был серьёзным и решительным: –В глубине душе я надеюсь, что моя невестка уйдет. Жена старшего брата прекрасна и юна, она без труда может повторно выйти замуж. Невестка и старший брат встречались лишь один раз, это нельзя назвать глубокой привязанностью, причина по которой невестка до сих пор осталась здесь – ее благородное сердце. Сейчас когда Вэй Юнь уже вышел из тюрьмы, невестка может быть спокойна, в конце концов у невестки больше нет причин оставаться здесь, поэтому невестке будет лучше уехать. Чу Юй подперла подбородок рукой, равнодушно сказав: –Но? -Что касается моего личного отношения, я надеюсь, что невестка задержится. Он смотрел на Чу Юй, казалось, что он просто очень долго думает, весь его вид выражал искренность: –Я надеюсь, что моя невестка может остаться в семье Вэй. –Причина? Вэй Юнь молчал, он не умел врать, однако и правду сказать он не мог. Он боялся семью Вэй без Чу Юй. Если бы Чу Юй не было рядом, единственной, кто спокойно улыбался, в то время как вся семья рыдала, подумав над этой сценой, он испугался. Дело не в том, что дорога без Чу Ю невозможна, просто она кажется слишком темной и трудной. Более того, если бы с самого начала у него не было интереса, вероятно, он бы продолжал действовать, но так и не двинулся бы вперед. Но сейчас ясно – будущее бы стало бы особенно жестоким для него. Однако он не осмеливался рассказать о своей зависимости, это заставляло его чувствовать себя маленьким ребенком, выпрашивающим у взрослых конфеты, и от этого он бы испытывал затруднение. Вэй Юнь молчал, Чу Юй не стала на него наседать. Она смотрела на напряженное выражение лица юноши и через довольно долгое время усмехнулась. –А-Юнь, ты такой еще ребенок. Она смотрела на него ласково, Вэй Юнь с непонимающим выражением лица поднял свой взгляд и встретился с ее таким кротким взглядом. –В случайной слабости нет ничего особенного. Я останусь в семье Вэй и буду сопровождать тебя, когда ты будешь восстанавливать резиденцию хоу Чжэньго, не знаю, как долго я смогу задержаться здесь, возможно, я однажды найду новый смысл жизни или же встречу человека, которого полюблю, но до этого момента я буду вместе с тобой, дождусь, пока ты не вырастешь. –Ты станешь хорошим человеком, и ты внесешь свои имя в анналы истории как великий полководец, – она подняла свою белоснежную руку и погладила Вэй Юня по макушке, – я надеюсь, что способна сделать все, что только смогу для тебя и для семьи Вэй.