Глава 25 — Глава 25

Глава 25 Закончив говорить, старшая принцесса с высоко поднятой головой вошла во дворец. Сейчас позади нее в разных сторонах остались стоять на коленях лишь несколько рядовых солдат, и Цзян Чунь с Яо Цзюэ – они обе происходили из семей военных, и, как и Чу Юй, с детства обучались боевым искусствам, и несмотря на то, что они были не так искусны, как Чу Юй, однако все равно были достаточно крепки. Хотя Яо Цзюэ и была дочерью наложницы, однако с детства она была любимицей в семье и в ней души не чаяли, она никогда не страдала от такой несправедливости. Постоянно поднимая голову, она видела прямую как стрела спину Чу Юй и понимала, что ей нельзя падать. Хотя она часто и ссорилась с Вэй Фэном и находила его очень раздражающим, однако в конце концов она все же хотела что-то для него сделать. Чу Юй подняла взгляд на ворота дворца, сейчас когда пришла старшая принцесса, наконец-то появился удобный случай. Как и ожидала Чу Юй, старшая принцесса вошла и сразу же попала под перекрестный огонь: тайфу Се вместе со своими людьми аргументированно и решительно отстаивал свою точку зрения, наследник престола вместе с людьми из своей партии изо всех сил препятствовал им. Когда туда вошла старшая принцесса, тайфу Се, указывая дощечкой для записей на гогуна Яо, яростно его бранил: –Это дело о семидесяти тысячах воинов, осмелится ли твоя семья Яо разрешить мне провести тщательное расследование?! Если ты не осмелишься мне припятствовать, то я, старый слуга, немедленно запрошу разрешение и лично отправлюсь на границу, и наконец-то пойму, что же случилось с войсками! –Старик Се, а ну прекрати нести вздор! – быстро закричал гогун Яо. – Ты хочешь расследовать это дело – расследуй, моя семья Яо честна и порядочна, так зачем же нам бояться твоего расследования? –Ах, и зачем это делать? Снаружи до них долетел холодный голос старшей принцессы, все, подняв головы, увидели женщину в шелковом платье, расшитом золотыми нитями, в ее руках покачивался круглый веер. Увидев прибывшую, император быстро поднялся и с изумлением сказал: –Почему пришла старшая принцесса? Старшая принцесса выросла вместе с императором и пользовалась его большим уважением, имея привилегию посещать двор без предупреждения. Однако старшая принцесса также была тем человеком, который понимал ситуацию, пусть у нее и были такие привилегии, однако она никогда ими не злоупотребляла. Сейчас же сердце у наследника престола екнуло, он внезапно почувствовал, как все это нехорошо, старшая принцесса поклонилась императору по всем правилам этикета, тот нахмурился, чувствуя себя смущенным. Он только что заключил старшую принцессу под домашний арест, а она вот таким вот беззаботным образом возникла в зале императорской аудиенции, он не мог говорить, но он не мог и смолчать. Это была бы пощечина для старшей принцессы, если бы он заговорил об этом, и тогда могло бы случиться так, что она пришла бы в ярость. Император молчал, тогда старшая принцесса опустилась на колени и громко сказала: –Ваше Величество, простите меня! Вставшая на колени старшая принцесса испугала императора, с дрожью он поспешно сказал: –За какое же преступление Чжэню прощать старшую принцессу? –Четыре дня назад Ваше Величество заключили Чанмин под домашний арест, но сегодня Чанмин силой ворвалась в этот зал, мешая делам Вашего Величества, это моя первая вина. Император молчал, он также сильно разгневался, но старшая принцесса сейчас принесла ему извинения, и его гнев частично рассеялся, вздохнув, он сказал: –Зачем ты сюда вообще пришла? –Это вторая вина. Чанмин слышала, что вдова семьи Вэй сейчас стоит на коленях у ворот дворца, хотя я и знаю, что Ваше Величество – государь, который строго придерживается законов, однако, как и прежде, мною движет чувство сострадания, придя сюда во дворец, я желаю ходатайствовать о милосердии и прощении для семьи Вэй, умоляю, Ваше Величество, отнеситесь снисходительно и пощадите седьмого молодого господина Вэй – Вэй Юня! К тому времени как она закончила говорить, все находившиеся в зале затихли, только и был слышен печальный голос старшей принцессы: –Не знаю, но может Ваше Величество все еще помнит, как в юности Ваше Величество разбили нефритовую чашу, Ваше Величество пришли с повинной к покойному императору, однако Ваше Величество никто не наказал, Ваше Величество не хочет узнать почему? Император понял скрытые мотивы принцессы, но всё же спросил: –Почему? –Покойный император разыскал Чанмин, он спросил у Чанмин, почему Ваше Величество разбил ту чашу, я ответила покойному императору, что Ваше Величество хотел подать покойному императору чашку супа из желтой груши. Покойный император спросил, правда ли то, что это Ваше Величество своими руками сварил суп из желтой груши? Я ответила покойному императору, что именно так и есть, Ваше Величество услышав, как покойный император много кашляет, узнал, что суп из желтой груши утоляет жажду, специально сварили его. После чего покойный император прямо сказал Чанмин, что Ваше Величество весьма успешно сварили суп из желтой груши, хотя разбивать чашу было ошибкой, но раз все это сделано с сыновней любовью, то заслуги искупают ошибки, конечно же, не нужно за это награждать, но и дальнейшее расследование, пожалуй, уже не нужно. –Точка зрения старшей принцессы заключается в том, что если отец-император будет следовать закону, то семья Вэй потеряет всякую надежду? – язвительно заговорил наследник престола, стоявший около императора. – Если они так легко теряют надежду, в таком случае преданность семьи Вэй, пожалуй, может вызвать некоторые сомнения. Услышав это, старшая принцесса подняла взгляд на наследника престола, в ее глазах стыл холод: –Хуаньэр, твои слова неподобающие. Называя его Хуаньэр, она просто подчеркивала их статусы, пусть наследник престола и был наследником престола, она в конце-концов его старшая, пусть даже наследник престола и возражал ей, однако он должен был быть при этом очень учтивым. Присутствующие при дворе были проницательны и сразу поняли смысл слов старшей принцессы. Выражение лица наследника престола отразило смятение. Затем он услышал, как старшая принцесса сказала: –Сейчас в семье Вэй, во всем их роду, остался лишь один мужчина – четырнадцатилетний Вэй Юнь, так ради чего мы будем жертвовать им? Ради того, чтобы защитить мою страну Великую Чу, именно вы сейчас находитесь в Хуацзине, все стоящие здесь, одетые в роскошные одежды милостивые господа и мы, носящие фамилию Ли, императорский род! – внезапно резко заговорила старшая принцесса и вслед за этим задала вопрос. – Ваше Высочество наследный принц, если ты все еще называешь это «легко», тогда скажи мне, чем же в итоге стоит пожертвовать, чтобы сказать «непросто»? Вода может нести лодку, но она может и опрокинуть ее, император пусть и хозяин Поднебесной, но он тоже и правитель. Правителю необходимо быть гуманным и заботиться о народе, что же будет, если все время позволять всем жертвовать ради наследника престола? – холодно говорила старшая принцесса. – Я все же хочу спросить – этой идее Вас обучил тайфу или же Вы самолично размышляете над этом? –Такие взгляды этот старый слуга никогда не преподавал. Только старшая принцесса закончила говорить, как тотчас же холодно заговорил тайфу Се, выражение лица наследника престола было сконфуженным, и как раз он собирался что-то сказать, как старшая принцесса отвернулась, ее лицо выражало скорбь, однако она все же сказала императору: –Ваше Величество, если целая семья осталась на поле боя в кровопролитной битве, а после них остался единственный сирота, почему же женщинам нужно терпеть все тяготы жизни? Если четыре поколения сражались сто лет, и при этом они не предоставляют своим потомкам ни единого шанса на ошибку, то наша императорская семья поистине недобрая! Именно с этой заботой Чанмин пришла, несмотря на указ Вашего Величества о заключении. Умоляю Ваше Величество освободить Вэй Юня ради четырёх поколений преданных душ и века праведности семьи Вэй! Старшая принцесса громко кричала лежа ничком, тайфу Се, стоя рядом с ней, устало заговорил: –Ваше Величество, согласно законам нашей династии, если единственный сын совершит преступление, а у него есть родители, нуждающиеся в поддержке, ему должно быть позволено заботиться о них до самой смерти, прежде чем он будет наказан, таковы этические законы нашей династии. Сейчас Вэй Юнь не совершил никакого преступления, но именно он терпит то, во что был вовлечен своим отцом, к тому же он является единственным наследником семьи Вэй, в семье Вэй есть и восьмидесятилетняя его бабушка, и двухлетний ребенок, из любви и по справедливости следует помиловать Вэй Юня. Прошу Ваше Величество проявить милосердие, – с дрожащим голосом, всхлипывая, он медленно опустился на колени, – пощадите единственного наследника семьи Вэй! Император молчал, потом он вздохнул, повернулся, оглядывая всех кругом: –Что милостивые господа сановники думают по этому поводу? –Ваше Величество, – подал голос гогун Яо, – Вашему Величеству известно, как велика потеря этих элитных войск для императорского двора? Семьдесят тысяч людей, все по вине Вэй Чжуна были погребены в долине Байди, в семье Вэй умерло семь человек, их жизни – это их жизни, но как же жизни всех погибших семидесяти тысяч – они не важны? Эти семьдесят тысяч лишились жизни, так что просто не нужно никого привлекать к ответственности?! Император нахмурился, но промолчал. Старшая принцесса, подняв голову, быстро посмотрела на императора, ей было ясно намерение императора, к этому моменту вся его выдержка уже достигла своего предела. Император, вполне возможно, уже давно знал обо всех тех вещах, которые нельзя было выносить на поверхность, даже если их нельзя назвать абсолютно ясными, однако все же он уже мог построить догадки. Он ждал, чтобы кто-нибудь предложил ему выход, и он уже намеревался войти туда, однако сейчас ему снова преградили дорогу, так почему же ему сейчас не гневаться? Старшая принцесса, почувствовав намерения императора, поспешно сказала: –Ваше Величество, это дело касается семьи Вэй, почему бы Вам не подойти к дворцовым воротам и не встретиться с женщиной из семьи Вэй, только встретившись, Ваше Величество действительно ясно поймет, почему мы все еще стоим здесь на коленях и умоляем Ваше Величество о пощаде! Император долго смотрел на старшую принцессу, затем вздохнул: –Раз уж старшая принцесса пригласила меня, Чжэнь, конечно же, пойдет и посмотрит. Сказав это, он поднялся и повел всех за собой к дворцовым воротам. Сейчас лил проливной дождь, дождевые капли крупные как горох били по телам, и это была неописуемая боль. Члены семьи Вэй, все еще стоявшие на коленях, еле держались, а этот сильный ливень сразу же заставил повалиться почти всех, в конце концов остались лишь Чу Юй, Цзян Чунь и Яо Цзюэ, они, как и прежде, терпели, стоя на одном месте. Чу Юй повернулась и бросила взгляд Яо Цзюэ, увидев, что та, стиснув зубы, тихо трясется, поняла, что она еле держится. Чу Юй вздохнула и сказала ей: –Тебе не нужно больше стоять на коленях, иди отдыхай. –Со мной все в порядке, – осипшим голосом сказала Яо Цзюэ, – не нужно думать, что только ты можешь. Чу Юй, чувствуя некоторое бессилие, как раз собиралась заговорить с ней, когда увидела, как Яо Цзюэ закачалась и упала на бок. Цзян Чунь подхватила ее, а стоявшая поблизости Ван Лань вместе с людьми подошли, чтобы помочь Яо Цзюэ подняться. Ван Лань взглянула своими красными глазами, поддерживая живот, стала уговаривать Чу Юй: –Молодая госпожа, может стоит вернуться... –Всё в порядке. Чу Юй покачала отрицательно головой, она внимательно посмотрела на Ван Лань: –Ты беременна, нет нужды мерзнуть, я останусь здесь. –Пока не вернется Сяо Ци, – взгляд Чу Юй обратился в сторону дворцовых ворот, она спокойно сказала, – я не вернусь. Ван Лань, видя, что она не может уговорить Чу Юй, помогла Яо Цзюэ добраться до ближайшего экипажа и приказала врачу немедленно дать Яо Цзюэ лекарство. Дождь лил, обрушиваясь на них, все сильнее, Цзян Чунь уже тоже не могла терпеть, и в этот самый момент медленно открылись дворцовые ворота. Чу Юй тоже подняла взгляд, она увидела во главе процессии человека в ярко-желтой одежде, его голову венчал мяньгуань, двенадцать нефритовых нитей свисали на его лоб и колебались под порывами ветра, отчего весь его вид выражал скорбь и сочувствие. Позади него стояли старшая принцесса, одетая в роскошную, шитую золотом одежду, и наследник престола в белоснежном чанпао с вышитыми на широких рукавах золотом драконами, а после была гигантская толпа всех этих гражданских и военных чиновников, они выходили один за другим из распахнутых ворот. А напротив них на коленях стояли Чу Юй и Цзян Чунь под ветром и дождем и сто тридцать две ритуальные таблички. Эти две женщины были одеты в белую одежду, а ритуальные таблички были сделаны из черного дерева с золотыми письменами, игра черного и белых цветов в почтительной тишине предстала перед всеми вышедшими так, как будто за воротами дворца был другой мир. С одной стороны – показное процветание живущих; а с другой стороны – гробовая тишина умерших. По одну сторону радость и веселье Хуацзина; а с другой стороны граница была усеяна сваленными в кучу костями. Эти дворцовые ворота словно инь и янь, будто отделяли два разных мира, сто тридцать две ритуальные таблички умерших семьи Вэй вместе с двумя вдовами спокойно смотрели на них, тех, кто стояли за дворцовыми воротами и, кажется, будто спрашивали... Чиста ли ваша совесть? Чу Юй ничего не стала говорить и ничего не делала, когда появился император, она не стала причитать и не стала плакать, она просто спокойно смотрела на императора, и ее взгляд, такой твердый и ясный, был обращен к нему. И в один миг император ощутил себя вернувшимся в свою молодость, как будто увидел Вэй Чжуна в юности. Он был его товарищем по занятиям в юности и компаньоном государя после двадцати лет, после чего он весь свой век посвятил защите страны и погиб на поле боя. Пусть даже он и не понимает, что случилось на границе тогда, но за всю свою жизнь разве правитель не встречал тьмы? Даже можно предложить, что этот генерал, живший праведно, столкнулся с заговором и несправедливостью. Он считал себя хладнокровным императором, однако когда сейчас встретился взглядом со взглядом этой женщины из семьи Вэй, как две капли похожим на выражение глаз семьи Вэй, когда увидел сотни ритуальных табличек, неподвижно лежащих перед ним, и когда увидел ритуальную табличку Вэй Чжуна рядом с этой женщиной, словно привнеся его взгляд, она спокойно и пристально наблюдала за ним... Рука императора наконец слегка дрогнула. И это сцена потрясла не только императора, но и находившихся позади него гражданских и военных чиновников, видя дождь, нескончаемым потоком льющийся с неба, видя ритуальные таблички павших героев в непогоду на земле, они непроизвольно желали, чтобы быстрее прекратился этот дождь с ветром. Наконец все поняли, зачем старшая принцесса направила их сюда. Увидев эту сцену, имеющим хоть каплю совести трудно будет оставить свое сердце каменным. Император шагнул вперед, старший дворцовый евнух пошел вслед за ним, раскрыв над ним зонтик от дождя, в волнении он говорил: –Ваше Величество, будьте осторожны, у Вас под ногами грязная вода. Император молчал, он подошел ближе к Чу Юй, опустил взгляд, смотря на стоявшую перед Чу Юй ритуальную табличку Вэй Чжуна, и хрипло заговорил: –Кто ты из супруг семьи Вэй? –Докладываю Вашему Величеству, эта ничтожная является женой Вэй Цзюня, наследника хоу Чжэньго, дочерью главнокомандующего юго-западным регионом – Чу Юй. –М-м, Чу Юй, – император кивнул головой, в день свадьбы ее молодой муж оставил эту девушку, выполняя приказ, он спешил выехать на поле боя – он слышал об этом. Помнится, он тогда пошутил с Се-гуйфэй, что, вернувшись домой, Вэй Цзюнь определенно не сможет войти в свою комнату. Император собрался с мыслями и, подавив эмоции, спросил: –Ты стоишь здесь на коленях, добиваясь аудиенции у Чжэня, для чего это? –Ваше Величество, эта ничтожная, взяв всю семью, пришла просить Ваше Величество выпустить седьмого молодого господина семьи Вэй Вэй Юня из тюрьмы. –У государства есть законы... –Это отнюдь не ради личных интересов. Чу Юй спокойно смотрела на императора, весь ее вид выражал спокойствие: –Чу Юй происходит из семьи генерала и тоже некогда сопровождала своего отца в военных походах, и считает своим долгом защищать страну и семью. Таковы же и юноши семьи Вэй, юноши семьи Вэй могут умереть, однако они должны умереть на поле боя, а не внутри тюрьмы. –Эта ничтожная всего лишь женщина, она не знает преступлений семьи Вэй, и она также не знает, в чем вина ее деверя, однако она знает, что семья Вэй преданная и непреклонная, если Ваше Величество хочет, чтобы мой деверь поплатился жизнью за преступление, то эта ничтожная просит Ваше Величество дать умереть седьмому молодому господину Вэй на поле боя, чтобы исполнить свое желание защищать свою семью и послужить этим стране. Это были красивые слова. Все присутствующие понимали, что если бы эти слова исходили от кого-то другого, это была бы просто лесть. Однако находясь перед ритуальными табличками семьи Вэй, все собравшиеся понимали, вне зависимости от того какой смысл таился в этих словах, именно таковыми были действия семьи Вэй на протяжении прошедшего столетия. Родившись в семье, посвятившей себя защите государства, они и умирали, защищая государство. И не было никого из мужчин семьи Вэй, кто бы не погиб в бою, так возможно ли было так унизиться, погибнуть от руки подлого человека? Император молчал, его взгляд не отрывался от имени Вэй Чжуна на ритуальной табличке, через довольно долгое время он повернулся и наконец пошел в сторону дворцовых ворот. Двери императорского дворца медленно закрылись за ними, император взмахнул рукавом: –Приведите Вэй Юня во дворец! Эти слова заставили сердце Цао Яня сжаться, он прекрасно знал о том, что в тюрьме Вэй Юня избивали, семья Вэй нажила себе много врагов, и сейчас когда семья Вэй почти погибла, Вэй Юнь стал идеальной отдушиной для них. Все думали, что погребенные в долине Байду семьдесят тысяч солдат разгневают императора, точно также, как в прошлом произошло с делом циньвана. Кто бы мог подумать, что Вэй Юнь действительно получит возможность увидеть императора? Цао Янь уже хотел заговорить, но увидел, как Се тайфу смотрит на него. В его взгляде читалось предупреждение, и Цао Янь вдруг пришел в себя. Не мог сказать, он просто не мог сказать. Ныне император настаивал на встрече с Вэй Юнем, и это дело никак уже не утаить, он не прикасался в тюрьме к Вэй Юню, но сейчас если он заговорит, то одно это уже может свести его в могилу. Цао Янь с мокрым от пота лицом стоял в толпе, ожидая Вэй Юня. Спустя очень долгое время, наконец с улицы стал раздаваться топот ног, а после этого император увидел, как некогда жизнерадостного молодого господина люди медленно вносят на носилках. Его одежда была вся в крови, да и тело не казалось невридимым, истощенное лицо, только глаза, как и прежде, ярко блестели. Выражение лица императора резко изменилось, когда он увидел Вэй Юня в таком состоянии. Однако Вэй Юнь, напрягая все свои силы, поднялся, почтительно преклонил колени на земле и заговорил в земном поклоне: –Седьмой господин семьи Вэй выражает почтение Вашему Величеству! Его голос был хриплым и резко отличался от голоса того наивного молодого человека, какого помнил император. Семья Вэй когда-то пользовалась благосклонностью, и Вэй Юнь был довольно близок к императору. Можно сказать, он наблюдал, как тот взрослел прямо на его глазах. Теперь, увидев это, император стиснул зубы и спросил: –Как ты стал таким? Вэй Юнь промолчал. Император поднял взгляд и сказал: –Глава палаты по уголовным делам, выйди и дай Чжэню ответ, как здоровый человек, придя к тебе, сейчас мог оказаться таким?! –Ваше Величество, подданный не понимает, – глава палаты по уголовным делам рванулся вперед, он начал что есть силы отбивать земные поклоны, – подданный тотчас уйдет и все расследует! Немедленно отправится и все проверит! Император не обратил внимание на суету главы палаты по уголовным делам, он устремил взор своих покрасневших глаз вниз, он спустился по лестнице и подошел к Вэй Юню, тепло заговорив с ним: –Вэй Юнь, сколько тебе лет исполнится в этом году? –Через половину месяца мне исполнится пятнадцать. –Пятнадцать… – вздохнул император, – если сегодня твой дядя-император приговорит тебя к смерти за тягчайшее преступление, ты согласишься с этим? Вэй Юнь выглядел омертвевшими, он поднял голову, его взгляд остановился на лице императора, он был очень спокойным: –Если государь желает смерти подданного, подданный должен умереть, только Ваше Величество, можно ли мне ради памяти Ваших подданных моего отца и старших братьев самостоятельно выбрать себе смерть? –И как ты хочешь умереть? –Я хочу поехать на границу и убить нескольких варваров из племени Ди. Вэй Юнь мощно и убедительно говорил: –Мой отец когда-то говорил мне: даже если мужчины семьи Вэй должны умереть, то они заслуживают смерти только на поле боя. Эти слова полностью совпадали с высказыванием Чу Юй. Император смотрел на него, через очень долгое время он отвернулся от него и, повысив голос, заговорил: –Смотрите, это потомок семьи Вэй, сын Великой Чу! –Ему только четырнадцать лет... Голос императора дрожал, когда он говорил: –Четырнадцать лет! В зале все молчали, стояла мертвая тишина. Как только император произнес слова, все уже поняли его стремление. Семья Вэй была опозорена Цао Янем, Чу Юй стала на колени, тайфу Се аргументированно и решительно отстаивал свою точку зрения, а старшая принцесса привнесла трогательность, это просто была небольшая подготовка для того, чтобы народ, сановники и император смягчились, лишь наследник престола со своими последователями все еще был не согласен, однако вся эта ситуация уже достигла такой точки, что могли ли они что-то сказать по этому поводу? А поэтому оставалось лишь только бесстрастно наблюдать за тем, как император повернулся, его руки опустились на макушку Вэй Юня. –В прошлом Чжэнь разбил пиалу императора, покойный император сказал старшей принцессе, что то, что делал Чжэнь, произошло из-за его почтения родителям, заслуги искупают ошибки, поэтому похвалы не было, но если будет чрезмерное разбирательство, не слишком ли все это было бы удручающе? Чжэнь признателен семье Вэй за ее преданность и пылкость, твой отец, совершив преступление, уже отплатил за него своей жизнью, потому заслуги искупают ошибки, и больше не следует его привлекать к ответственности. А ты… Чжэнь надеется, что ты дальше будешь хорошо жить, возродишь резиденцию Вэй, живя, ты все еще сохранишь и героический дух семьи Вэй. –Сяо Ци, – осипшим голосом заговорил император, – ты понимаешь всю боль дяди-императора? Вэй Юнь понял прозвучавшие слова императора, император спросил его, сможет ли он понять, что будучи императором, он не мог помочь семье Вэй снять несправедливое обвинение и причинил страдания. Вэй Юнь молчал, он поднял глаза и посмотрел на императора, а потом спокойно сказал: –Вэй Юнь многого не понимает и не хочет соваться не в свои дела, Вэй Юню только известно, что Вэй Юнь принадлежит семье Вэй. Правило семьи Вэй – защищать страну и государя, не сожалеть ни о чем ни в жизни, ни в смерти. У императора слегка трепетали руки, наконец он сказал: –Возвращайся домой, найди себе врача, кто бы очень хорошо осмотрел тебя, тот инцидент, который произошел с тобой в тюрьме, посланные мною люди расследуют. –Благодарю Ваше Величество. После того как Вэй Юнь закончил бить челом, прибывшие с ним люди, поддерживая его под руки, помогли сесть в носилки и поспешили вынести его к воротам императорского дворца. А в настоящее время за воротами дворца осталась стоять на коленях одна лишь Чу Юй. После встречи с императором Цзян Чунь больше не могла держаться и упала. Поэтому осталась лишь одна Чу Юй, она все еще стояла на коленях не шевелясь. Ветер и дождь были слишком сильными, она стояла на коленях в каком-то оцепенении, под шум дождя ее сознание то погружалось в сон, то пробуждалось. Порой она чувствовала, что перед ней грозно возвышаются дворцовые ворота, а порой она полагала, что все еще находится в своей прошлой жизни, что она все еще в той ночи, когда была убита Чанъюэ и она стоит на коленях перед дверью Гу Чушэна, плача навзрыд и умоляя его. Это был момент величайшего сожаления и отчаяния в её жизни. А также это стало началом ее освобождения от любви к Гу Чушэну. Ее решение отпустить его брало исток в этом ее стоянии на коленях. Но фактически для того, чтобы отпустить его, ей потребовалось очень много лет. А из-за того, что она слишком много всего вложила в Гу Чушэна, она была как азартный игрок – чем больше вкладываешь, тем труднее расстаться. Ради Гу Чушэна она покинула свою семью и потеряла себя, не понимала, как ей уехать и жить без Гу Чушэна, куда она может пойти? В этом большом мире что она может назвать своим домом? Она привыкла отдавать и она привыкла ждать, день за днем она постепенно растрачивала себя и была похожа на горящую восковую свечу до полного истощения, сжигающую свою плоть и свой дух, и все это исключительно ради Гу Чушэна. Но это действительно больно. Чу Юй была словно в трансе. А в это время, возле дворцовых ворот оказался Вэй Юнь, он уже слышал обо всех событиях, связанных с Чу Юй, и когда в конце концов оказался перед дворцовыми воротами он крикнул, останавливая паланкин: –Остановитесь. Говоря это, он поднял руку и обратился к стоявшему рядом старшему дворцовому евнуху, держащему зонтик: –Отдай мне зонт, я пойду. –Но ноги молодого господина... Взгляд старшего дворцового евнуха опустился на ноги Вэй Юня, его ноги были все в синяках и рубцах, он видел их абсолютно ясно. Вэй Юнь потряс отрицательно головой: –Я не могу вернуться домой в таком униженном состоянии, моя семья может беспокоиться. Закончив говорить, он привел в порядок свою одежду, закрыв ею свои раны на теле, заново завязал волосы лентой. Таким образом его облик наконец-то перестал быть таким жалким, кроме того, он одолжил носовой платок, намочил его дождевой водой, стер с лица кровь и вытер дочиста всю грязь. В конце концов он взял протянутый ему зонт и пошел к дворцовым воротам. Ворота дворца медленно распахнулись, и он увидел Чу Юй, стоящую на коленях в белых траурных одеждах в окружении ритуальных табличек предков. Ее лицо раскраснелось, как будто она побывала на морозе с ветром, у нее начался сильный жар, выражение ее лица было несколько затуманенным, а взгляд ее был так расфокусирован, что она даже не заметила его появления. У Вэй Юня сильно сжалось сердце, однако выражение его лица так и осталось невозмутимым, он раскрыл зонт и, сдерживая острую боль в ноге, шаг за шагом пошел в направлении к Чу Юй. Зонт раскрылся над Чу Юй, защищая ее от проливного дождя, Чу Юй почувствовала, что перед ней стоит человек. Она подняла голову и увидела юношу, который держал над ней зонт, его длинное тело было уже сформировавшимся, но черты его лица все еще были детскими, хотя красивыми и изящными, а легкий прищур в уголках глаз придавал ему естественное обоняние. Его взгляд остановился на ней, и выражение его лица сразу же стало мягким. –Невестка, – спокойно заговорил он, укрывая ее от дождя и ветра, звук его голоса был теплым, словно он панически боялся ее потревожить: – Пойдем домой. Пойдем домой. Чу Юй резко пришла в себя, словно её прошлое унесло порывом ветра. Она пристально посмотрела на молодого человека перед собой. Точно – эта жизнь отличалась. Она не вышла замуж за Гу Чушэна, она еще не выпрямила все острые углы, она была молодой госпожой резиденции Вэй, она вышла замуж в аристократическую семью. Она расслабилась, она видела терпеливый, теплый выразительный взгляд юноши, но внезапно почувствовала, как в ней поднимается и клокочет обида, она устремила свои покрасневшие, наполненные слезами глаза. –Наконец-то ты пришел... – она придумала предлог, чтобы скрыть свое горе, – я стою здесь уже давно на коленях, и у меня все болит. –Тогда протяни мне руку, я помогу тебе встать, – Вэй Юнь подал ей руку, а потом серьезно сказал: – Невестка, я вернулся. Он вернулся живым, и в этой жизни никогда не позволит своим домашним претерпевать мучения.