Глава 67 — Глава 66. Бледность

Лу Шиянь, затаив дыхание, даже зажмурился и снова открыл глаза, надеясь, что обознался. Но нет, в руках Чэнь Си и правда был пионовый фонарь. Более того, она с улыбкой слегка склонила голову, внимательно разглядывая фонарь и ещё при этом хвалила, обращаясь к тому, кто его ей подарил. Люди сновали туда-сюда, шум стоял оглушительный, Лу Шиянь не слышал их слов, но по выражениям лиц и по движению губ он всё понимал. Под сиянием фонарей, отражавшихся в воде, даже светлая луна теряла блеск. А двое, освещённые огнями, улыбались и говорили так непринуждённо, что у Лу Шияня защипало глаза, словно в них попали искры. Взгляд его начал мутнеть. — Сюда, скорее! Здесь пускают речные фонарики! — закричал какой-то мальчишка, весело подзывая товарищей. Он бежал слишком быстро, не глядя под ноги, оступился на ступеньке и всей тяжестью налетел на толпу у самой воды. Даже Лу Шияня качнуло. — А-а-а! — взвизгнул мальчишка, едва не рухнув в реку, но его в последний миг кто-то успел схватить за ворот и резко дёрнул назад. Хотя всё обошлось без беды, вокруг на миг поднялась суматоха. Чэнь Си услышала шум и тут же насторожилась, ведь брат с Минъюэ пошли пускать речные фонарики, и она всё время краем глаза следила за ними, опасаясь, как бы чего не случилось. Услышав возгласы, она сразу повернула голову в ту сторону. Даже когда самого Лу Шияня едва не сбили с ног, он не отвёл взгляда. В тот момент, когда Чэнь Си обернулась к месту переполоха, он замешкался на миг и всё же сделал шаг назад, спрятавшись за массивный столб моста. Чэнь Си сперва лишь убедилась, что это мелкая суматоха — мальчишку вовремя схватили, серьёзного бедствия не произошло. Брат с Минъюэ тоже не попали в толчею, наоборот, они уже отошли подальше от реки и стояли под беседкой, любуясь цветным фонарём. Только тогда она окончательно успокоилась и отвела взгляд. Но, обернувшись к Янь Бину, она внезапно нахмурилась, словно что-то уловила краем глаза. Резко повернувшись к столбу, Чэнь Си в замешательстве прищурилась. Только что… она будто бы заметила там Лу Шияня. Но, посмотрев ещё раз, она не увидела того мимолётного знакомого силуэта, лишь разношёрстную толпу, спешащую туда-сюда. Неужели обозналась? Меж бровей у неё легла лёгкая тень. Она обвела взглядом обе стороны. Нет, такого знакомого облика нигде не было. Наверное, просто кто-то схожего сложения — мельком глянула, и почудилось. Ведь она даже лица не увидела, только силуэт, скользнувший и исчезнувший. К тому же, Лу Шиянь и впрямь не мог появиться здесь в этот час. — Чэнь Си? — позвал её Янь Бин, заметив, что она всё глядит на мост и оглядывается по сторонам. Он решил, что произошло что-то неладное. Она встрепенулась и обернулась к нему. — Что случилось? — Янь Бин снова спросил, увидев, что её брови всё ещё чуть-чуть нахмурены. Чэнь Си лишь усмехнулась над собой. Странно выходит: сама же велела Лу Шияню не выходить на холод, а теперь вдруг ловит себя на мысли: а ведь если бы он и правда сегодня здесь появился, было бы совсем неплохо. — Ничего, — Чэнь Си улыбнулась. — Просто глянула, что там произошло. Она и не знала, что в тот самый миг, когда вновь обернулась, Лу Шиянь уже, прижимая к груди деревянную шкатулку, двинулся против людского потока прочь. Янь Бин не придал этому значения. Наоборот, решил: момент благоприятный — и время, и место, и люди вокруг словно способствуют. Он уже хотел высказать свои чувства вслух, но, подняв глаза, вдруг увидел, как Чэнь Си протягивает ему обратно цветочный фонарь. Янь Бин опешил. Он сразу не понял, что она имеет в виду. Его брови слегка приподнялись, на лице проступило недоумение. Чэнь Си мягко улыбнулась: — Фонарь очень красивый, видно, что ты вложил в него немало стараний. Но мне хранить его не к месту. Лучше подари его тому, кому он действительно предназначен. Лицо Янь Бина мгновенно переменилось. Он смотрел то на Чэнь Си, то на фонарь, протянутый обратно, но не взял его, а поспешно сказал: — Но ведь только что он тебе очень понравился. Чэнь Си по-прежнему улыбалась, спокойно и ясно: — Я сказала, фонарь и правда прекрасен, и понравился мне, да. Но принимать его мне неправильно. Фонарь ей и вправду пришёлся по душе. Но вот человек, что его вручил… совсем нет. Поэтому она не возьмёт. Янь Бин вовсе не был глупцом и с первых слов он понял скрытый смысл её ответа. Он человек умный, с чувством собственного достоинства, не из тех, кто станет без конца тянуть и надоедать, устраивать шумные сцены. Раз Чэнь Си сказала так прямо, если бы он продолжал настаивать, выглядел бы лишь мелочным и неумным. Но… В ту самую секунду нахлынувшее чувство утраты и печали оказалось сильнее всякого самоконтроля. Сознание словно погрузилось в пустоту, и здраво отреагировать он не смог. С побелевшим лицом он только неподвижно смотрел на Чэнь Си. Взгляд полон боли и открытой печали, которую он даже не пытался скрыть. Чэнь Си невольно вздохнула про себя. Чувства — это ведь то, что нельзя заставить. Не говоря уже о том, что замуж она вовсе не собиралась, а даже если бы и думала об этом, Янь Бинь всё равно не был бы тем человеком, который смог бы тронуть её сердце. Для неё он всегда оставался лишь надёжным помощником, ценным сотрудником, человеком, в которого стоит вкладывать усилия и которого нужно растить. Но никогда, ни на миг она не видела его иначе. В таких делах лучше раз и навсегда сказать ясно. — Ты хороший человек, — тихо произнесла Чэнь Си. Она и сама не ожидала, что настанет день, когда ей придётся вручить кому-то так называемую «карточку хорошего человека». — И к тому же очень ценный друг, — добавила она мягче. — Я и вправду очень дорожу нашей дружбой. Иными словами, оставалось только одно — быть ей другом. Янь Бин словно рассыпался на мелкие осколки. Он неподвижно смотрел на Чэнь Си, слушал её мягкие слова, но каждое из них оборачивалось острым лезвием, безжалостно вонзающимся в сердце. Она сказала всё настолько ясно, что если он и дальше будет притворяться непонимающим — это уже будет наглостью и бесстыдством. Но он не был человеком, лишённым лица и чести. К тому же… В её взгляде не мелькнуло ни тени колебания. Тот же самый светлый, спокойный и мягкий взгляд, та же безмятежная улыбка, что и всегда. Только сейчас он понял: это не тепло, согревающее душу, а мягкая, но отчётливая отстранённость. Именно такая дистанция и должна была быть между ними. Её улыбка к нему всегда была такой — ровной, доброжелательной, но не более. Всё остальное он напридумывал себе сам. Он принимал обычное внимание за нечто особенное. Он горько усмехнулся в душе: всё это лишь его самонадеянные фантазии. Он думал, будто Чэнь Си к Лу Шияню относится так же обыденно, и потому считал, что сам он — исключение, человек, которому она уделяет больше места в сердце. Но теперь стало ясно: он ничем не отличается. Никаких исключений не было, всё это лишь его напрасная влюблённость. — Понимаю, — спустя долгую паузу он с натянутой, горькой улыбкой кивнул. И добавил после короткой заминки: — Раз уж фонарь тебе понравился… оставь его себе. Изначально он и делал этот фонарь для неё, пышный пион так хорошо подходил ей. Главное же — он видел, что ей он действительно пришёлся по душе. — Не стоит, — Чэнь Си вновь отказалась. — Я ведь человек приземлённый, для меня такую красивую вещь достаточно просто разок полюбоваться, а всё же лучше вернуть её настоящему хозяину. Она вовсе не «приземлённая» — напротив, она была предельно ясна и трезва в своих намерениях. Янь Бин понял, что она хочет этим сказать. Раз уж дошло до таких слов, ему оставалось лишь принять фонарь обратно. — Младшая сестрёнка и третий брат, наверное, ждут тебя? — Чэнь Си оглянулась в сторону и мягко сказала: — Редкий день такой весёлый, своди их хорошенько повеселиться. В душе Янь Бин уже не чувствовал радости, но, услышав её слова, всё же кивнул: — Угу. — Они, бывает, доставляют тебе хлопоты, — добавил он. Чэнь Си засмеялась: — Совсем нет. Оба такие смышлёные, такие ловкие, к тому же с ладным язычком, в лавке мне всегда помогали с гостями. Я от всей души их люблю. Ну, ступай же, время и правда позднее, скоро им уже спать захочется. Янь Бин знал: пора прощаться. Даже если ничего не получилось, он всё же хотел сохранить перед ней хоть каплю достоинства. Отступив на шаг, он сложил руки в поклоне: — Но всё равно благодарю хозяйку Чэнь за дарованный шанс. Чэнь Си не стала утруждать себя лишними вежливостями, лишь улыбнулась: — Раз уж ты так сказал, мне остаётся только принять твои слова. Янь Бин тоже улыбнулся. Улыбка его теперь смотрелась живее, не такой горькой, как прежде: — Так и должно быть. Сказав это, он больше не стал задерживаться и добавил: — Тогда я пойду, отведу младших брата и сестру повеселиться. Хозяйка Чэнь, тоже хорошо отметьте праздник. Чэнь Си уже собиралась кивнуть, но вдруг вспомнила кое-что и заговорила: — Есть ещё одно дело… Янь Бин уже почти повернулся, но, услышав её слова, сразу же замер на месте и уставился на неё в упор. Чэнь Си немного подумала и сказала: — Я всё же считаю, что тебе стоит продолжить учёбу. — … — Янь Бин опешил. Чэнь Си продолжила: — «Чэнь-цзи» по-прежнему будет для тебя приютом, приходи после уроков, как и прежде. А младшая сестра с братом могут оставаться в лавке, помогать, как и сейчас. Я ведь правда думаю, что у тебя есть способности, а вот так прерывать обучение будет жаль. Янь Бин сперва застыл, а затем его глаза чуть засветились. — Я… я вернусь и хорошенько подумаю об этом, — ответил он. Чэнь Си с улыбкой кивнула. Подобные вещи она могла лишь посоветовать со стороны, а окончательное решение всё равно должен принимать сам человек. Однако… — Если вдруг столкнёшься с какими-то трудностями, — щедро и с теплом сказала она, — как друг я непременно постараюсь помочь. Только смотри, не вздумай церемониться со мной, иначе это будет значить, что ты считаешь меня недостойной называться твоим другом. — Как же можно! — поспешно воскликнул Янь Бин. В душе у него было слишком много смешанных чувств, и он попросту не знал, какие слова будут уместными. В конце концов он лишь серьёзно сказал: — Доброе намерение хозяйки Чэнь я запомнил, вернувшись домой, непременно всё тщательно обдумаю. — Вот и хорошо, — кивнула Чэнь Си. — Подумай как следует, не погуби своё будущее. Да, это означало бы потерю ещё одного надёжного помощника для «Чэнь-цзи», но если человек, обладающий лучшими перспективами, к тому же честный по натуре и искренне стремящийся к жизни, лишается из-за внешних обстоятельств возможности идти дальше, — это, по её мнению, было бы слишком досадно. Бухгалтеров можно нанять, управляющего тоже можно найти, а вот учёба — всего лишь несколько решающих лет, и если их упустить, это уже на всю жизнь. Янь Бин и его брат с сестрой относились к ней с полнейшей искренностью, и Чэнь Си считала, что должна отвечать тем же. Попрощавшись с ним, она обернулась и позвала брата с Минъюэ, которые всё ещё хихикали, прижавшись друг к другу под павильоном и разглядывая цветные фонари: — Пора идти! Пойдём посмотрим на восточную сторону. Если промедлить, праздник скоро закончится. Минъюэ и Чэнь Яо услыхали её голос и поспешили выбежать из павильона. — Эй? — Подбежав ближе, Минъюэ вдруг с удивлением начала озираться по сторонам. — Что ты ищешь? — Чэнь Си не удержалась и рассмеялась. Минъюэ ещё раз обвела взглядом округу: — А фонарь где? — Какой фонарь? — удивилась Чэнь Си. — Да тот пионовый фонарь, что только что подарил старший брат Янь! Такой красивый, я никогда не видела столь изящного фонаря с пионами. Я ведь как раз говорила, что потом ещё хорошенько его рассмотрю… Куда же он делся? — То был фонарь, купленный братом Янь для своей сестрёнки, — спокойно объяснила Чэнь Си. — Просто мы случайно встретились, я тоже нашла его очень красивым и потому взяла на минутку полюбоваться. — А?.. — Минъюэ заморгала, будто что-то почувствовала, но до конца не могла понять. — Пойдём лучше ещё прогуляемся, — сказала Чэнь Си. — Может, и нам попадётся такой же продавец, тогда купим. Глаза Минъюэ сразу загорелись: — Правда?! Было бы здорово! Тот пионовый фонарь показался ей поистине волшебным. За весь вечер она не видела ничего настолько прекрасного, и если хозяйка говорит, что можно ещё поискать и купить, она, конечно, радостна. — Купите и мне! — воскликнул Чэнь Яо. — Я хочу фонарь с лошадью! — Сейчас же купим, — без колебаний согласилась Чэнь Си. Сказав это, она повела их к ближайшему прилавку, где продавались фонари в виде скакунов. Она уже давно заметила, как брат с любопытством кружил возле этого места, и только не успела сама предложить купить, как он первым озвучил своё желание. Купив фонарь скакуна, Чэнь Яо был так счастлив, что казалось, готов взлететь от радости. Хотя столь прекрасного пионового фонаря так и не нашли, Минъюэ тоже гуляла с весельем: они вместе с Чэнь Яо рассматривали фонарь с конём, и он великодушно позволил ей играть с ним, отчего она осталась довольна. Троица бродила ещё долго, пересмотрела множество всевозможных фонарей, даже поотгадывала загадки на них, но до самого возвращения так и не наткнулась на столь же красивый фонарь с пионами. Зато Минъюэ наелась всевозможных угощений, накупила себе кучу мелочей, и, даже не заполучив пионовый фонарь, была уже чрезвычайно счастлива. К тому же хозяйка приобрела для неё ещё и прелестный фонарик-зайчонка. Нагруженные покупками и впечатлениями, они втроём покинули храмовый двор и направились к закусочной. На улицах у храмовой ярмарки народа было слишком много, потому туда они шли пешком, оставив повозку, а теперь, возвращаясь домой, им предстояло сперва дойти до лавки, чтобы запрячь лошадь. Не дойдя ещё до дверей, Чэнь Яо, шагавший впереди и освещавший дорогу фонарём-скакуном, вдруг громко воскликнул: — Эй?! Чэнь Си подняла глаза и увидела: у самого входа, в тени, стоял человек. Видимо, услышав удивлённый голос мальчика, он шагнул вперёд, выходя из темноты под свет луны. — Лу Шиянь? — Чэнь Си расширила глаза и невольно воскликнула. Лу Шиянь, окутанный холодным светом луны, слегка улыбнулся ей: — Уж думал, что не дождусь вас… Какая удача, только пришёл — и вы как раз вернулись. Чэнь Си была так ошеломлена, что на миг даже забыла первым делом отругать его за то, что он в такой мороз и в такую позднюю пору бродит по улицам. — Ты как здесь оказался? — машинально спросила она. Лу Шиянь чуть кивнул на то, что держал в руках. Чэнь Си только сейчас заметила: обе его руки были заняты — не меньше четырёх-пяти фонарей. — Ты… — её брови нахмурились, лицо посуровело. — Вышел торговать фонарями? Да он что, совсем с ума сошёл?! — Нет-нет, — поспешил он объяснить. — Я просто гулял по ярмарке, увидел несколько красивых фонарей и купил их, чтобы принести вам. Сказав это, он вынул из охапки фонарь-тыкву и протянул Минъюэ: — Это для тебя. Правда, не ожидал, что у тебя уже есть свой. Минъюэ и вправду опешила, она и представить не могла, что кроме хозяйки ещё кто-то подарит ей фонарь, да ещё и при Чэнь Си, и первым делом именно ей. Она так и стояла, не шевелясь. Лу Шиянь с тёплой улыбкой спросил: — Не нравится фонарь-тыква? Тогда вот ещё фонарь-лягушка, этот я изначально хотел отдать Янь Саню. Янь Сань — это младший из семьи Янь. Минъюэ поспешно протянула руки и схватила подарок: — Нравится! Очень нравится! Фонарь-тыква красивый! Я люблю фонарь-тыкву! Спасибо! Спасибо! Хотя хозяйка уже купила ей милый кроличий фонарик, но то, что кто-то ещё помнил о ней и специально принёс другой фонарь, наполнило её радостью, как же было не обрадоваться! Убедившись, что она приняла, Лу Шиянь снова мягко улыбнулся и обратился к Чэнь Яо: — А для тебя я купил фонарь-арбуз. Правда, и не подумал, что у тебя уже есть конь. Чэнь Яо тоже не отстал, подбежал и, получив фонарь, радостно крикнул: — Я люблю есть арбузы, и фонарь-арбуз мне тоже нравится! Спасибо! Спасибо! Лу Шиянь показал им ещё два фонаря — лягушку и бабочку: — Эти я купил для Янь Сяомэй и Янь Саня. Чэнь Си всё больше чувствовала: в поведении Лу Шияня есть что-то странное. Она взглянула на него, потом перевела взгляд на Чэнь Яо и Минъюэ, которые уже зажгли фонарики и с восторгом любовались своими новыми игрушками. — Они, должно быть, уже вернулись домой, — снова заговорил Лу Шиянь. — Завтра с утра я уезжаю в деревню и, пожалуй, не смогу заехать. Так что вот… возьми их к себе, а завтра передашь. — Я возьму, — первой откликнулась Минъюэ, поспешно приняв два фонаря и радостно сказала: — Брат Лу, да ты по-настоящему добрый человек! Он каждому купил по фонарю, разве это не самая заботливая вещь на свете! Чэнь Яо о чём-то задумался, потом сказал: — Эй? У сестрёнки ведь нет фонаря, а у меня их теперь два, так я свой… — У неё есть, — перебил его Лу Шиянь, не дав договорить. — Вот этот я купил специально для Чэнь Си. С этими словами он протянул ей последний фонарь из своих рук. То был яркий фонарь-краб, с клешнями и глазками, будто живой. Чэнь Си посмотрела на него, затем на Лу Шияня. И чувство странности, которое уже закралось в её душу, теперь только усилилось. Она пристально смотрела на Лу Шияня. В серебристом свете луны его лицо, тонкое и изящное, казалось ещё более ясным и благородным, словно отполированный до блеска нефрит. В бровях и глазах таилась мягкая улыбка, и весь его облик был настолько привлекателен, что трудно было отвести взгляд. Увидев, что она не сводит с него глаз, Лу Шиянь чуть заметно приподнял уголки губ и, будто небрежно, с лёгкой насмешкой сказал: — У них двоих уже есть фонари, а у тебя почему нет? Он видел всё слишком ясно — Янь Бин ведь совершенно точно подарил ей фонарь. — Я не увидела ничего такого, что понравилось бы, вот и не купила, — ответила Чэнь Си. Лу Шиянь моргнул, сдерживая душившее его тягостное чувство, и снова улыбнулся: — Вот как… а я-то думал, что тебе уже кто-нибудь купил, и боялся, что если возьму лишний, получится неловко. Брови Чэнь Си чуть дрогнули, и она вновь прямо встретила его взгляд. А Лу Шиянь, с ясными, чистыми глазами, всё так же с улыбкой смотрел на неё. — Нет, — Чэнь Си, глядя прямо ему в глаза, произнесла тихо и твёрдо. — Никто мне не покупал. — Что? — Лу Шиянь замер, будто не поверив. Но не успел он задать вопрос, как Чэнь Яо сам поспешил заговорить: — А ведь и правда! У сестры сегодня нет фонаря, я только сейчас заметил! Брат Лу, ты так вовремя пришёл! Всё моя вина! Я ведь даже не обратил внимания, что у сестры нет фонаря! — и, спохватившись, уже хотел протянуть Чэнь Си свои фонари. Но Чэнь Си ещё не успела что-либо ответить, как Лу Шиянь перехватил его движение: — Разве не вижу? Я ведь как раз и купил, теперь у неё будет, — спокойно сказал он. Чэнь Яо, немного растерявшись, перевёл взгляд на сестру. А Чэнь Си всё так же смотрела на Лу Шияня. Сердце у него колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди, но он сохранял ровное выражение лица и лишь сдержанно улыбался, продолжая встречать её взгляд. — Этот краб-фонарь… Я подумал, что он довольно забавный. Возьми, поиграй с ним, — произнёс он. Чэнь Си ещё несколько мгновений не отводила глаз, а потом опустила взгляд на фонарь в его руках. И впрямь — забавный. Казалось, он даже может двигаться. — Как с ним играть? — сама не понимая зачем, спросила она. Лу Шиянь на миг будто задохнулся, но сразу взял себя в руки: — Вот так, смотри… Он быстро зажёг свечку внутри, поднял фонарь на тонкой палочке и показал: — Нужно вот так, двумя руками — вверх-вниз, и он будет двигаться… Как только пламя вспыхнуло, краб-фонарь ожил: восемь лапок зашевелились, будто настоящий краб заторопился бежать. Минъюэ и Чэнь Яо замерли, глядя во все глаза. Чэнь Си тоже не удержалась и засмеялась. — Дай попробую, — сказала она. Лу Шиянь протянул ей фонарь. Она поиграла немного сама, потом подняла голову и, всё ещё улыбаясь, сказала: — Действительно занятная вещь. Спасибо тебе. Сердце Лу Шияня, всё это время висевшее в горле, наконец-то опустилось на место. — Не за что, — мягко отозвался он. Чэнь Си ещё немного подвигала фонарём, после чего спохватилась и посмотрела на него более строго: — А ты-то чего сегодня снова в город приехал? Да ещё и в такой час? Ночь, холод — не боишься простудиться? Возможно, потому что она держала в руках его краб-фонарь, голос её прозвучал куда мягче, чем обычно, и даже упрёк не был суровым. — Раз в году такое бывает, — улыбнулся Лу Шиянь, — редкая ярмарка фонарей, хотелось прийти посмотреть. Да и я уже совсем в порядке. Сегодня много односельчан приезжало в город, я просто пошёл вместе с ними, так что не простужусь. В праздник, да ещё в такой шумный и весёлый, Чэнь Си и сама не могла чересчур строго его одёрнуть. Только спросила другое: — Так поздно… где же ты ночевать собрался? Лу Шиянь показал рукой в западную сторону: — Сегодня я тоже договорился встретиться с товарищем по учёбе, остановлюсь у него. Недалеко отсюда, в переулке Инту. Чэнь Си посмотрела туда и сказала: — Тогда я провожу тебя. Лу Шиянь лишь мягко усмехнулся: — Хорошо. Она сделала вид, будто не замечает, что он сразу разгадал её недоверие. Минъюэ подогнала повозку, и вся троица направилась к переулку Инту. Только свернули, как навстречу показался молодой человек в одежде учёного и, заметив Лу Шияня, замахал ему рукой. Лу Шиянь остановился и обернулся к Чэнь Си: — Вот и пришли. Дальше не провожай, возвращайтесь скорее, отдохните. На самом деле, ещё в тот миг, когда он не стал возражать против того, чтобы его проводили, Чэнь Си поняла — он не солгал. Но уж раз слова вырвались наружу, назад их не возьмёшь. Раз уж проводила его до места, Чэнь Си дальше идти не стала. — Если завтра не будешь спешить обратно, загляни в закусочную, посиди, — сказала она. Всё-таки, приняла от него фонарь, нужно хоть как-то ответить. Лу Шиянь тоже не стал церемониться: — Хорошо, завтра посмотрю. — Тогда я пошла, — Чэнь Си кивнула, — и ты тоже иди. — Она чуть приподняла в руках фонарь-краба. — За это спасибо. Лу Шиянь улыбнулся, жестом предлагая ей идти первой. Зная, что это его упрямство снова берёт верх, Чэнь Си не стала настаивать. И правда, ночь была очень холодной, тянуть с прощанием не стоило. Когда повозка развернулась, и она уже собиралась подняться внутрь, Лу Шиянь вдруг окликнул: — Чэнь Си… Она остановилась рядом с повозкой и посмотрела на него. — А? Улыбка на лице Лу Шияня дрогнула и сжалась, он с явным трудом вымолвил: — Ты… сегодня разве не получила фонарь? Чэнь Си показалась его фраза какой-то странной. — Получила же. Лу Шиянь: «…» Кровь отхлынула от его лица, и оно стало мертвенно-бледным. Но переулок был слишком узким, и лунный свет не падал на его лицо. Чэнь Си не заметила, как в это мгновение изменилось его выражение. Она подняла руку и, улыбнувшись, сказала: — Вот же, разве нет? Я получила фонарь-краба. — …Кроме фонаря-краба? — Лу Шиянь будто перестал дышать, слова рвались наружу с трудом, словно выталкиваемые прямо из груди. Чэнь Си покачала головой: — Только этот один, так что мне особенно нужно тебя поблагодарить. И Лу Шияню показалось, будто над ним пронеслось тёплое дыхание ветра, вырывая из ледяной бездны, в которой он уже почти утонул. Она не получила фонарь. Она сказала, что не получила… У неё только этот фонарь-краб, подаренный им. Но ведь он своими глазами видел, как Ян Бин вручил ей пионовый фонарь, и она его приняла. А теперь говорит, что ничего не получала? Она… она не взяла его? Чэнь Си уже забралась в карету и скрылась в конце переулка. Лу Шиянь же всё смотрел в ту сторону, где давно исчез её экипаж, и его глаза сияли пугающе ярким светом.   …Глубокой ночью. Вернувшись домой, Чэнь Си наскоро умылась и сразу приготовилась ко сну: целый вечер хождения по улицам вымотал её, а завтра предстояло рано вставать и идти в лавку, так что откладывать отдых было нельзя. Только она вошла в комнату после умывания, и увидела, что Минъюэ всё ещё возится с фонариками. Чэнь Си не удержалась от улыбки: — Хватит уже, иди спать, посмотри на часы — ведь совсем поздно. Минъюэ вовсе не играла, она просто бережно раскладывала фонари, боясь, что если поставить их не так, они сломаются. Услышав хозяйку, она поспешно ответила: — Сейчас, сейчас, вот закончу — и сразу спать. И тут, заметив что-то, она удивлённо воскликнула: — Ой?! — Что ещё случилось? — Чэнь Си уже улеглась в постель и собиралась опустить полог, услышав её голос, рассмеялась. Минъюэ держала в руках крабовый фонарик: — Хозяйка, на вашем фонаре буквы! Чэнь Си поначалу не придала этому значения: — Ну и что за буквы? На фонарях нередко вырезали надписи, в этом не было ничего удивительного. — Но на моём ничего нет, — снова сказала Минъюэ. — А? — Чэнь Си слегка удивилась. Минъюэ подняла арбузный фонарик, которым недавно менялась с Чэнь Яо вместо своего кроличьего: — Вот, и у меня, и у брата Яо никаких надписей. Сказав это, она пошла проверить два фонарика, предназначенные для брата и сестры Янь: — И на этих тоже нет. Только на вашем есть, хозяйка. Брови Чэнь Си дрогнули, она быстрым шагом подошла ближе: — Дай посмотреть. Минъюэ показала ей место. Чэнь Си взглянула и на миг застыла. На фонаре действительно были вырезаны всего четыре иероглифа: «Радость и благополучие». Но почерк… казался до боли знакомым. Она поспешила к письменному столу, вытащила из ящика бумажку, которую Лу Шиянь передал ей через Ли Шаня, и тщательно сверила. Уголки её губ невольно сжались. Это был почерк Лу Шияня. Задержавшись в растерянности, Чэнь Си снова посмотрела на фонарик-краба, который двигался так живо, что даже ей самой было удивительно. Неужели этот фонарик сделан руками Лу Шияня?