Цзян Тао обошла ширму. Цао Ань полулежал, опираясь на подушку, левую руку держал на груди, в которой был телефон, но взгляд у него был отсутствующий, словно в этот момент он был погружен в свои мысли.
Заметив ее, он опустил телефон и спокойно без суеты посмотрел ей в лицо. В его взгляде не было ничего лишнего, только свойственная ему сдержанность, внутренняя собранность.
Она остановилась у середины кровати, бросив взгляд на полуоткрытое одеяло:
— Уже ухожу с дежурства. Зашла посмотреть и проведать. А где дядя Ван?
— Я уже могу сам ходить, — коротко ответил мужчина. — Отпустил его домой.
Операция была малоинвазивной, швы — крошечные, и даже в туалет он уже мог ходить сам. Только вот шагает медленнее, но сопровождение и помощь не нужны.
Цзян Тао нахмурилась:
— Все равно, когда кто-то рядом, проще... хотя бы могут воду подать.
Он перевел взгляд на прикроватную тумбочку, где стояли две бутылки с водой. До них можно было дотянуться, не сходя с места.
Ее доводы тут же потеряли силу. На мгновение воцарилось молчание.
Цзян Тао уже собиралась уйти, чтобы закончить этот неловкий разговор, но тут Цао Ань будто случайно откинулся чуть в сторону, на другую половину кровати, освободив место. Он шлепнул ладонью по матрасу и сказал, не отводя глаз:
— Целый день на ногах. Присядь, если хочешь, поговорим.
Она замерла. Секунду поколебалась и села боком, стараясь держаться на краю. Опустила взгляд, переплела пальцы, а уши пылали так, будто ее кто-то поймал на месте преступления. Щеки Цзян Тао покраснели, что было видно невооруженным глазом. Цао Ань смотрел на нее, а она чувствовала это каждой клеточкой кожи.
Раньше с ним была медсестра с ровным голосом, уверенными руками и профессиональной этикой, а сейчас девушка с пылающим лицом и комком в горле.
— Эти дни я тебя не забирал на работу, — мужчина наконец заговорил. — Бабушка ничего не спрашивала?
Слава богу, хоть что-то сказал — в тишине было трудно дышать. Цзян Тао облегченно выдохнула, помотала головой, а потом объяснила:
— Я не хотела, чтобы она волновалась. Сказала, что ты на стройке очень занят, что у тебя много работы.
— До этого ведь находил время, — заметил он. — Вдруг резко пропал, она может и не поверить.
Голос у него был ровный, но в нем проскальзывало что-то... не обида, нет — скорее, ирония, направленная на самого себя.
Стройка находится в пригороде, даже если очень занят, можно найти время для девушки, с которой встречаешься, а внезапное охлаждение и пропажа больше похоже на отказ.
Цзян Тао вспомнила внимательный взгляд бабушки, слегка настороженный. Наверное, она и правда почувствовала неладное.
Тем более, что он даже о поездке на курсы бабушку предупредил, а командировка на неделю без объяснений — тем более повод для переживаний.
— Сказать, что ты в командировке?
— Я завтра сам ей скажу, — покачал головой Цао Ань. — Операция уже позади, она быстро успокоится.
Девушка кивнула. После этого разговор сошел на нет. Наступила тишина, вязкая, как сироп, растекшаяся по палате. После того как они закончили разговор, в палате стало очень тихо, хотя незадолго до этого с соседних коек доносились голоса.
Все люди любопытны, возможно, те, кто лежал в соседних койках, прислушивались к их разговору.
Несмотря на то что они старались говорить тихо, в таких условиях было трудно быть уверенным, что их не слышат.
Цзян Тао взглянула на отражение Цао Аня в стекле окна. Он сидел чуть привалившись к подушке, лицо мягкое в свете лампы, глаза спокойно наблюдают. Что он чувствовал в этот момент, она не знала.
— Ложись пораньше, — тихо сказала она, вставая. — Я домой.
— Напиши, когда доедешь, — отозвался мужчина.
Она кивнула и быстро вышла, пока он не успел снова на нее взглянуть.
Прошло минут десять, когда она уже вышла на своей остановке. Под ночным небом между редкими машинами и мокрым асфальтом она шла и набирала сообщение:
[Цзян Тао: Дошла.]
[Цао Ань: Бабушке пока не говори. Завтра сам сообщу.]
Цзян Тао: Хорошо. Отдыхай, не засиживайся за телефоном.]
[Цао Ань: Ладно.]
На этом все. Больше сообщений не было, поэтому девушка ускорила шаг.
Открыв дверь, она увидела бабушку, сидящую в гостиной. Свет в гостиной был включен. Бабушка сидела на диване и вязала. Взглядом окинула внучку от макушки до носков, мимоходом отметила, что та не выглядела расстроенной. Глаза, правда, блестели... но не от слез.
Они встретились взглядом, но старушка быстро перевела взгляд на кухонное окно, где шторы чуть колыхались от ветерка.
Она ничего не спросила.
Любовь у пары — дело только между ними. В молодости отношения не бывают гладкими, ссоры и холодная война — это нормально, когда придет время, молодые люди сами все расскажут. Но, судя по поведению девочки, она не выглядела обиженной, поэтому бабушка не торопилась расспрашивать. Старые люди многое понимают. Когда придет время, внучка сама расскажет.
На следующее утро, первый день ночного дежурства, Цзян Тао убиралась на кухне и услышала, как в спальне у бабушки заиграл рингтон видеозвонка.
Кто бы это мог быть?..
Неужели... Цао Ань?
Цзян Тао навострила уши.
Из спальни донесся характерный звук — бабушка ответила на видеозвонок. В следующую секунду по квартире разлился ее взволнованный голос:
— Ай-ай-ай, ты что, в больнице? Что случилось-то?!
— Все нормально, все хорошо, — раздался голос Цао Аня, глухой, с характерным эхом из-за пустого коридора в больнице.
Бабушка всплеснула руками от возмущения:
— Эх, ну как же так! Почему заранее не сказал? И сяо Тао молчит! Я-то думала, вы с ней поссорились! Что у вас холодная война!
Цзян Тао: «Мы еще и не встречались по-настоящему, откуда же взяться ссоре?»
— Ладно-ладно, не буду лезть, — бабушка уже смягчилась. — В больницу я, конечно, не поеду, еще хлопот добавлю. Но ты скажи, супчик куриный будешь? Я как раз сварю, пусть внучка принесет!
Цзян Тао закатила глаза.
Почему, почему, стоит кому-то лечь в больницу — куриный суп сразу становится универсальным лекарством от всех недугов?
А ведь у Цао Аня только вчера была операция! Сейчас жирное — вообще противопоказано.
Убедив бабушку на время отложить в сторону народную медицину и лечебную кулинарию, Цзян Тао с легким сердцем отправилась в больницу.
Прошли всего сутки, но за это время Цао Аню стало заметно лучше. Почти такой же, как до госпитализации.
И чем лучше он себя чувствовал, тем меньше ей нужно было думать над тем как позаботиться о нем. Никаких особых слов поддержки — просто дежурное посещение. Все предельно профессионально.
Выходные прошли, и в понедельник утром она снова пришла в больницу пораньше уже для оформления его выписки.
Апрель близился к концу, температура поднялась до девятнадцати градусов. Цао Ань был в легкой куртке, сидел на кровати, слушал ее инструкции. Все общение касалось лечения и ухода за швами, а также периода восстановления.
Цао Ань как пациент задал несколько вопросов.
— Когда можно мочить рану?
— До снятия швов лучше не мочить, чтобы не занести инфекцию. Максимум — обтирания. Если появится покраснение или отек, сразу обращайся в больницу.
— Когда можно будет снять швы?
— Через шесть дней. Можешь придти сюда или в любую клинику — процедура простая.
Он вдруг посмотрел на девушку чуть внимательнее.
В его спокойных, немного прищуренных глазах она прочитала невысказанный вопрос: «А ты умеешь?»
Цзяо Тао умела снимать швы, но была безмерно благодарна за то, что он не задал этот вопрос вслух.
— А когда можно приступить к работе? Вернуться на утреннюю пробежку?
— Через неделю можно возвращаться к легкой работе. Никаких нагрузок или таскание тяжестей. Через две недели допускается легкая физическая активность, но умеренная. Нужно отталкиваться от самочувствия.
Больше вопросов у Цао Аня не было.
Цзян Тао оформила документы, попросила его подписать, и он мог выписаться из больницы.
Все, он свободен. Официально — уже больше не пациент.
Они вышли из палаты. И вдруг у самого выхода он спросил ее:
— Я заберу тебя вечером?
В этот момент она была просто медсестрой и бросила на него неодобрительный взгляд:
— Тебе положен покой. Меньше бегай туда-сюда.
Ни один врач не обрадуется, если выздоровевший пациент снова попадет в больницу по собственной глупости.
Отчитав его, медсестра Цзян Тао пошла дальше по коридору, даже не обернувшись.
Заметив, что ее коллеги все еще наблюдают за ним с медсестринского поста, Цао Ань отвернулся и с выписанным листом направился к выходу.
Обновлено: 19.02.2026