Глава 60 — Глава 60. Этот налог я соберу, и никто меня не остановит!

Событие, которое должно было вызвать грандиозную бурю в уезде Цяньюань, закончилось пшиком. Три посланника из округа поспешно ретировались, поджав хвосты. Чэнь Шиянь, проводив гостей, заложил руки за спину и неспешно направился во внутренние покои управы. По дороге он окликнул Доу Чжэнъюаня и У Гуймина, жестом приглашая следовать за ним. Что касается Ли Чжию, который всё ещё стоял в главном зале, словно истукан, Чэнь Шиянь лишь похлопал его по плечу, покачал головой и прошёл мимо, не проронив ни слова. Это молчание было страшнее любых угроз. Едва начальство скрылось, мелкие чиновники и клерки тут же сбились в кучки, обсуждая увиденное. — Похоже, у нашего нового Магистрата действительно мощная «крыша». — А вы знаете, где он пропадал последние несколько дней? — Откуда? Просвети! — Хе-хе, ваш покорный слуга заведует парком летающих лодок. Я только что проверил расход духовных камней в служебной лодке. Судя по затратам, он летал прямиком в столицу префектуры и обратно. — Тсс! Вот оно что! Неудивительно, что он сидит в кресле так уверенно, словно гора Тайшань. — Есть у него покровитель или нет — дело тёмное, но вот господин Ли, похоже, сел в лужу. — Да брось, не может быть всё так плохо. Клан Ли — это же половина уезда. — Эх, братец, ты молод и наивен. Разве не понимаешь? Именно из-за того, что клан Ли так влиятелен, Магистрат боится их больше всего. А значит, и бить будет сильнее. Начальник транспортного отдела покачал головой и, изображая походку важного вельможи, направился к выходу. • • • В заднем зале управы Чэнь Шиянь уселся в кресло. — Садитесь. Давайте обсудим налогообложение. Доу Чжэнъюань сохранял спокойствие, но У Гуймин вытаращил глаза так, что они едва не выпали из орбит. В этот момент лицо Магистрата, только что излучавшее властность и величие, преобразилось. Теперь на нём читалась неприкрытая алчность базарного торговца. Налоги в уезде Цяньюань и так были выжаты досуха. Откуда взять ещё? У Гуймин почувствовал недоброе предчувствие. Уездным культиваторам не позавидуешь: им достался не просто жадный, а изобретательно жадный начальник. Похоже, Магистрат задумал что-то грандиозное. — Господин, список налогов и так уже... Чэнь Шиянь небрежно махнул рукой. — Я знаю. Но все предыдущие налоги были нацелены на кого? На нижний слой, на бродячих культиваторов. А много ли с них возьмёшь? Копейки. — Но, господин, собирать налоги с Кланов — это задача не из лёгких, — У Гуймин был в отчаянии. Он просто не знал, как выбить камни из местных богатеев. — В нашем уезде всегда было так: мы собираем налоги, но Кланы получают свои деньги обратно, да ещё и с процентами, за счёт дележа добычи с простых людей. Ведь если Кланы уйдут или взбунтуются, уезд встанет. Прошу вас, господин, подумайте трижды! Чэнь Шиянь усмехнулся. — Я понимаю, о чём ты. Схема из старых пьес: «Налоги дворян возвращаются дворянам, деньги простолюдинов делятся пополам». — Но это было раньше. Теперь в уезде Цяньюань хозяин я. — Я буду собирать налоги с Кланов! И с простолюдинов тоже! Я хочу всё! С этими словами он вскочил на стол (!), схватил кисть и быстро набросал новый указ. Бах! Печать Магистрата с тяжёлым стуком опустилась на бумагу, оставляя красный след, насыщенный маной. Он потряс листом, чтобы высохли чернила. — Чжэнъюань, с сегодняшнего дня ты временно исполняешь обязанности Главы Департамента Наказаний. — Э-э... Слушаюсь, — Доу Чжэнъюань внутренне напрягся, но возражать не посмел. Чэнь Шиянь перевёл взгляд на У Гуймина. — С сегодняшнего дня налоги для культиваторов низкого уровня снижаются наполовину. Сам придумай, под каким предлогом это сделать. — А для Кланов мы вводим новые сборы: Налог на использование Духовных Полей, Налог на площадь Резиденций, Налог на использование Духовных Жил и Подушный налог на кланы. Чэнь Шиянь адаптировал самые жестокие налоги из своей прошлой жизни под реалии мира культиваторов. Налог на поля и резиденции — это классический земельный налог. Поскольку почти все духовные поля в уезде принадлежали Кланам, это был прямой удар по их кошельку. Подушный налог взимался не по возрасту или полу, а по уровню культивации каждого члена Клана. Чем выше уровень — тем больше платишь. А налог на жилы был заменой барщины. Раз уж он не мог загнать культиваторов на стройку, пусть платят за право дышать духовным воздухом. Когда Чэнь Шиянь разъяснил суть этих нововведений, лицо У Гуймина стало цвета старой штукатурки. — Господин... Ваш слуга полагает, что собрать эти налоги... невозможно. — Невозможно? — Невозможно. — Причина? — Господин, эти налоги слишком жестоки. Кланы не будут сидеть сложа руки. Сильные объединятся и откажутся платить. — И мы не сможем применить к ним законы Империи, потому что... — У Гуймин осёкся, не решаясь сказать вслух: «Потому что это ваш личный произвол, а не указ Императора». Такие вещи делались повсеместно, но обычно тихо. А тут — грабёж средь бела дня. — Слабые Кланы просто соберут вещи и уедут. Это приведёт к оттоку населения культиваторов, что скажется на вашей ежегодной оценке эффективности. — Господин, это вопрос вашей карьеры. Прошу, будьте осторожны. Доу Чжэнъюаня не волновали налоги, но упоминание оценки эффективности задело его за живое. Он был заместителем, его карьера тоже зависела от показателей уезда. — Другие не могут, а я, Чэнь Шиянь, не смогу? — Господин, те «другие» грабили бесправных одиночек. А вы покушаетесь на фундамент Кланов, на их кровные камни! — Да плевать мне на Кланы! — рявкнул Чэнь Шиянь. — В моих глазах есть только Подданные и Власть. — Я — Чэнь Шиянь! В моей руке Печать, надо мной — покровители, подо мной — методы! Я не верю, что не смогу вытрясти из них душу! — Доу Чжэнъюань! Я даю тебе полномочия набрать отряд налоговых инспекторов из числа бродячих культиваторов стадии Заложения Основы. Пусть помогают главе У. — Тех, кто откажется платить или окажет сопротивление — арестовывать всех до единого! Действуйте смело. Этот налог я соберу, даже если небеса рухнут! Закончив тираду, Чэнь Шиянь задумался, а затем добавил ледяным тоном, от которого у присутствующих застыла кровь в жилах: — Если бы я мог просто конфисковать всё их имущество и перебить их всех, не отчитываясь перед верхами, стал бы я тратить время на эти игры с налогами? Доу Чжэнъюань и У Гуймин почувствовали, как холодный пот стекает по спине. Они боялись даже дышать. — Что касается тех, кто захочет уехать... Отлично. Управа не будет препятствовать. Но перед отъездом мы проведём полную проверку Клана на предмет нарушения законов Империи. — Мы же не можем позволить преступникам сбежать в другой уезд, верно? Если найдём нарушения — накажем по всей строгости. — А если они окажутся чисты, как слеза младенца... Тогда мы оценим всё имущество Клана и возьмём семьдесят процентов в качестве «Налога на Миграцию». — Нельзя же просто так наслаждаться благами уезда Цяньюань, а потом уйти, не заплатив? — Если не заплатят — аннулируем их Имперскую Регистрацию и объявим в розыск как беглых преступников. — Глава У, как думаешь, при таких условиях... смогу я собрать налог? У Гуймин смотрел на улыбающегося Магистрата и испытывал настоящий ужас. — Сможете. Непременно сможете. Этот человек собирался выжать уезд досуха за один срок. К счастью, У Гуймин вовремя встал на колени. С такими безжалостными людьми есть только два пути: либо бежать на край света, либо присоединиться. По крайней мере, это даёт шанс выжить. Доу Чжэнъюань всё ещё пытался понять логику. Почему Магистрат так ненавидит Кланы? Когда У Гуймин ушёл выполнять приказы, он решился спросить: — Господин, почему вы так суровы именно к Кланам? Чэнь Шиянь посмотрел на него. Не мог же он сказать: «Потому что у нищих бродяг в карманах пусто»? Изначально он планировал обобрать и простых культиваторов, но, подумав, понял, что Кланы уже обобрали их до него. Поэтому он переключил прицел на жирных гусей. Судя по подаркам, которые ему приносили, жира там хватало. Он принял выражение лица скорбящего мудреца. Учитель Чэнь открывает урок политологии. — Чжэнъюань, ты знаешь, из кого состоит этот мир культивации? Из кого состоит Империя? — Из Кланов? Или из простых культиваторов? — Кланы в Империи подобны огромным сетям, наброшенным на страну. Слой за слоем. — Они опутывают простых культиваторов, не давая им подняться. Хочешь прорваться — должен прорвать сеть. — На чьей стороне мы должны стоять? На стороне могущественных Кланов? Или на стороне фундамента — миллионов простых практиков? — Империя принадлежит роду Наньгун. Но она также принадлежит тебе и мне. И, что важнее всего, она принадлежит тем бесчисленным трудягам, которые создают богатства, добывают ресурсы и платят кровью. — А Кланы? Они присосались к телу Империи, как пиявки, и пьют кровь, раздуваясь от жира. — Если Империя не будет их контролировать, однажды они станут угрозой, которую невозможно будет устранить. — Каждый раз, когда я думаю об этом, моё сердце обливается кровью. — Хоть я и сам вышел из Клана, я хочу сделать что-то для Империи и для простых людей. Чэнь Шиянь продолжал вещать о классовой борьбе и социальной справедливости, щедро приправляя это патриотизмом. Закончив промывку мозгов, он ушёл заниматься своими делами, оставив Доу Чжэнъюаня стоять посреди зала. Заместитель Магистрата был потрясён до глубины души. В его голове бушевал шторм. Оказывается, Кланы — это зло? Оказывается, истинное зло — это они? Перед ним открылся новый мир. Знай Чэнь Шиянь его мысли, он бы не удивился. Это нормальная реакция. Теория классов и классовой борьбы работает в любом мире, в любую эпоху. Он просто адаптировал её под реалии мира культиваторов, притянув за уши Императорский род на свою сторону. Против такой логики у местного чиновника не было защиты.