Брови моей мачехи дрогнули, однако ее лицо не выдало ее изумления.
— Она и правда все знает. Мне сказали, что ты так отреагируешь — так и случилось, — пробормотала она еле слышно.
Ее глаза смотрели куда-то сквозь меня. Она слегка повернулась в сторону толпы и крикнула:
— Что это за лекарство такое, что ты так побледнела, Першати?
Когда она повысила голос, проходящие мимо аристократы покосились в нашу сторону.
Я была убеждена. Красная жидкость в тонкой оболочке. Это определенно была пилюля из крови Айлетт.
«Откуда это здесь взялось?»
Я стиснула зубы и с подозрением уставилась на мачеху.
— Ты довольно сильно взволновалась всего лишь из-за пилюли, — равнодушно отметила она. В ее голосе не было никаких эмоций.
— Как долго у тебя лежит это лекарство?
Я была обязана знать. Если оно лежало у нее со смерти отца, то…
Мачеха резко выдернула свою руку из моей хватки:
— Першати, ты только что спросила меня, принял ли виконт это лекарство перед тем, как умереть.
Она хохотнула и, силой разжав мою ладонь, впихнула в нее две таких же пилюли.
— Я хочу спросить то же у тебя.
— Что?
— Что это за лекарство?
Что она делает? Она притворяется невиновной? Я не сдержала смешка, наблюдая за ее поведением:
— Это я должна спрашивать тебя об этом. Все видели, как ты вытащила это из своей сумочки. Ты принесла это сюда. Думаю, ты лучше меня знаешь, что это.
— Да, я принесла это.
Ее дрожащие глаза расширились. В них мелькнула искра безумия.
— Из твоей спальни.
«Что?»
Я была настолько ошеломлена, что не смогла ничего ответить.
Люди, косящиеся на нас, теперь остановились окончательно, чтобы понаблюдать за происходящим. Я почувствовала, как Адеус, Теодор и Селфиус пошли в мою сторону.
— Если быть точнее, это было спрятано в нижнем ящике твоей спальни. Когда я нашла ее, то решила принести сюда, — сказала мачеха, опуская глаза на пилюли.
Все проследили за ее взглядом и теперь смотрели на мою ладонь.
Мое тело сковало, словно меня облили ледяной водой.
— Как она посмела обвинять великую герцогиню? Она пытается оклеветать ее? Ее светлость? — злобно спросил Селфиус, хмурясь от нелепости ситуации.
Однако моя мачеха не поменялась в лице, как будто ожидала такой реакции.
— Горничная, убирающая твою комнату, нашла это и принесла мне. Этим занималось около десятка девушек, так что ты можешь спросить у них, говорю я правду или лгу.
— Прости?
Она повернулась к Селфиусу, однако ее голос оставался достаточно высоким, чтобы ее слышала и толпа тоже:
— Я знаю, что молодой господин Лапилеон очень бережет Першати, то есть ее светлость. Когда я пришла к своей дочери с визитом, меня выставили за дверь.
— Потому что вы вели себя неуважительно по отношению к ее светлости.
— Да, однако это больше нельзя держать в секрете. Правда должна быть открыта. Или семья Лапилеон планирует и дальше скрывать это злодеяние ради защиты ее светлости?
Я быстро встала перед Селфиусом, закрывая его своей спиной, и покосилась на Теодора, намекая, чтобы он не вмешивался. Из-за слов мачехи, чем больше Лапилеоны будут пытаться вступиться за меня, тем больше будет казаться, что я принимаю эту вину. И мачеха использовала этот факт ради своей выгоды.
Она даже сказала «скрыть злодеяние». Она прекрасно понимала, что делает, используя подобные провокационные выражения.
— «Скрыть злодеяние»? Нет никаких доказательств, что эти пилюли вообще мои. Кто знает? Кто-то мог подложить их в мою комнату, пока меня там не было.
— Кто бы стал делать такое, Першати?
— Ты, в первую очередь. К тому же, есть еще кое-кто, кого можно подозревать.
Мачеха нахмурилась.
— Рейна могла это сделать, — сказала я.
О третьем подозреваемом я умолчала.
«Мой отец мог взять эти пилюли, чтобы покончить с жизнью».
Я должна была учитывать и наихудший вариант тоже. Это могло быть не просто предположением, а реальностью.
Мачеха знала, что отец регулярно принимал лекарства. И его смерть была внезапной. Были признаки, что он умер в муках, но никаких следов убийства или отравления ядом. Прими он кровь Айлетт, это объяснило бы появившуюся без причины боль.
«Она специально вытащила эти пилюли именно сейчас. Чтобы меня спровоцировать».
Я понятия не имела, откуда она знала, что я была в курсе этого наркотика. Ее намерения были очевидны.
«Она хотела меня задеть. Как она посмела?»
В груди стремительно разгоралась ярость. Однако чем эмоциональнее я отреагирую, тем хуже станет мое положение. Я глубоко вдохнула и, сощурившись, посмотрела на мачеху.
— Немногим спустя брака Рейна устроилась на работу фрейлины принцессы во дворец. Принцесса также это знает.
— Я слышала, что ты сначала уволила персонал, а затем наняла его обратно. Это значит, что ты, скорее всего, припрятала пилюли в моей комнате до того, как это случилось.
— Боже.
— И, раз уж ты говоришь, что все выходящее из моей комнаты — мое… — я одарила мачеху ледяным взглядом, — тогда Сиф принадлежит Рейне. Однажды я видела его выходящим из ее комнаты.
Пальцы мачехи дрогнули. Люди вокруг нас начали шептаться. Она попыталась оставаться спокойной.
— Это абсурд, — ее бесцветные глаза снова потускнели, лишаясь любых эмоций, — мы же сказали тебе, что ничего такого не было. К тому же, ни Рейна, ни я не знали об этом лекарстве.
— Ох, правда?
— Я достала его, чтобы спросить у присутствующих здесь людей, что это такое.
Аристократы кивнули в знак согласия.
— Но стоило тебе увидеть пилюлю, как ты испугалась и рванула сюда. Ты также грубо схватила мою руку. Как я это вижу, ты прекрасно знаешь, что это за лекарство.
По ее сложенной речи можно было легко сделать вывод, что она готовила все это заранее.
— Но ты все равно собираешься отрицать, что это твое?
Прежде чем я успела ответить, она резко схватила мою ладонь с пилюлями. Ее лицо помрачнело, а сама она словно изо всех сил пыталась сдержать слезы.
— Это лекарство как-то связано со смертью виконта?
У написавшего этот сценарий человека определенно был навык продумывания сюжетных поворотов.
Сейчас вокруг нас собралась толпа, большая, чем во время суда.
— Если это лекарство как-то причастно к его смерти, то… — она отпустила мою руку и, испуганно втянув в себя воздух, прижала обе ладони к своему рту, — ты планируешь использовать оставшиеся пилюли на мне и Рейне?
«Угх, это становится слишком утомительно».
Я цокнула языком и стряхнула пыль с руки, которой коснулась мачеха. Мне казалось, что по коже на ладони словно ползали жуки, и я просто не смогла сдержаться. Ее игра в жертву вынуждала меня захотеть запихнуть эту пилюлю ей в глотку здесь и сейчас.
«Хм? Погодите-ка. Запихнуть пилюлю ей в глотку. А это отличная идея».
Я опустила глаза на таблетки в своей руке.
— Ты не знаешь, что это? — спросила я.
— Нет. Мне очень любопытно это узнать.
— Понятно. Знаешь, я тоже не знаю, что это.
— Что?
— Почему ты так удивлена? Я никогда не говорила, что знаю. Это просто твои безосновательные догадки.
Мачеха скрипнула зубами.
— Не лги, Першати. Как только ты их увидела, ты рванула ко мне и спросила, давала ли я это виконту, а это значит-
— Я не могла не предположить этого. Я совсем недавно узнала, что мой отец принимал лекарства, предотвращающие зачатие, и что они могли вызвать побочные эффекты.
Люди вокруг нас снова принялись бормотать.
— Поэтому, у меня появились подозрения, когда я увидела это в твоих руках. Это логичное предположение. Что-ж, у меня есть идея. Если никто из нас не знает, что это за лекарство… — я сделала шаг к мачехе, — попробуй его сама.
Я протянула пилюлю к ее лицу.
Она быстро отступила. Я была убеждена, что она знала, что это на самом деле яд. Она быстро убрала мою руку от своего лица:
— Першати.
Обновлено: 13.02.2026