Производственный цех не требовал особой сложности: главное, чтобы было достаточно кладовых и большая кухня с очагами. Построили его быстро, и всего через несколько дней после переселения в новый дом во дворе за основным зданием уже возвышался новый корпус. Успели закончить к концу года, и это стало ещё одним радостным событием вслед за новосельем.
Шестнадцатого числа двенадцатого месяца уездная школа ушла на каникулы. Линь Лан первоначально хотел остаться и помогать в магазине, ведь перед Новым годом работы там было невпроворот, однако Шиба-нян с тётушкой Линь и Ся-эрланом решительно воспротивились, втроём буквально выпроводили его домой, чтобы он целиком посвятил себя подготовке к весеннему экзамену в уезде.
Для Линь Лана этот экзамен не представлял никакой трудности, но Шиба-нян, тётушка Линь и даже Ся-эрлан всё равно очень переживали. Чтобы их успокоить, Линь Лан только и мог, что подчиниться.
В день его возвращения в деревню Ся-эрлан специально отвёз его на повозке: книг и всяких необходимых вещей набралась целая телега.
Чэнь Си, узнав, что Линь Лан возвращается, тоже пришла проводить его заранее.
— Вот эти новогодние товары, что мы приготовили в закусочной, — Чэнь Си протянула два больших свёртка. — Один для тебя, а другой отвези Лу Шияню.
Впереди был Новый год, и Ли Шань стал гораздо реже ездить в город. Чэнь Си специально дала ему отпуск, чтобы он смог как следует подготовиться и провести праздник с семьёй.
Если поначалу Линь Лан удивлялся поступкам Чэнь Си, то теперь уже перестал видеть в этом что-то необычное и даже начал считать вполне естественным. Естественным не то, что он сам принимает от неё вещи, а то, что Чэнь Си всегда что-то передаёт брату Лу.
И он был далеко не единственным, у кого сложилось такое ощущение: Линь Лан наблюдал, как и остальные воспринимали особое отношение Чэнь Си к Лу Шияню как должное. Постепенно и он сам смирился с этим.
Первоначально Чэнь Си решила, что до конца года в деревню Пиншань возвращаться не будет. В закусочной дел было невпроворот, а теперь, когда вся семья уже перебралась в новый дом, старое жилище в деревне утратило необходимость. Главным же было то, что Чэнь Си очень хотелось встретить первый Новый год именно в собственном доме.
Старый дом в Пиншане всегда казался ей чужим. Стоило туда вернуться, и сразу накатывало ощущение, что она там посторонняя, словно незваная гостья. И это было правдой. А вот новый дом, купленный ею на собственно заработанные деньги, дарил ей совершенно другое чувство настоящей принадлежности и безопасности.
К тому же несколько дней назад выпал снег, и дороги стали по-настоящему труднопроходимыми. Если ехать туда и обратно на один день, получится лишь суета, а всё равно придётся заночевать и потерять ещё сутки.
Изначально Чэнь Си собиралась попросить Шиба-нян и её семью, чтобы они прихватили вещи в деревню, когда сами туда поедут. Но так как Линь Лан уезжал раньше, удобнее было передать с ним, тогда Лу Шиянь сможет насладиться угощениями ещё до праздника.
Ведь именно предновогодние хлопоты, закупка и приготовление всего к празднику создавали ту самую особую атмосферу, вкус настоящего Нового года. В закусочной Чэнь Си было слишком много забот, и она сама вряд ли могла бы ощутить это как следует. А вот Лу Шиянь вполне мог, и потому она решила, что лучше отправить ему заранее.
Разумеется, Лу Шиянь вовсе не знал её истинных мыслей. Он не подозревал, что Чэнь Си всего лишь хотела, чтобы он почувствовал дух праздника. Но, получив свёрток, он испытал удивительную радость, даже больше, чем сам Новый год. Для него это означало одно: Чэнь Си о нём помнит, заботится, думает о нём.
На новоселье, когда не удалось через Линь Лана разузнать о положении Янь Бина, Лу Шиянь вернулся домой с тревогой. И все эти дни его не отпускало беспокойство.
Увидев свёрток, настроение Лу Шияня вмиг прояснилось, даже лицо посветлело.
Но стоило услышать от Линь Лана, что Чэнь Си в этом году не поедет в деревню встречать Новый год, как только что поднявшийся уголок губ сразу застыл.
— Не вернётся в деревню на праздник? — он взглянул на Линь Лана, его голос прозвучал низко и тяжело.
Линь Лан кивнул:
— Да, в «Чэнь-цзи» дел невпроворот, к тому же они только переехали в новый дом. Вся семья решила встретить Новый год именно там, а кроме того, заказы требуют постоянного присмотра, уйти некому.
Хотя Лу Шиянь и знал, что Чэнь Си всегда по уши в делах, услышанное всё равно слегка его опечалило. За Чэнь Си он радовался, но в сердце кольнула тихая грусть…
Линь Лан уловил его настроение, хотел было что-то сказать, но в конце лишь легко вздохнул:
— Брат Лу, сейчас самое главное здоровье. Восстановишь силы, а когда оно будет крепким, тогда и на поприще экзаменов и служебной карьеры непременно добьёшься больших свершений.
Хотя он и понимал, что Чэнь Си вовсе не та, кто ценит лишь богатство и славу, но всё же с учёной степенью и именем за плечами человек всегда стоит твёрже.
Лу Шиянь и Линь Лан были друзьями много лет, и хотя Линь Лан не сказал прямо, Лу Шиянь всё понял.
Он был благодарен Линь Лану за добрые слова и поддержку, натянул улыбку и ответил:
— Всё же сперва поздравлю тебя с будущим успехом, чтобы твоё имя непременно оказалось в списках победителей.
Когда-то он начал учиться раньше Линь Лана, но в семье произошла беда, а сам он долго болел; теперь Линь Лан уже обогнал его во многом, и Лу Шиянь искренне радовался за друга.
— Брат Лу куда одарённее меня, — серьёзно сказал Линь Лан. — Я ведь туповат, но, думая о матушке и о сестре Шиба-нян, не смею их подвести, вот и могу только уткнуться в книги и учиться, сколько есть сил.
Линь Лан действительно был очень прилежен. Даже не просто прилежен, его усердие было необыкновенным. Но тех результатов, которых он достиг, одной лишь старательностью объяснить было нельзя: без таланта здесь никак.
— Ты слишком скромен, — с той же серьёзностью отозвался Лу Шиянь. — Твой дар очевиден для всех, и тебе нет нужды себя принижать. Я же, напротив, очень уважаю тебя.
И еще очень завидую тебе.
Лин Лан с улыбкой сложил руки в приветственном жесте и поклонился:
— Когда брат Лу вновь встанет в ряды, будем вместе трудиться.
У Лу Шияня вдруг разгорелся в груди боевой дух, он тоже сложил руки в ответ:
— Будем поддерживать друг друга.
Вернувшись домой, Лу Шиянь положил свёрток на стол.
Сяо Хэй давно уже почуял запах, возбуждённо хрюкал и вертелся вокруг ног хозяина, а чёрные бусинки-глазки уставились прямо на свёрток на столе — его мысли и желания были совершенно очевидны.
Лу Шиянь сперва усмирил взволнованные чувства, а уж потом развязал свёрток.
И едва открыл его, как перед глазами предстало изобилие яств. Разные жареные лакомства: жареные рисовые шарики, шарики из редьки, шарики из фасоли-мунг и мясные фрикадельки. Кроме того, хрустящее жареное мясо, жареная курица и жареная рыба.
И это ещё не всё - были и все праздничные сладости к Новому году. Даже цукаты из зимней тыквы и сладкие лепёшки из сорго.
Лу Шиянь никогда особо не любил сладкого: даже если к празднику в доме запасали такие вещи, он почти не притрагивался. Но сейчас он всё же взял кусочек засахаренной зимней тыквы и стал есть его маленькими кусочками. Вкус был сладкий, но не приторный, свежий и лёгкий.
Очень вкусно.
Он не удержался и съел ещё кусочек.
А доев его, тут же потянулся за следующим.
Маленький чёрный пёс уже совсем изнывал от нетерпения: ведь обычно, если у хозяина оказывалось что-то вкусное, тот непременно делился с ним хоть крошкой, а сегодня ни звука, ни движения. Пёс взволнованно кружил вокруг стола, не находя себе места.
Только доев кусочек засахаренной тыквы, Лу Шиянь посмотрел на него и сказал:
— Это специально для меня, тебе нельзя.
Пёс, конечно, не понял слов, но смысл уловил - хозяин делиться не собирается. Тогда он встал на задние лапки и, сложив передние, сделал подобие поклона.
Лу Шиянь рассмеялся. Он попробовал ещё несколько кусочков хрустящего мяса и, неохотно, но всё же отломил один:
— Ладно, только один кусочек. Вечером будет тушёное мясо, дам тебе большую косточку.
Пёс, конечно, тоже не понял, но, схватив лакомство, зажал его между лапками и принялся уплетать.
Только в первый день Лу Шиянь позволил себе есть без удержу. Позднее же, когда он брался за угощения, присланные Чэнь Си, он сдерживал себя как мог. Ведь он не знал, когда вновь увидит её, и боялся, что если съест всё до крошки, то лишит себя последнего утешения, последней ниточки, связывающей его с ней.
На третий день он и вовсе стал делить новогодние угощения на порции - по одной на день.
Еды, конечно, было немало, но до праздника оставалось ещё добрых полмесяца, да и сразу после Нового года увидеться с Чэнь Си вряд ли удастся.
Он разделил всё на восемнадцать частей, так, чтобы хватило до пятого числа первого месяца. На пятый день открывался рынок: если до того времени ему не выпадет встретиться с Чэнь Си, он решил непременно поехать в город сам.
Кто бы мог подумать, что, едва он доел седьмую порцию, как вдруг увидел её!
Двадцать третьего числа двенадцатого месяца, в Малый Новый год, Чэнь Си неожиданно вернулась в деревню.
Впрочем, если говорить строго, то и не так уж неожиданно. Зимой в горы не подняться, лесных даров стало мало, а в холодное время года и бамбуковые тубусы делать неудобно, потому их производство пока приостановили, решив возобновить с потеплением. Соответственно и Ли Шань стал реже ездить в город.
По плану до конца года ему вовсе не предстояло туда соваться, но пару дней назад он заметил, что в теплице новая партия грибов перестала расти. Сначала подумал, что виной всему слишком сильный жар от углей: мол, воздух пересушен, влаги не хватает. Полил, подождал два дня — толку никакого. Тогда он понял: дело явно в чём-то другом, но что именно, сам разобраться не смог. Вот и кинулся в город за Чэнь Си.
После обеда Чэнь Си вместе с Ли Шанем вернулась в деревню Пиншань.
В тот момент Лу Шиянь находился у Линь Лана дома, они вместе разбирали сочинения, что тот принёс из учебного заведения. По правде сказать, никто бы и не стал специально бежать к нему с такой мелочью. Но тут по деревне носились ребятишки, играя, и один из них, восприняв новость как нечто диковинное, выкрикнул во всё горло. Именно это и услышал Лу Шиянь.
- …Ты только что не слышал какой-то крик? — вдруг остановился он, отложил в сторону кисть и глянул к дверям, спросив у Линь Лана.
А тот как раз был захвачен его свежей и тонкой мыслью, увлёкся до того, что и впрямь воплотил пословицу: «Не слышать, что за окном, а лишь внимать книгам мудрецов». Даже если бы дети орали ему прямо в ухо, он бы и то не обратил внимания.
Он всё ещё переваривал сказанное Лу Шиянем и не уловил, о чём речь; только спустя некоторое время, заметив, что тот замолчал, поднял голову:
— Что?
Лу Шиянь нахмурился, лицо стало серьёзным:
— Только что кто-то прошёл мимо дверей и что-то сказал. Ты разве не слышал?
Линь Лан бросил взгляд наружу.
Подходил Новый год, да ещё сегодня был Малый Новый год — в каждом доме кипела предновогодняя суета. В этом году, благодаря удаче, что принесла Чэнь Си, все в деревне немного заработали, так что на угощения для праздника денег не жалели: воздух был насыщен ароматами жареных лакомств, а детям охотно покупали сладости. Ребятня особенно радовалась, сжимая в кулачках конфеты и пирожные, носилась повсюду. С того момента, как он вернулся домой, так и было: ежедневно кто-то пробегал мимо дверей, переговаривался, но он никогда не обращал на это внимания.
— Я не слушал, — честно ответил Линь Лан. — Ты что-то услышал?
Почему у него такое странное выражение лица?
Хотя в глубине души он уже давно всё понимал, Лу Шиянь, конечно же, не мог прямо признаться, что только что расслышал: кто-то крикнул, что Чэнь Си вернулась в деревню.
Но сидеть на месте он больше не мог.
— Пойду посмотрю, — поднялся он и сказал Линь Лану: — Остальное завтра обсудим.
Видя его поспешность, Линь Лан решил, что случилось нечто серьёзное, растерялся и тут же кинулся следом:
— Что же случилось?
Лу Шиянь даже не оглянулся:
— Ничего особенного, просто пойду домой.
Линь Лан был без верхней одежды и мог лишь громко крикнуть ему вдогонку:
— Может, помощь нужна?
Лу Шиянь уже вышел за ворота, и его голос донёсся сквозь ограду:
— Не надо, возвращайся.
Линь Лан немного помедлил, но всё же решил, что на душе неспокойно: вернулся в дом, накинул ватный халат, надел шапку и поспешил следом. Однако, выйдя, он уже не увидел никакого следа Лу Шияня. Подумав, что тот, скорее всего, пошел домой, Линь Лан направился к окраине деревни.
Лу Шиянь и в самом деле вернулся домой. Ведь если Чэнь Си пришла в деревню, то непременно должна была пройти мимо его двора. Он рассудил, что, возможно, она только-только вернулась и сейчас ещё у входа в деревню.
Но когда он добрался до околицы, то не увидел Чэнь Си.
Не то что самой её, даже и следа не осталось.
Неужели он всё-таки ослышался?
И как раз в тот миг мимо него, хохоча и держа в руках пригоршню сладостей, пробежала стайка ребятишек — те самые четыре-пять детей, что последние дни слонялись по деревне и выпрашивали угощения у соседей.
— Эй… — Лу Шиянь окликнул ребятишек. — Кто это только что вернулся в деревню?
Дети загомонили вразнобой:
— Так это Чэнь Си! Она нам кучу вкусностей раздала: и тянучки, и семечки!
Сердце Лу Шияня, только что стиснутое тревогой, сразу же с облегчением опустилось вниз, но тут же снова рванулось вверх, бешено забившись.
Малыши, разумеется, не догадывались о его переживаниях, решили, что он спросил просто так, и по-детски радостно поделились:
— Она дома! У ворот раздаёт всем сладости. Если поспешишь, и тебе наверняка достанется!
Лу Шиянь улыбнулся им, и, не сказав больше ни слова, зашагал прямо к дому Чэнь. Дети же подумали, что он действительно отправился за угощением, и гурьбой побежали дальше по деревне искать тех приятелей, что ещё не успели получить сладостей, чтобы сообщить им радостную новость.
И точно, стоило Лу Шияню свернуть за угол, как он увидел у ворот дома Чэнь остановившуюся повозку. Глаза его сразу засияли, уголки губ сами собой приподнялись, а сердце забилось ещё сильнее и чаще.
И вдруг он особенно ясно понял, что значит выражение «чем ближе к родным местам, тем сильнее робеешь».
Он постоял на месте, пока в груди не улеглась взбудораженная дрожь, и лишь потом решился двинуться вперёд.
Но ведь Линь Лан, возвращаясь, сам говорил, что Чэнь Си лично сказала ему: на Новый год в деревню не поедет, и до праздника больше тоже не появится. Почему же сегодня она вдруг вернулась? Да ещё в такой час, когда уже почти стемнело? Неужели что-то случилось?
С этой мыслью шаги Лу Шияня сами собой ускорились.
Ворота во двор Чэнь были распахнуты настежь, но внутри не было видно ни души, да и никаких звуков не доносилось. Может, она в доме?
Лу Шиянь поднял взгляд на главный зал. У входа висел плотный ватный полог, окна тоже были закрыты наглухо, внутри совершенно ничего не просматривалось.
Главное же не слышно ни малейшего шума. Это показалось ему странным.
Неужели никого нет? Может, ушли куда-то?
Он стоял у самых ворот, но в дом без приглашения заходить не решался, всё-таки хозяев не видно, а так явиться прямиком во двор было бы невежливо.
А на душе тем временем теснилась тревога. Он ждал довольно долго, и уже собрался окликнуть, как вдруг…
— Брат Лу!
Оказалось, что это пришёл Линь Лан. Сначала он ходил к дому Лу, не найдя его там, потом из уст деревенских ребятишек услышал, что Чэнь Си вернулась, и потому догадался, куда тот направился. И хотя поначалу Линь Лан вовсе не собирался сюда заходить, всё же решил на всякий случай наведаться: вдруг Шиба-нян велела передать что-то через него или отдать какую-то вещь, тогда он мог бы сам забрать, чтобы Чэнь Си не пришлось лишний раз идти.
Лу Шиянь обернулся, заметив его, и чуть приподнял брови. Хотя ещё тогда, услышав от ребятишек, что Чэнь Си вернулась в деревню, Линь Лан уже поразился излишне явной озабоченности друга её делами, но встретившись с ним лицом к лицу, виду он не подал.
— Чэнь Си вернулась? — первым заговорил Линь Лан.
Лу Шиянь на миг замер, а затем кивнул:
— Угу.
Увидев, что Лу Шиянь уже так долго стоит у ворот и не заходит, Линь Лан сразу догадался, в чём дело.
Он вдруг нарочно повысил голос:
— Вот и отлично! А я как раз собирался передать кое-что в город для Шиба-нян и второго брата, раз Чэнь Си вернулась, так и не нужно никого просить!
А в это время в доме, где окна и двери были плотно закрыты, а внутри топилась печь и устроена теплица, Чэнь Си, нахмурившись, склонилась над грядками, внимательно рассматривая рост грибов. Из-за внезапной проблемы Ли Шань не понимал, в чём причина: вроде ухаживал как обычно, а грибы росли плохо, как будто совсем остановились. Он сильно переживал, боялся, что что-то сделал не так, задержал время сбора и тем самым подвёл Чэнь Си. С тех пор как они вошли, он почти не решался и рта раскрыть, только отвечал на её вопросы.
Чэнь Си тоже чувствовала странность ситуации. Ей самой это ремесло было незнакомо, действовала она скорее по памяти и догадке. Сначала всё шло гладко, а теперь вдруг возникла такая трудность. Она и сама не вполне понимала, в чём дело. Поэтому, задав Ли Шаню несколько вопросов, мрачным лицом сосредоточенно искала причину.
В глазах Ли Шаня и Минъюэ её напряжённый вид выглядел так, будто случилось что-то очень серьёзное. Оттого оба молчали, не смея заговорить.
В теплице царила гробовая тишина. Так как всё её внимание было сосредоточено на грибах, ни Чэнь Си, ни остальные двое вовсе не заметили, что Лу Шиянь стоит у ворот.
Поэтому, когда Линь Лан заговорил, его слова в теплице были слышны отчётливо и ясно.
Чэнь Си не смогла обнаружить ничего особенно явного, лишь в какой-то момент, зачерпнув в ладонь землю, смешанную с древесными опилками и золой, почувствовала лёгкое подозрение и как раз собиралась поразмыслить, когда снаружи донёсся голос Линь Лана.
— М? — её брови слегка дрогнули.
Кроме Линь Лана… ей словно послышался и голос Лу Шияня.
Только что Линь Лан окликнул «брат Лу»? Значит, Лу Шиянь здесь?
Она выпрямилась и бросила взгляд наружу. С улицы сквозь плотную завесу из промасленной бумаги невозможно было разглядеть, что творится внутри, но изнутри наружу видно было ясно. Лу Шиянь действительно стоял у ворот.
Чэнь Си не стала выпускать землю из рук, а сразу направилась к выходу. Минъюэ поспешила подойти и приподнять для неё тяжёлый занавес.
Лу Шиянь как раз колебался: подождать ли немного, а то и вовсе вернуться домой, ведь Чэнь Си всё равно, когда будет уезжать, непременно пройдёт мимо его двора, тогда он мог бы сделать вид, что случайно встретил её, в сущности, получилось бы то же самое.
Но едва эта мысль мелькнула у него в голове, занавес взметнулся. Увидев Чэнь Си, Лу Шиянь тут же выкинул из сознания идею ждать дома. Он всё-таки хотел первым делом увидеть её. Не ради чего-то особенного, даже просто одного взгляда было бы достаточно.
Линь Лан тоже подошёл к воротам, но первый взгляд Чэнь Си упал на Лу Шияня.
— Почему ты здесь? — увидев, что он смотрит на неё, Чэнь Си улыбнулась.
Уголки губ Лу Шияня тоже слегка приподнялись:
— Услышал, что ты вернулась. В этот час я подумал, вдруг случилось что-то, вот и пришёл взглянуть.
Чэнь Си кивнула:
— Да ничего особенного, просто вернулась посмотреть на грибы, что мы дома выращиваем.
Сказав это, она сделала приглашающий жест:
— Что ж ты всё у ворот стоишь, заходи.
Только когда Лу Шиянь двинулся вперёд, Чэнь Си заметила Линь Лана и тоже обратилась к нему:
— Брат Линь, прошу и тебя заходи.
Линь Лан перевёл взгляд с Чэнь Си на Лу Шияня и снова обратно, и в полной мере ощутил правоту слов Шиба-нян: эти двое действительно ведут себя странно.
Причём странность была именно из той, что бросается в глаза. Если бы он не знал достоверно, какие отношения связывают этих двоих, то, пожалуй, мог бы подумать, что это влюблённая парочка.
Разумеется, Линь Лан вовсе не хотел никого принизить, просто впечатление было именно таким.
— Как раз у меня есть кое-что, что нужно передать Шиба-нян, — он постарался задавить в себе все ощущения странности и улыбнулся по-джентльменски учтиво. — Боялся, что ты занята и уйдёшь, вот и поспешил прийти.
Чэнь Си держала в ладони комок земли. Услышав это, улыбнулась:
— Ладно, так и быть.
Но тут её взгляд невольно упал на тот самый комок. Она снова сжала его, и, заметив влагу, проступившую меж пальцев, в голове у неё вспыхнула догадка. Лицо её сразу стало серьёзным.
— Вы подождите немного, — сказала она двум юношам.
И, не объясняя, снова зашла в дом.
Лу Шиянь и Линь Лан не поняли, в чём дело. Для Линь Лана это не имело большого значения, он не стал особенно задумываться, а вот Лу Шиянь тут же нахмурил брови.
Что случилось? По её виду, похоже, дело серьёзное.
Он тоже не выдержал и прямо спросил:
— Чэнь Си, всё в порядке?
Та уже успела переместиться на другое место, снова зачерпнула горсть земли и, услышав вопрос Лу Шияня, громко ответила:
— Всё нормально!
Она с силой сжала свежую пригоршню земли, и действительно, меж пальцев опять выступила влага.
Ли Шань и Минъюэ были напряжены до предела и неотрывно следили за Чэнь Си. Видели, как она то зачерпывает горсть земли, то выбрасывает, и снова берёт следующую — словно впала в какое-то оцепенение. А у Ли Шаня с Минъюэ от этого сердце замирало.
Минъюэ тревога душила так, что она уже готова была спросить вслух, но вдруг Чэнь Си неожиданно улыбнулась.
С сияющим лицом сказала им:
— Я поняла, в чём дело. Ничего страшного.
Ли Шань, и без того охваченный беспокойством и чувством вины, поспешил спросить:
— Так в чём же ошибка?
Чэнь Си раскрыла ладонь с землёй и показала:
— Поливаешь слишком много, да ещё и помещение наглухо закрыто, влажность зашкаливает, испарения выйти не могут, вот грибы и перестали нормально расти. Ничего серьёзного: несколько дней воду не лей, окна и дверь распахни, чтобы пар вышел, а здесь… — она указала рукой, — сделай несколько отверстий, чтоб уходила влага. Так и оставь, через несколько дней должны пойти ростки.
Выслушав её слова, Ли Шань хоть и не до конца понял, в чём именно причина, но раз Чэнь Си сказала, что так будет правильно, значит, ошибки быть не может. Он уже чуть с ума не сошёл от тревоги, боялся, что сам что-то сделал не так и в результате погубил всё дело, нанеся Чэнь Си огромный ущерб.
— Я сам займусь, — поспешно вызвался он, перехватывая работу. — Ты иди руки вымой, всё на меня оставь. Не беспокойся, больше я точно не ошибусь.
А Чэнь Си, впрочем, вовсе не считала это какой-то ошибкой. Умываясь, она улыбнулась и сказала:
— В начале всё равно приходится пробовать и искать, не может же всё идти гладко. Тут твоей вины нет, я сама учусь по ходу дела. Впредь просто повнимательней будь, и всё. Не кори себя так, а то я и сама в неловкое положение попаду.
И это была чистая правда: в теплицу Ли Шань вложил немало сил, его старание и ответственность ни в коей мере нельзя было преуменьшить. Пусть она и наняла его за плату, но Чэнь Си действительно искренне ценила его такую отдачу.
— Здесь душно, — улыбнувшись, сказал Ли Шань. — Вы пока выйдите, а я всё быстро улажу.
В теплице и впрямь было душно, к тому же Чэнь Си была одета тепло, за то время, что она там провела, не только вся взмокла, но и лицо раскраснелось. Поэтому она не стала отказываться и просто вместе с Минъюэ вышла наружу.
Стоило им появиться, как Лу Шиянь сразу спросил:
— Всё уладилось?
Брови Чэнь Си чуть дрогнули, она посмотрела на него. Через мгновение кивнула:
— Угу, всё решилось.
— Вот и хорошо, — сказал Лу Шиянь.
Видя его таким, у Чэнь Си в груди что-то едва заметно шевельнулось, но очень скоро она перевела взгляд на Линь Лана:
— Что ты хотел, чтобы я передала Шиба-нян, давай сейчас и возьму, потом сразу отвезу. Я скоро возвращаюсь.
Линь Лан ещё не успел ничего ответить, как Лу Шиянь спросил:
— Так скоро уезжаешь?
Чэнь Си посмотрела прямо на него:
— Да. В закусочной дел невпроворот, без меня не обойтись. Сначала думала, что придётся потратить много времени, но раз ничего серьёзного не случилось и удалось быстро разобраться, то лучше вернуться пораньше, а то вдруг там совсем не справятся.
Ведь перед самым Новым годом и правда дел невпроворот. Лу Шиянь это понимал, он вовсе не хотел ни на что намекнуть, просто, услышав вдруг, что Чэнь Си собирается уходить, от неожиданности сказал это совершенно невольно.
— Тоже верно, — сказал Лу Шиянь. — Нечего задерживаться, пока не стемнело, лучше пораньше вернуться в город.
Линь Лан достал письмо и передал Чэнь Си. Она даже не заподозрила, что в письме может быть что-то особенное, спокойно приняла его и убрала, после чего уже собралась уходить.
Раз уж она готовилась в дорогу, Линь Лану тоже неловко было задерживаться дальше. Он сам заговорил:
— Тогда благодарю, не буду больше мешать.
Чэнь Си и не стала его удерживать.
Когда Линь Лан ушёл, Лу Шиянь тоже не мог оставаться, это выглядело бы слишком явно. Но…
Он поколебался и всё же спросил:
— Ты сейчас отправишься? Или ещё немного подождёшь?
Проблема оказалась не такой серьёзной, и Ли Шань быстро всё уладил, как раз успев выйти.
Чэнь Си взглянула и ответила:
— Сейчас же уезжаю.
Ли Шань тоже понимал, что в последнее время Чэнь Си очень занята, и раз уж вопрос решён, то, конечно, следовало скорее проводить её обратно.
Услышав это, он пошёл запрягать лошадь.
Лу Шиянь кивнул:
— Как раз мне самому нужно домой, заодно провожу тебя.
Линь Лан, ещё услышав первую фразу, уже, не оборачиваясь, зашагал в сторону своего дома; а когда вдалеке долетел и второй ответ Лу Шияня, то тем более не стал оглядываться.
Чэнь Си тоже не стала отказываться. Но от дома Чэнь до окраины деревни они почти не разговаривали. Лу Шиянь лишь спросил, сильно ли занята лавка в эти дни, и несколько раз напомнил, чтобы она сама берегла здоровье и не слишком уставала. Чэнь Си на всё только согласно отвечала, и спустя некоторое время вдруг улыбнулась.
Лу Шиянь посмотрел на неё, в глазах его был мягкий свет:
— Что смешного?
— Не думала, что и день такой настанет, — ответила Чэнь Си.
Лу Шиянь сразу понял намёк и тоже улыбнулся. Раньше это всегда Чэнь Си строго наставляла его беречься, не переутомляться. А он хотел сказать ей те же слова уже давно, просто никогда не выпадало такого случая.
От дома Чэнь до выезда из деревни было недалеко, и вскоре они дошли.
Чэнь Си взглянула на его ворота и сказала:
— Вот ты и дома, дальше не провожай. Возвращайся, а то скоро ветер поднимется.
В груди Лу Шияня вдруг всколыхнулось смутное чувство — и порыв, и тоска вперемешку. Он долго смотрел на неё, прежде чем кивнул:
— Береги себя в дороге.
Чэнь Си улыбнулась и тоже кивнула:
— Угу, у меня уже опыт есть. Да и брат Ли Шань теперь мастер в пути, правит повозкой очень ровно.
Лу Шиянь сделал приглашающий жест, указывая ей садиться. Чэнь Си чуть замялась, но всё же ничего не сказала и повернулась, чтобы взобраться в повозку…
— Чэнь Си! — внезапно окликнул он.
Она выглянула из окошка:
— А?
— Ты на Новый год и правда не вернёшься?
Чэнь Си на миг задумалась, потом ответила:
— Почти наверняка не вернусь. После праздников, когда будет не так много дел, приеду взглянуть. Во дворе ведь ещё грибы растут.
Хотя он заранее был к этому готов и даже сегодняшняя встреча стала для него неожиданным даром, услышав её подтверждение, Лу Шиянь всё равно ощутил лёгкую, но острую тоску.
Но это чувство длилось лишь одно мгновение. Он быстро справился с собой, улыбнулся и сказал Чэнь Си:
— Тогда заранее желаю тебе счастливого Нового года, радости и здоровья.
Солнце уже клонилось к западу, не такое жаркое, как в полдень, но всё ещё яркое и ослепительное. Лучи падали прямо на лицо Лу Шияня. В этом сиянии его лёгкая улыбка казалась ещё более чистой и спокойной, а весь его облик сиял словно благородный и изящный нефрит.
Особенно глаза - прозрачные и в то же время глубокие.
Сердце Чэнь Си вдруг дрогнуло, будто скользнула по нему непонятная, чужая эмоция. Она на миг застыла, потом всё же натянула улыбку и весело сказала:
— Спасибо тебе. И я тоже желаю тебе счастья в новом году. Я поехала. До встречи в следующем году.
Сказав это, она опустила занавес повозки. Ли Шань щёлкнул кнутом, и лошади потянули повозку по большой дороге.
Лу Шиянь смотрел ей вслед, пока повозка не скрылась вдали. Лишь тогда медленно повернулся и пошёл домой.
До встречи в следующем году.
Лу Шиянь слегка приподнял брови, от души почувствовав, что эти три слова звучат необыкновенно приятно и полны ожидания. Настолько приятно, что он даже несколько раз радостно потрепал по голове маленького чёрного пса.
Но он и не подозревал, что Чэнь Си, сидевшая в удаляющейся повозке, в душе была далеко не так спокойна, как показывала её улыбка.
Обновлено: 18.01.2026