Сянь Юнь Хуа думал и думал, но так и не пришёл ни к какому выводу. К счастью, вскоре Шу Цюэ вошла с едой, прервав его мысли.
— Господин, пожалуйста, откушайте.
Он только что оправился после тяжёлой лихорадки, поэтому на кухне приготовили в основном лёгкие и питательные блюда.
Но даже самая простая еда была несравненно лучше, чем холодные объедки.
Сянь Юнь Хуа уже давно не ел так хорошо. Он опустил взгляд и принялся за еду с особым тщанием.
Порция рисовой каши и две тарелки с закусками — всё было съедено им дочиста.
Когда трапеза закончилась, Шу Цюэ пришла убрать посуду.
Он стоял в стороне, долго колебался, прежде чем наконец спросил:
— …Скажите, сестра Шу Цюэ, кто она?
Шу Цюэ поняла, о ком он говорит, улыбнулась, но не ответила прямо:
— В тот день, когда она захочет, чтобы ты узнал, ты и узнаешь.
Сказав это, она развернулась и вышла.
Весь оставшийся день он провёл в комнате один.
Когда снаружи окончательно стемнело и он поужинал во второй раз, наполнив желудок до отказа, кто-то пришёл с фонарём и велел Сянь Юнь Хуа следовать за ним.
Тайный проход был длинным, и они шли долго, пока наконец не увидели свет.
Дойдя до конца, проводник открыл выход из туннеля и протянул ему свёрток:
— Это принцесса велела передать вам.
Она действительно оказалась принцессой.
Не успев опомниться от изумления, Сянь Юнь Хуа окликнул того человека:
— Твоя принцесса… какая она по счёту?
Тот немного удивился, не понимая, зачем такой вопрос, но всё же честно ответил:
— Четвёртая.
Так это была Четвёртая принцесса.
Сянь Юнь Хуа нащупал в свёртке сухой паёк.
— Передай, пожалуйста, Четвёртой принцессе мою благодарность.
Человек поклонился и исчез в туннеле.
Сянь Юнь Хуа в последний раз оглянулся: за ним возвышались стены, словно вздымающиеся на тысячи саженей, величественные, неприступные.
Затем он развернулся и твёрдым шагом направился в лес.
Родные места, где он думал провести всю жизнь, превратились в кладбище его семьи.
—
Он думал, что никогда сюда не вернётся, но в конце концов вернулся.
А ты?
Дуань И тоже хотел спросить Пэй Юань Лань.
Зачем ты тогда спасла меня?
Но так и не спросил, лишь аккуратно поправил её голову на своих коленях, массируя виски, и непринуждённо произнёс:
— Шестой год Лунъань.
— Помнишь?
Пэй Юань Лань мысленно прикинула: шестой год Лунъань — это четырнадцать лет назад.
Ей тогда было всего девять, а сейчас уже двадцать три — что она могла помнить?
Дуань И по её выражению лица понял, что она не вспомнила, опустил ресницы, скрывая разочарование, и фыркнул:
— Видно, старость не радость, память уже не та.
Пэй Юань Лань просто голова шла кругом от его фырканья. Раздражённо отстранила его руку и рявкнула:
— Проваливай, только пришёл — уже достал.
Дуань И и не думал слушаться, грубо схватил её за лицо, наклонился и уставился на неё сверкающими, как у лисы, глазами:
— Не злись на меня, а то я испугаюсь.
Испугается? Пэй Юань Лань чуть не фыркнула.
Кого кого, а уж её-то он точно не пугал.
— Не буду с тобой разговаривать, мне пить лекарство.
Дуань И отпустил её и крикнул наружу:
— Сестра Шу Цюэ, моё лекарство готово?
В детстве он болел часто и тяжело, а после бегства из столицы скитания совсем подорвали его здоровье, так что теперь регулярно приходилось пить снадобья.
Освободившись от его хватки, Пэй Юань Лань снова села и невольно скривилась, услышав его слова.
Шу Цюэ называет сестрой — вот вежливости хватает, а они с Шу Цюэ ровесницы, почему бы и ей не удостоиться такого обращения?
Шу Цюэ вошла и подала ему лекарство.
— Спасибо, сестра, — взял он чашку, покорно отхлебнул, и его тонкие черты лица тут же исказились.
Какое горькое.
Пэй Юань Лань с интересом наблюдала, как он морщится, и спросила между делом:
— Что пьёшь?
Дуань И отвернулся:
— Теперь забеспокоилась? Поздно!
Пэй Юань Лань тут же пожалела, что вообще открыла рот.
Некоторым просто не стоит делать добро.
Она не заметила, как Дуань И ловко сменил тему.
— Хотя, если дашь мне засахаренный фрукт, ещё не всё потеряно, — сам себя утешил он.
— Нету, — Пэй Юань Лань даже не стала с ним спорить. Взрослый человек, а лекарство запивать сладким — смех да и только.
Дуань И вздохнул, ещё немного себя пожалел и, смирившись, зажал нос и выпил зелье до дна.
Проглотив последнюю горькую каплю, он уставился на Пэй Юань Лань и обиженно надулся.
— В детстве ты давала.
— Что? — Пэй Юань Лань не расслышала.
— Ничего, — он отвел взгляд, отмахнувшись. — Жалуюсь, какая ты бессердечная.
Пэй Юань Лань фыркнула и лениво махнула рукой, прогоняя его.
Кто бы ещё стал так нянчиться с ним — такой неженка, видно, в семье слишком баловали.
Сама она с детства пила лекарства безо всяких сладостей.
Обновлено: 21.01.2026