Глава 15 — Глава 15

Глава 15 Как только слова стихли, Чу Юй неожиданно повернулась и поспешила сказать помощникам: –Откройте ворота, приготовьте вино и дайте мне полынь! Сказав эти слова, Чу Юй распорядилась, чтобы люди заняли свои места, в то же время она пересматривала вещи, которые необходимо было использовать. Цзян Чунь подошла к третьей молодой госпоже, Чжан Хань, и спокойно произнесла: –Действительно ли третья младшая сестра хочет это сделать? На лице Чжан Хань появилось выражение попавшего в затруднительное положение человека, Цзян Чунь продолжила говорить: –Третий молодой господин глубоко любил и был предан младшей сестре, сейчас он вернулся, а ты совсем не желаешь повидаться с ним? Глаза Чжан Хань покраснели, склонив голову, она сказала: –Вторая старшая сестра, ты же понимаешь мою ситуацию... Если я не буду решительной, то как же моя семья простит меня? Цзян Чунь ничего не сказала, будучи дочерью наложницы, она, естественно, ясно понимала ситуацию. Она сама потому-то и искала смерти, разве она не задумывалась об этом сама? Сейчас ее муж уже мертв, семью Вэй определенно назначат виновной. Разве непонятно, что истребление семидесяти тысяч элитных войск – это огромное преступление? Либо они сами разорвут все связи с семьей Вэй и возвратятся в родительские семьи, либо же родительские семьи, захватив инициативу и опережая их, разорвут отношения с ними, дабы показать императору свою верность. Ныне материнские семьи пока еще не выразили свою точку зрения, но только потому что Вэй Юнь еще не вернулся в столицу и не связался с ними, а само это дело еще не прояснено. Цзян Чунь замолчала на долгое время, но все же потом сказала: –Это только встреча, на что она способна повлиять? Третья младшая сестра, у вас сейчас от страха глаза велики, боюсь, что все это слишком. –Не говоря об остальных, – Цзян Чунь вздохнула, – тебе следует подумать о Линшу, если Линшу узнает, что ты не захотела отдать последнюю честь его отцу, что он подумает? У Чжан Хань застыло лицо. В нерешительности она бросила взгляд на стоявшую рядом шестую молодую госпожу Ван Лань, у них никогда не было собственного мнения, заметив, что Яо Цзюэ и Се Цзю не хотят ничего иметь общего с семьей Вэй, чтобы не запачкаться, они сразу же растерялись и стали подражать им. Сейчас же Цзян Чунь заставила их вспомнить о собственных детях. Ребенка они не смогут забрать, они не могут ради детей пожертвовать собственным будущем, однако они не хотели, чтобы дети считали их самих бессердечными людьми. –Иди и встань рядом. Цзян Чунь посмотрела на Се Цзю и Яо Цзюэ, но хлопала по плечу она Чжан Хань: –Сейчас молодая госпожа не допустит того, чтобы вы не встали рядом, не нужно ей сопротивляться, даже Се Цзю и Яо Цзюэ должны будут ей уступить. Семьи Се и Яо – большие рода, если Се Цзю и Яо Цзюэ уступят, тогда и они, естественно, не будут так упорствовать. Чжан Хань медлила несколько мгновений, наконец-то прошла вперед, встав позади Чу Юй. Цзян Чунь, подойдя к Се Цзю и Яо Цзюэ и весьма почтительно склонившись, попросила их, спокойно сказав: –Все эти ненужные слова, мне же незачем их произносить? Се Цзю и Яо Цзюэ ничего не сказали, а в это самое время снаружи стали доноситься звуки ударов гонга – расчищали дорогу. Яо Цзюэ подняла брови и уже собиралась ругаться, когда Се Цзю неожиданно схватила ее за руку. Се Цзю целую вечность пристально смотрела на ворота и не спеша заговорила: –Не нужно спорить с сумасшедшими, если в твоей семье начнут спрашивать, расскажи все правдиво и искренне. Услышав эти слова, Чу Юй повернула голову в толпе и посмотрела в ту сторону. Се Цзю выпрямила спину, выражение ее лица было спокойным. Чу Юй кивнула ей головой, а потом отвернулась. Се Цзю слегка растерялась, она не поняла, что имела в виду Чу Юй. После того как Се Цзю и Яо Цзюэ подошли и встали за спиной Чу Юй, все было подготовлено, снаружи приближался звук гонга, главные ворота медленно распахнулись. Ярко-красные большие ворота заскрипели, открывая сцену с улицы. В этот момент по обе стороны улицы шумно толпился простой народ, а за воротами стоял молодой человек в траурной одежде, его волосы были высоко подняты и их обхватывала белая повязка, а еще одна белая повязка пересекала его лоб и была завязана в тугой узел на макушке. Ему на вид было не больше четырнадцати – пятнадцати лет, бледный цвет лица, под глазами чернели круги, кости выпирали на худом лице, выражение лица было спокойным, трудно было выразить словами, но как будто всю его фигуру словно окружало дыхание смерти. Как будто из ножен извлекли меч с ледяным сиянием. В его руке была ритуальная табличка, позади него следовали семь гробов, один сразу за ним, а другие шесть по два в ряд, длинными рядами приближались издалека шеренгами люди. Ритуальные бумажные деньги кружились в воздухе, застилая все небо, ни один человек на улице не разговаривал, тишина была такая, как в городе-призраке, но перед кем бы не проезжали гробы, простой народ по обе стороны опускался на колени, после чего люди начинали плакать. Звуки рыданий прорвали мертвую тишину, и люди позади последовали этому примеру. Чу Юй увидела, как люди на улице подобно набегающим волнам опускают головы и становятся на колени, звуки плача долетали издалека и оглашали весь город. Чу Юй сжала кулаки в рукавах, стараясь сохранить спокойствие и серьезность, не теряя при этом своего достоинства Услыша плач, она неожиданно признала, что все не так уж и плохо, как она себе нафантазировала. О жертвах семьи Вэй не помнит ни императорский двор, ни чиновники, ни аристократия, ни император, однако на земле государства был еще простой народ, а они сохранили это в своем сердце. Чу Юй почувствовала, как на глаза, устремленные на Вэй Юня, навернулись слезы, она смотрела на молодого человека, несшего ритуальную табличку, и он, разумеется, медленно приближаясь, смотрел на нее. Кажется, что его взгляд пересекал тысячи рек и гор, а потом мгновенно он увидел ее, и выражение лица этого молодого человека изменилось. Он подошел к ней, опустился на одно колено и, склонив голову, громко заговорил: –Вэй Юнь из семьи Вэй вернул отца и старших братьев! В тот миг, когда голос стих, гробы с гулким звуком опустились на землю, взгляд Чу Юй упал на них, у нее затряслись губы, она приоткрыла рот, думая что-то сказать, но ничего так и не было сказано. Она ошибочно думала, что сама сделала абсолютно все, однако в тот момент, когда Вэй Юнь опустился на колени, она вдруг вспомнила. В прошлом этот же молодой человек сообщил ей, также опустившись на колено перед ней, как и сегодня... Заместитель командующего получил приказ немедленно выступить в военный поход, я здесь для того, чтобы передать этот нефрит молодой госпоже и уверить госпожу в том, что он возвратится с победой, и ей не нужно беспокоиться. Возвратится с победой… Не нужно беспокоиться. Чу Юй спустилась по ступеням, она положила руку на гроб и медленно закрыла глаза.