Что-то тут не так.
Чэнь Си с изумлением простояла довольно долго, и всё же чувствовала — с Лу Шиянем сегодня явно что-то не так.
Вдруг она вспомнила, что раньше говорила ей Шиба-нян.
Шиба-нян утверждала, что она и Лу Шиянь нравятся друг другу, просила их больше не держаться на расстоянии, а если будут какие-то трудности — она постарается помочь.
В тот момент Чэнь Си решила, что Шиба-нян просто ошиблась в суждении, ведь она хорошо относилась к Лу Шияню вовсе не из-за симпатии, у неё были свои причины. Естественно, если Шиба-нян ошиблась в ней, значит, и в Лу Шияне она тоже ошиблась.
Но сейчас...
Глядя на этого явно необычно себя ведущего Лу Шияня, Чэнь Си начала колебаться.
А вдруг всё-таки Шиба-нян была права? А ошиблась — она?
Шиба-нян была умной и чуткой девушкой, она, конечно, человек со стороны, не могла досконально знать её, Чэнь Си, но ведь с Лу Шиянем они были из одной деревни, знали друг друга с детства, даже если раньше почти не общались — всё равно знакомы уже больше десяти лет. Вряд ли Шиба-нян могла ошибиться в таком.
Выходит, Шиба-нян была права. Лу Шиянь, возможно, и впрямь влюблён в неё.
Нет... не в неё, а в прежнюю Чэнь Си.
С этой мыслью сердце Чэнь Си внезапно сжалось. И даже взгляд, которым она смотрела на Лу Шияня, стал куда более сложным.
— Хозяйка? — Минъюэ, бегая туда-сюда по делам, наконец всё уладила и, заметив, что хозяйка до сих пор стоит, явно задумавшись о чём-то, окликнула её.
Чэнь Си пришла в себя.
— Обед готов, всё накрыто, посуда на столе, — сообщила Минъюэ.
Сложные чувства сжимали сердце Чэнь Си, но она всё же сдержанно кивнула и направилась к столу.
Она только сделала пару шагов, опустив взгляд, как тут же ощутила на себе взгляд Лу Шияня. Её губы невольно сжались в тонкую линию. Она изо всех сил сдержалась, не поддавшись порыву посмотреть в его сторону, будто бы не заметила его взгляда вовсе, просто подошла к столу, молча взяла свою чашку и спокойно начала есть.
Увидев её реакцию, Лу Шиянь чуть нахмурился. Однако он не стал придавать этому значения, лишь подумал, что, возможно, Чэнь Си просто задумалась о чём-то важном и потому так погружена в себя.
Но за всё время обеда Чэнь Си разговаривала и с отцом, и с матерью, и с Чэнь Яо, и с братьями и сестрой Янь Бина, и с Минъюэ — только ему она не сказала ни единого слова. Более того, она даже ни разу не взглянула в его сторону. Будто за столом его вовсе не было. Это заставило Лу Шияня почувствовать, что здесь что-то не так.
Он встревожился, но не стал ничего говорить.
И вплоть до конца обеда, когда посуда была убрана, столы расставлены и все начали готовиться к приёму гостей, Чэнь Си так ни разу и не взглянула на него — и Лу Шиянь окончательно понял: что-то действительно случилось.
Вот только он не знал, что именно пошло не так.
— Я сварила немного грушевого отвара, — Чэнь Си вышла из кухни. — Всем по чашке, зима — время сухое, нужно увлажнять лёгкие и смягчать горло.
Поскольку она только что вышла из кухни, то, подняв глаза, совершенно случайно встретилась взглядом с Лу Шиянем, но тут же отвела взгляд, будто вовсе не заметила его, и прошла за прилавок.
Лу Шиянь: «…»
Он уже собирался подойти, чтобы спросить, не случилось ли с ней чего-нибудь, не тревожит ли что, но стоило ему сделать шаг, как в закусочную вошли завсегдатаи, и Чэнь Си, не теряя ни секунды, вышла их встречать.
Когда она всё уладила, пошли ещё и ещё покупатели — лавка быстро наполнилась шумом и движением. Лу Шиянь, немного понаблюдав, слегка задумался, а затем отступил в угол, сел и, не мешая никому, раскрыл стопку книжек с рассказами, что Чэнь Си дала ему утром, чтобы помочь с выбором.
Хотя они даже взглядом не пересеклись, Чэнь Си всё это время продолжала следить за Лу Шиянем. Заметив, что он не собирается подходить или заговаривать с ней, а просто спокойно сидит в уголке, она с облегчением выдохнула. Но вместе с тем внутри у неё появилось странное, необъяснимое чувство… грусти.
Однако в закусочнйо было полно дел, всё происходило стремительно, и вскоре это странное чувство было вытеснено суетой. Она отложила всё в сторону и, как всегда, с улыбкой обслуживала гостей.
Когда она проводила очередную волну посетителей и обернулась, то увидела, что Лу Шиянь сосредоточенно читает сборники рассказов. Чэнь Си на миг замялась, заварила чай с сушёной кожурой мандарина и сперва хотела отнести сама, но, подумав, всё-таки велела Минъюэ отнести за него.
Лу Шиянь так увлёкся чтением, что только когда чайник с глухим стуком опустился на край стола, он очнулся. Сначала он подумал, что это Чэнь Си принесла чай, но, подняв голову, увидел Минъюэ.
— Хозяйка велела передать, — сказала она и тут же поспешила заняться делами.
Хоть закусочная «Чэнь Цзи» и была небольшой и совсем недавно открытой, но дела у неё шли на удивление хорошо. Посетителей хватало, торговля шла бойко. За последние два дня она даже наняла ещё двоих помощников — и всё равно дел по горло.
Проводив Минъюэ взглядом, Лу Шиянь вновь перевёл его на Чэнь Си, занятую за прилавком. Она как раз с улыбкой отсчитывала сдачу для покупателя, и та улыбка была необыкновенно доброжелательной. Когда тот ушёл, она всё ещё с улыбкой пригласила заглянуть снова, после чего взяла кисть и сделала запись в книге.
И только подняв голову после того, как закончила запись, она случайно встретилась взглядом с Лу Шиянем. На её лице на миг застыла улыбка, затем она слегка кивнула ему — вежливо, учтиво, но отстранённо — и, взяв новый заказ, тут же ушла на кухню.
Всё было предельно вежливо. И до жути формально.
Но Лу Шиянь отчётливо почувствовал отстранённость.
Если бы с самого начала дня она вела себя именно так, он бы и не придал этому особого значения — ну мало ли, может, устала. Но ведь утром всё было совсем иначе. Он ясно помнил: всё изменилось где-то во время обеда — внезапно и без всякой на то причины.
Лу Шиянь нахмурился, потом снова нахмурился сильнее, но сколько ни думал, так и не смог понять, что именно произошло, что заставило её так резко измениться.
Он уже собирался отвести взгляд и продолжить читать — всё равно, когда закончит, сможет передать ей отобранные тетради и тогда, быть может, удастся найти повод заговорить и выяснить, в чём дело.
Поток посетителей не убывал до самой поздней части дня, лишь к концу часа Нэи (примерно 15:00–17:00) закусочная наконец немного опустела.
Когда все разошлись, Чэнь Си устало опустилась за прилавок и, только успев прикрыть глаза, собираясь немного отдохнуть, как…
— Эти я уже просмотрел, — голос Лу Шияня прозвучал у неё над самым ухом. — Вот здесь я отобрал те, что могут подойти. Можешь потом сама выбрать, какие именно использовать. А эту стопку можно не тратить время — совсем не годятся.
Хотя он не знал точно, что именно искала Чэнь Си, но он вполне умел отличить хорошую историю от слабой, а значит, мог хотя бы провести первичный отбор, избавив её от ненужного перелистывания и экономя ей и силы, и время.
Чэнь Си резко распахнула глаза — и прямо встретилась взглядом с его ясными, внимательными глазами. Она моргнула, затем быстро отвела взгляд и посмотрела на разложенные им на прилавке сборники.
— А, — только и сказала она, поднимаясь на ноги.
Негодные истории она без раздумий отложила в стоявший рядом ящик для бумаги, а те, что Лу Шиянь признал достойными, аккуратно сложила в ровную стопку на прилавке.
— Я прочитаю, когда появится время. Спасибо.
Сказав это, она подняла глаза и одарила его вежливой, но подчеркнуто официальной улыбкой. Улыбкой, в которой не было ни тепла, ни близости — и от которой брови Лу Шияня сжались в одну линию.
Он всем нутром почувствовал, как Чэнь Си собственноручно воздвигла между ними невидимую стену.
— Ты… что с тобой? — Лу Шиянь поколебался, но всё же решил спросить прямо.
Чэнь Си и впрямь вела себя странно, и он не мог этого не заметить, не мог не спросить.
Она растерялась на мгновение, а затем натянуто усмехнулась:
— Да ничего. Почему ты так спрашиваешь?
Даже её улыбка теперь была отчётливо отстранённой. Лу Шиянь промолчал, не зная, что сказать.
В груди у Чэнь Си гулко бился тревожный колокол, но снаружи она оставалась спокойной, ровной, и только подчеркнуто вежливо сказала:
— Разве ты не договорился с братом Ли Шанем?.. Уже почти пора.
Они ведь договорились встретиться ближе к его началу, а сейчас как раз тот самый момент.
Лу Шиянь некоторое время просто смотрел на неё, будто пытаясь что-то уловить в её лице — но, поняв, что она вовсе не намерена говорить с ним откровенно, лишь слегка кивнул:
— Да.
Чэнь Си украдкой выдохнула с облегчением:
— Мне нужно ещё раз сверить книги, да и в лавке дел хватает, так что провожать не буду. Будь осторожен по дороге.
— Угу, — только и ответил Лу Шиянь.
Он ещё немного подождал, но Чэнь Си по-прежнему оставалась такой же сдержанной, холодной, будто и не помнила их утреннего разговора и тех слов, что звучали между ними. Её равнодушие больно резануло, он опустил взгляд и спустя долгое молчание тихо сказал:
— Я пошёл.
Чэнь Си в этот момент старательно «вела учёт» и даже головы не подняла:
— Угу-угу.
Лу Шиянь бросил последний взгляд на зажатую в её пальцах бамбуковую кисть — и вдруг нахмурился, слегка закашлявшись.
Чэнь Си, занятая ведением учёта, вдруг замерла — кончик кисти остановился, и она инстинктивно подняла глаза на Лу Шияня.
— Погода всё холоднее, — сказала она. — Лучше не уходи далеко.
Лу Шиянь сдержанно кивнул:
— Угу.
Чэнь Си хотела было сказать ещё что-то, но, вспомнив о чём-то, всё же проглотила слова, заставив себя сосредоточиться на счётах. Лу Шиянь подождал ещё немного, но, видя, что она по-прежнему «увлечённо» записывает, и даже не думает с ним заговорить, тихо закашлялся ещё дважды.
Чэнь Си боролась с собой несколько мгновений, но в конце концов сдержалась и, даже не поднимая головы, сказала:
— Вечером поднимается ветер. Возвращайся пораньше.
Раньше она тоже говорила ему не задерживаться, чтобы не мёрз, но тогда в её словах было больше тепла и заботы, а теперь лишь сухая вежливость.
На лице Лу Шияня тоже проступила холодная сдержанность.
— Хорошо, — ответил он.
С этими словами он повернулся и пошёл к выходу. Но не успел сделать и пары шагов, как вдруг…
— Эй! Подожди!
Глаза Лу Шияня тут же вспыхнули лёгким светом.
Он почти не задумываясь, сразу обернулся.
— Вот, — Чэнь Си вышла из-за прилавка с узелком в руках. — Утром ведь говорила, что дам тебе сушёную цедру мандарина. Заваривай её, можно и в кашу добавлять, и в бульон.
Не дождавшись, пока Лу Шиянь успеет улыбнуться, Чэнь Си уже сунула ему узелок с сушёной цедрой и сразу повернулась, вернувшись за прилавок к своим делам.
Глядя на чай с цедрой в своей руке, Лу Шиянь не испытал прежней радости, которую обычно приносили ему такие её жесты. Наоборот — в душе всё было запутано, тягостно, тревожно, и появилось какое-то неясное, труднообъяснимое беспокойство.
Но в конце концов он всё же выбрал уважение — тихо поблагодарил и ушёл.
Чэнь Си больше ни разу не подняла головы. Прошло довольно много времени — столько, что Лу Шиянь, должно быть, уже успел дойти до павильона и встретиться с Ли Шанем. Только тогда её кисть, столь уверенно скользившая по страницам с отчётами, наконец, замерла.
Остановив кисть, она не двинулась с места — лишь в молчании уставилась на книгу учёта, погружённая в мысли. Сколько времени прошло — неизвестно. Но в какой-то момент она тихо вздохнула.
Да, это жестоко.
Но по-другому — нельзя.
Она подняла глаза и взглянула наружу. Солнце клонилось к западу, но лучи всё ещё были яркими. На улице, как всегда, было оживлённо — прохожие сновали туда-сюда, царила привычная суета.
А в душе у Чэнь Си — пустота.
Теперь, когда она точно знала, что Лу Шиянь влюблён в прежнюю Чэнь Си, в «оригинал», а не в неё, она больше не могла закрывать на это глаза. Раз уж всё стало ясно, теперь она просто обязана держать дистанцию.
Она — не та Чэнь Си, которую он любил. Не имеет права посылать неверные сигналы, не должна повторять той ошибки, как в прошлый раз, когда Лу Шиянь мог подумать, что у неё к нему остались чувства.
Короче говоря — нужно держаться строго, чётко и холодно. Только так можно не дать ему повода для ложных надежд, только так не усугубить всё ещё больше.
К счастью, она сообразительная — поняла всё вовремя. Теперь, начав действовать заблаговременно, постепенно отходя, она, скорее всего, сможет избежать последствий, которые потом уже невозможно будет исправить.
С точки зрения здравого смысла — всё верно. Её отношение к Лу Шияню — лишь сочувствие и вынужденная забота, навеянная знанием сюжета; в лучшем случае это можно назвать дружбой. Но даже при таком осознании, приняв это решение, Чэнь Си всё же чувствовала себя немного опустошённой, словно внутри что-то провалилось и стало пусто.
Ну и ладно.
Чэнь Си смотрела на нескончаемый поток прохожих, немного задумалась, а потом подняла руки и тёрла лицо, будто прогоняя наваждение, и мысленно утешала себя:
«Друзья… друзья ещё будут».
Лу Шиянь ведь умный, со временем всё поймёт и отпустит. Если он действительно сможет отстраниться, тогда они, быть может, и дальше смогут поддерживать обычные, ничего не обязывающие отношения земляков.
А если не сможет… — Чэнь Си нахмурилась. — Тогда пусть Линь Лан его вразумит. В любом случае, ей самой придётся держаться от него подальше, чтобы не дать повода для новых недоразумений.
А в это время у городских ворот, сидя рядом с Ли Шанем по разные стороны телеги в очереди на выезд, Лу Шиянь вдруг чихнул.
Ли Шань бросил на него взгляд:
— Продуло? Быстро шарф натяни, сегодня ветрено.
Лу Шиянь коротко кивнул, закутался в шарф по уши, поверх надел капюшон от накидки, так что снаружи остались только глаза.
Ли Шань глянул на его плащ:
— Слушай, у тебя плащ вроде тёплый. Я тоже хочу жену уговорить купить такой, смотрел в двух лавках — дорого. А ты свой за сколько взял?
Лу Шиянь ответил спокойно:
— Не знаю.
Ли Шань удивился:
— Твой же плащ, ты не знаешь?
Лу Шиянь в свою очередь спросил:
— А сколько стоили те, про которые ты в лавке расспрашивал?
Ли Шань поначалу не понял, зачем тот спрашивает, и на автомате ответил:
— Есть подешевле — по три-четыре ляна за штуку, потолще и посимпатичнее — по семь-восемь, а то и больше десяти. Конечно, есть и совсем дорогие — но такие нам с тобой не по карману. А на тебе, глядя… ну, явно недешёвый, минимум семь-восемь лян. Разве не ты его покупал?
Он только договорил, как вдруг сообразил:
— Чэнь Си тебе дала?
Лу Шиянь спокойно посмотрел на него и честно кивнул.
Ли Шань сразу вспомнил, как тётка Ню рассказывала о том, как Чэнь Си заботится о Лу Шияне, а ещё всё то, что он и сам видел в последние дни, — и невольно в душе вздохнул.
Раньше все в деревне говорили, мол, Лу Шиянь судьбой обделён, теперь же — напротив, мол, повезло ему, что встретил Чэнь Си — такую отзывчивую и благородную.
А Чэнь Си и впрямь добрая и верная. Вся торговля бамбуковыми тубусами в деревне — это ведь она организовала. Сама почти ничего с того не имеет, всё для деревенских старается, чтобы людям выход был.
Лу Шияню в жизни досталось, и с её характером — помочь ему побольше, это вполне естественно.
Но…
Вспомнив, как утром в лавке он застал Лу Шияня, спящего в кресле, где обычно отдыхала сама Чэнь Си, Ли Шань снова задумался.
Даже если это просто сочувствие и помощь земляку, разве обязательно помогать настолько? — подумал Ли Шань, снова бросив взгляд на Лу Шияня.
Заметив у него в руках небольшой свёрток, он вдруг на редкость смекнул:
— А это что у тебя? Что-то до боли знакомое… Тоже Чэнь Си дала?
Глаза Лу Шияня, единственное, что было видно из-под шапки и шарфа, вдруг потеплели:
— Угу. Чай с сушёной цедрой.
Ли Шань понимающе кивнул. Про чай с цедрой он знал — легкие увлажняет, от кашля помогает.
Но всё же…
Он нахмурился, долго обдумывая всё про себя, а в итоге просто вздохнул про себя: ну и пусть. Это ведь их дело, не его. Он — посторонний человек, ни о чём не знает по-настоящему, не стоит ему ни осуждать, ни додумывать.
В одном он был уверен: между Чэнь Си и Лу Шиянем — что-то есть. Да и не мудрено. У них когда-то была помолвка, пусть и расторгнутая — это уже делает их отношения «особенными».
За городскими воротами Лу Шиянь подтянул шарф, поудобнее уложил пакетик с чаем и спокойно устроился в повозке — обратно в деревню. Ли Шань не знал, что и шарф, в который Лу Шиянь сейчас был закутан, тоже подарила Чэнь Си.
Лу Шиянь заметил сомнения в его взгляде, но, раз тот не спрашивал, сам он объясняться не стал — тем более, что и правда скрывал кое-что в душе. Раз уж даже Ли Шань заметил, что Чэнь Си к нему относится по-особенному, значит, это действительно не его фантазии. Наверное, сегодня Чэнь Си просто слишком устала. Или в лавке что-то пошло не так, потому и настроение было неважное.
С такой мыслью тяжесть, что с обеда не давала покоя, немного отступила. Прижимая к груди чай с цедрой, Лу Шиянь мысленно начал перебирать, что именно могло её расстроить. Похоже, дела в закусочной шли как обычно, никто о каких-то сложностях не упоминал… Может быть, всё дело в этих самых романах?
Миньюэ ведь говорила, что ищет писателя уже несколько дней и всё безуспешно.
Вспомнив об этом, Лу Шиянь — который ещё с утра собирался взяться за работу, как только вернётся домой — тут же начал обдумывать содержание новой книжки.
Обновлено: 18.01.2026