Глава 12 — Глава 12

Глава 12 Лю Сюэян была настолько потрясена словами Чу Юй, что еще долгое время не могла прийти в себя, потом она тоже долго успокаивалась. Семья Вэй пережила много взлетов и падений, и хотя она была выходцем из литературного клана, однако в юном возрасте, выйдя замуж в семью Вэй, она претерпевала вместе с семьей Вэй ее взлеты и падения. Несмотря на то, что Вэй Юнь в своем сообщении написал всего лишь одну фразу, однако опираясь на многолетний опыт и интуицию, Лю Сюэянь также понимала, что сейчас вся семья Вэй находится под мечом и при любой неосторожности будет обречена на гибель. Она посмотрела на Чу Юй, которая сохраняла спокойствие в отличие от нее, и серьезно сказала: –Иметь такую дочь – удача для резиденции Вэй. Если резиденция Вэй сможет благополучно пережить эту катастрофу, то мы будем нести за тебя ответственность. Услышав эти слова, Чу Юй улыбнулась, Лю Сюэян же неожиданно позже произнесла: –Я немедленно соберу молодых господ, и мы поспешно отправимся в Ланьлин, ты, оставаясь в столице и занимаясь делами, – будь осмотрительна, если будет необходимо, я смогу привезти обратно старую госпожу. Ныне резиденция Вэй полностью передается в твое управление, тебе нужно публично объявить, что я, взяв с собой детей, отправляюсь в путешествие. –Матушка, будь осторожна в пути. Чу Юй поклонилась, Лю Сюэян, больше ничего не говоря, немедленно приказала солдатам оцепить каждый из двориков, после чего, взяв с собой людей, прошла в дом, где находились пятеро мальчиков, и, забрав их оттуда немедленно, в ночь выехала из дома. Чу Юй стояла в главных воротах, провожая Лю Сюэян, ради того, чтобы предотвратить слежку, она в итоге выслала наружу три экипажа, направив их в разные стороны. После того как она проводила Лю Сюэян, Чу Юй вернулась в свои комнаты и сразу же услышала какой-то галдеж на заднем дворе, Ванъюэ подошла к ней и невозмутимо заговорила: –Лян-ши услышала, что госпожа уехала из резиденции, и сейчас шумит, требует Вас. Несколько молодых дам поочередно приходили и просили о встрече с госпожой. –Не нужно беспокоиться о молодых дамах, Чанъюэ, – позвала Чу Юй стоявшую неподалеку с мечом в руке Чанъюэ, она стал инструктировать ее: – Ты немедленно отправляешься в резиденцию Чу, одолжи у них сто человек из домашней охраны на эту ночь, но об этом должен знать только отец, остальным знать нельзя. Чанъюэ откликнулась и, сразу же развернувшись, вышла из резиденции Вэй. –Принеси приходно-расходную книгу, идем повидаться с Лян-ши. Чу Юй проследила взглядом за вышедшей Чанъюэ и немедленно, взяв с собой Ванъюэ, вышла из зала. Вэй Ся и Вэй Цю вместе с начальником охраны Вэй Юньланом привели с собой две шеренги солдат, торопливо расставив их вокруг места жительства Лян-ши Лян-ши по-прежнему продолжала скандалить, когда Чу Юй вошла, она с возмущением сказала ей: –Чу Юй, ты что делаешь?! Где госпожа? Я хочу сама спросить ее! –Госпожа срочно отправилась по одному делу, сейчас я уполномочена руководить резиденцией Вэй. Чу Юй прошла мимо нее, подойдя к главному месту, она села на него. Ванъюэ стояла позади нее, держа в руках приходно-расходную книгу, Лян-ши только увидела книгу в ее руках, как выражение ее лица изменилось. Она все еще, преодолевая себя через силу, продолжила говорить: –Почему госпожа передала руководство резиденцией Вэй тебе, младшей, у которой молоко на губах не обсохло? Я больше двенадцати лет управляла хозяйством в резиденции Вэй, если же у госпожи было бы какое-то серьезное дело, прежде бы она посоветовалась со мной. Боюсь, что ты арестовала госпожу и, отстранив ее от всего, стала здесь командовать. Выслушав ее до конца, Чу Юй не стала сердиться, она взяла чашку с чаем, слегка пригубила ее: –В конце концов ты образованный человек. С этими словами она подняла голову и спокойно взглянула на Лян-ши: –Почему госпожа искала меня, а не тебя, тебе разве не ясно? Тебе нужно просто сказать – ты сознаешься сама или все же хочешь, чтобы я показала счета? Чу Юй говорила, не повышая голоса, и голос ее был спокойным и ровным, однако именно такое спокойное отношение и казалось исключительно мощным. В душе Лян-ши стремительно рос ураган, она смотрела на приходно-расходные книги и понимала, что, пожалуй, Чу Юй уже провела ревизию по счетам. Однако когда она успела провести ревизию? Она вполне очевидно приняла все меры предосторожности и не видела никаких знаков, что Чу Юй проверяла приходно-расходные книги... Она сжала губы, ничего не говоря, Чу Юй подняла на нее взгляд: –Хватит, я не буду много разговаривать, все эти годы ты присваивала себе серебряные ляны в резиденции Вэй, в итоге – двадцать восемь тысяч серебром, завтра я посещу твоего старшего брата. А ты, – Чу Юй пристально и долго смотрела на нее, потом спокойно сказала: – Завтра на рассвете я под конвоем сдам тебя местным властям, и тебя накажут согласно закону. Услышав это, Лян-ши побледнела. Получая в резиденции Вэй на протяжении многих лет уважительное отношение, она почти забыла о своем статусе наложницы. В резиденции Вэй не уделяли должного внимания статусу официальных или неофициальных союзов, ее трое детей в резиденции Вэй ничем не отличались от детей законной жены, а у Лю Сюэян к тому же был мягкий характер, она не интересовалась хозяйственными делами, потому вплоть до того, что все в семье, включая ее саму, забыли о ее статусе наложницы. Она, несомненно, из-за питаемой к ней благосклонности имела определенный статус, но закон тем не менее вполне четко указывал, чем она отличается от законной жены. Проворовавшийся раб получал пятьдесят палок и клеймо на лицо; если же это будет наложница, то ей дадут тридцать палок и клеймо на лице. Тридцать ударов палки. Для обычной женщины – это ли не высочайшее повеление умереть? Без разницы. Лян-ши часто дышала, когда Чу Юй поднялась, она не находя себе места от беспокойства заговорила: –Нет! Молодая госпожа! Вы не можете так! Чу Юй была схвачена за рукав и встретилась с нетерпеливым взглядом Лян-ши, в глазах Лян-ши стояли слезы, а голос дрожал: –Молодая госпожа, я мать трех молодых господ, если Вы сделаете так, когда они вернутся, они будут разочарованы! Вот почему так было раньше, Лю Сюэян и Вэй Чжун всегда уважали ее из-за этого. В семье Вэй было семеро сыновей, каждый из них был выдающимся человеком, Вэй Чжун и Лю Сюэян не видели оснований разделять их на законных и незаконных детей, в конце концов на фронте они были именно одной семьей, вот поэтому к матерям всех этих детей они также относились весьма уважительно. Если бы это было обычное время, Чу Юй согласилась бы, что это был весомый повод для того, чтобы быть терпеливой и уступчивой по отношению к Лян-ши, однако она знала что сотворит Лян-ши в будущем, и она не могла дать ей еще больше обнаглеть. Поэтому она сказала: –Я не считала проступков, которые ты не совершила. Все преступления, в которых тебя сейчас обвиняют, – это твои прошлые преступления, Лян-ши, человек должен осознавать последствия своих действий, поскольку ты это сделала, наберись смелости и возьми на себя ответственность. –Относительно трех молодых господ... Чу Юй поджала губы, чувствуя в душе немного жалости, но все-таки произнесла: –Почти наверняка они поймут. Кончив говорить, Чу Юй подняла руку и приказала вытащить Лян-ши. Лян-ши пронзительно завизжала, а стоявшая невдалеке стайка молодых супруг испугалась, услышав эти звуки. Приняв меры относительно Лян-ши, Чу Юй повернулась и прямо пошла в дом ко второй молодой госпоже – Цзян Чунь. Эта молодая госпожа происходила из семьи военных, однако она была всего лишь дочерью наложницы, и по этой причине сохраняла спокойствие, пусть даже все вокруг утопало в гомоне. Она была одета в скромный халат, сидела, выпрямившись перед столом, на коленях у нее лежал длинный меч, она смотрела спокойным выражением лица с того момента, как Чу Юй вошла в дверь. Чу Юй молчаливо смотрела на нее, стоя в дверном проеме, она, конечно же, вышла замуж в резиденцию Вэй, однако очень мало общалась с молодыми супругами, и сейчас она впервые формально смотрела на Цзян Чунь и была немного изумлена увиденным. Цзян Чунь не была рождена красавицей с изящными чертами лица, однако в ее внешности была своеобразная решимость. Она только что проснулась сейчас, волосы были еще распущенными и закинуты за спину, она спокойно сидела, и это создавало дополнительное настроение. Однако ее тело слегка трепетало, и было очевидно, что она с большим напряжением сдерживается, Чу Юй так и стояла перед дверью, не делая никаких движений, через некоторое время Цзян Чунь заговорила первой: –Вне зависимости от сообщений о жизни и смерти молодая госпожа может смело мне его сообщить. Взгляд Чу Юй упал на меч на коленях Цзян Чунь. В своей предыдущей жизни Цзян Чунь умерла, перерезав себе горло, возможно, выходя замуж за Вэй Шу, она всегда была готова сопровождать его и в жизни, и в смерти. Поэтому Чу Юй слегка улыбнулась: –Новостей пока нет, сейчас только известно, что они заперты в долине Байди, я просто жду наиболее худшего развития событий. Дождемся завтрашнего дня, возможно, будут какие-то новости, однако вне зависимости будут они живы или мертвы, прошу старшую сестру помочь мне. Дослушав ее слова, Цзян Чунь слегка растерялась и только пробормотала: –Пока новостей нет... Это была лучшая новость. Чу Юй кивнула головой соглашаясь, по правде говоря, она тревожилась о Цзян Чунь, и всего лишь просто пришла сюда посмотреть на нее, также заодно предупредить Цзян Чунь, чтобы она не совершила ничего экстремального. Увидев, что Цзян Чунь выглядит более-менее сносно, она уже повернулась, намереваясь уйти, в результате даже не сделав шага, она услышала позади себя шаги и голос Цзян Чунь: –Я составлю тебе компанию в ожидании. Чу Юй немного удивилась, но, увидев твердое выражение лица ее визави, в итоге кивнула в ответ. На следующее утро Чу Юй получила второе письмо от Вэй Юня. Почерк на письме был пропитан фальшью, как будто человек, написавший это, никак не мог решиться сесть и написать. Отец и старший братья погибли, остался только Вэй Юнь, сейчас тела положены в гробы, возвращаюсь, сопровождая их. Все предопределено. Чу Юй долго смотрела на письмо, долгое время ничего не говоря, Цзян Чунь прочла строки и неожиданно упала в обморок. Чу Юй сдержала свои пустые фантазии. Отдав слугам распоряжение хорошенько позаботиться о Цзян Чунь, она вернулась в свой кабинет. Поскольку она подготовилась заранее, она была внешне невозмутима, однако сердце ее было в смятении. Она взяла кисть, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и начала писать ответ. Не волнуйся, не бойся, ждем возвращение господина. Это письмо проделало долгий путь, и на второй день в сумерках попало в руки Вэй Юня. Тогда он уже не спал несколько последних дней, одетый в траурную одежду, он тащил на себе таблички с именем умершего отца и старших братьев, идя по казенному тракту с семью гробами. Он, по правде говоря, не понимал, где он и куда он шел. Возвращается домой? Однако отец и старшие братья мертвы, оставив его одного, как он с таким лицом может вернуться домой? И после возвращения домой как он сможет противостоять оставшимся невзгодам? Обвинения Яо Юна и наследника престола все еще были яркими в его памяти, его отец, идя напролом, преследовал остатки разбитой армии и угодил в засаду, что привело к крупному военному поражению. Из-за молодости его не было на передовой, он не понимал, что произошло, он лишь знал, что его отец со старшими братьями были не такими людьми, которые бы могли совершить подобное, однако такой довод в споре особенно бессилен. В первые четырнадцать лет он прожил мирную жизнь. Даже на поле боя его всегда защищали отец и старшие братья. Теперь ему внезапно пришлось столкнуться со всем этим, и его разум был пуст. Он возвращался домой с мертвыми телами из долины Байди, и он весь путь думал, почему они не позволили и ему умереть вместе со всеми? Эти таблички с именами умерших были слишком тяжелы для него. Но в этот самый момент офицер из передового отряда передал ему письмо из дома. Женский почерк по сравнению с предыдущими ее письмами был серьезнее и особенно решительным. Не волнуйся, не бойся, ждем возвращение господина. И в один миг, как будто кто-то встал встал перед ним и разделил с ним его огромное и тяжкое бремя. Губы Вэй Юня тряслись, он сжал развернутый лист и через довольно долгое время закрыл глаза. Последние лучи заходящего солнца были подобно каплям крови, а он держал в руке весточку из дома, так как будто это большое сокровище. Ему нужно вернуться. Пусть отца и старших братьев уже нет, но все еще есть и стар и млад, и они ждут его возвращения домой.