Это пирог из ямса и красных фиников? Линь Лан заходил?
Лицо Лу Шияня чуть смягчилось. Он взял кусочек пирога и осторожно откусил. Вкус действительно напоминал тот, что Линь Лан приносил раньше.
Его невеста, Ши Балянь, занималась выпечкой, и Линь Лан, желая отблагодарить его за одолженные книги, часто приносил угощения, приготовленные ею. Этот пирог из ямса и красных фиников был её фирменным изделием и самым частым лакомством, которое он получал в подарок. В этой деревне, кроме Линь Лана, навещать его было больше некому.
Пирог был сладким, но уже полностью остыл, поэтому жевать его было непросто. Может, из-за болезни он стал привередливее, но даже после первого укуса долго не мог проглотить кусочек.
Он пересел ближе к печке, налил себе в чашку тёплой воды и, запивая, с трудом доел угощение. Голод немного отступил.
После этого он выпил ещё горячей воды, и, когда по телу разлилось тепло, снова вернулся в постель.
Лу Шиянь чувствовал слабость, и вскоре его вновь сморил сон. Перед тем как окончательно провалиться в забытье, он подумал, что если завтра сможет встать на ноги, то обязательно навестит Линь Лана и поблагодарит его.
Если бы не он, то, вероятно, его тело уже давно остыло бы.
Это был настоящий долг жизни.
Впервые за долгое время он спал спокойно, чувствуя, что о нём помнят.
В отличие от него, Чэнь Си спала тревожно. А всё потому, что беспокоилась: вдруг Лу Шиянь не переживёт эту ночь?
Когда по деревне разнеслись три первых крика петуха, она тут же вскочила с постели. Сначала она хотела сразу пойти проверить его состояние, но, вспомнив, как сейчас обстоят дела в доме Лу, решила сначала заглянуть на кухню. Лучше приготовить завтрак и принести его с собой. Не тащить же мешок с рисом в дом Лу и готовить там? Это выглядело бы странно. К тому же Лу Шиянь мог заметить, а зная его характер, он бы тут же разозлился до смерти. Сначала лучше всё делать скрытно, а уж когда его жизнь будет вне опасности, можно будет подумать, как объясниться.
— Си-эр? — послышался голос матери из восточной комнаты.
— Я здесь! — Чэнь Си тут же сообразила, как оправдаться. — Я в уборную, мама, ты спи, ещё рано.
Мать Чэнь с облегчением вздохнула:
— Смотри под ноги, осторожнее.
— Да-да, знаю! — уже выходя, отозвалась Чэнь Си.
Она действительно сначала сходила в уборную, но, выйдя оттуда, не вернулась в комнату, а лишь помыла руки и сразу отправилась на кухню.
Хотя семья Чэнь не жила в достатке, еды в доме хватало. Чэнь Си сварила рисовую кашу. Увидев, что в кувшине осталось много яиц, решила отварить ещё несколько. В доме было четверо человек, поэтому она сварила шесть яиц. Два из них предназначались для Лу Шияня.
Это не было самовольным распоряжением семейными запасами — ведь сейчас она, можно сказать, спасала всю семью Чэнь. В такой ситуации даже целая корзина яиц не была бы большой жертвой.
На самом деле, для его состояния лучше всего подошёл бы паровой яичный крем или яичный суп, но они были слишком хлопотными в приготовлении, и, кроме того, их неудобно было бы нести с собой. А если Лу Шиянь вдруг заметит, ей будет сложно и спрятаться, и оправдаться.
Чтобы не рисковать, она решила взять два варёных яйца и два паровых пирожка. Пирожки с дикими травами, которые матушка Чэнь приготовила пару дней назад, нужно было всего лишь разогреть. Пока они грелись, Чэнь Си решила попробовать один.
Начинка из яиц и дикорастущей зелени оказалась довольно вкусной. Она как раз наслаждалась едой, когда в кухню вошла её мать.
Сначала мать Чэнь беспокоилась, что дочь не отдыхает как следует, но, увидев, как её девочка сидит на корточках у плиты и жадно грызёт пирожок, не удержалась от смеха:
— Голодная?
Чэнь Си замерла с набитым ртом:
— …Угу.
Мать Чэнь тут же шагнула вперёд:
— Давай я приготовлю завтрак, а ты иди спать, ещё рано.
Но Чэнь Си быстро покачала головой:
— Я уже не хочу спать, вчера днём и так слишком долго проспала. Лучше ты иди отдохни, ведь сегодня ещё овощи с поля собирать. Когда всё будет готово, я вас разбужу.
Мать Чэнь не смогла её переупрямить. Сердце её сжималось от жалости, но при этом становилось тёплым от заботы дочери. Позволив Чэнь Си мягко вытолкать себя обратно в комнату, она снова легла, но на душе у неё было светло.
Когда каша сварилась, Чэнь Си погасила огонь. Чтобы яйца не остыли слишком быстро, она выловила их прямо из горячей воды, завернула в листья тростника и сунула за пазуху, ни разу не окуная в холодную воду. После этого упаковала два пирожка. Перед уходом заглянула в кувшин и взяла несколько сырых яиц, аккуратно спрятала их и только после этого, бесшумно ступая, вышла из дома.
Раз уж он не принимает тоники, придётся по-тихому подсовывать ему полезные вещи в другом виде.
В деревне Пиншань большинство людей ещё спали, но кое-где в домах уже зажёгся свет.
Например, в доме главной героини Ши Балянь — она наверняка встала так рано, чтобы приготовить выпечку для продажи в городе. Или в доме Линь — там, вероятно, поднимался сам Линь Лан, собираясь в школу.
Заметив вдали огоньки, Чэнь Си предпочла обходить эти дворы стороной. Чем дальше держаться от главных героев, тем лучше!
Дойдя до дома Лу, она обнаружила, что ворота заперты. Вчера вечером она сумела ловко задвинуть засов изнутри, но вот открыть его снаружи уже не могла. Поэтому, как и прежде, обошла дом сзади.
Чтобы не повторить вчерашнего казуса и не столкнуться с Лу Шиянем лицом к лицу прямо во время перелезания через стену, она сначала остановилась у ограды и прислушалась. Не услышав ни единого звука, осторожно полезла наверх, стараясь не создавать шума.
Спустившись во двор, при приземлении она всё же произвела лёгкий стук. Затаив дыхание, Чэнь Си мгновенно подняла голову и уставилась на двери главной комнаты, но, похоже, внутри никто не пошевелился. Только тогда она позволила себе расслабиться, потирая ушибленное место.
Внутри дома всё оставалось точно так же, как в тот момент, когда она уходила ночью. Тихо ступая, Чэнь Си приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Лу Шиянь всё ещё спал.
Чэнь Си только-только успела порадоваться, что её не заметили, как тут же вновь напряглась.
Тишина. А вдруг он… умер?!
Эта мысль заставила её быстро подойти к кровати. Дышит. Жив.
Чэнь Си с облегчением прижала руку к груди, перепугавшись чуть ли не до смерти. Но приглядевшись к Лу Шияню, она заметила, что он выглядит чуть лучше, чем вчера. Хотя его лицо по-прежнему оставалось бледным, в нём уже не было той пугающей синевы, что бросалась в глаза вчера. Убедившись, что он вне опасности, она не стала задерживаться. Сейчас было ещё раннее утро, но Лу Шиянь мог проснуться в любой момент. А с рассветом по деревне начнут ходить люди, и если её кто-то заметит, объяснить своё присутствие будет трудно.
Она хотела было поискать что-нибудь, что могло бы сохранить тепло пищи, но, осмотревшись, поняла, что подходящей посуды в комнате нет.
Пришлось решиться на крайний вариант — она сунула свёрток с пирожками и варёными яйцами прямо в постель Лу Шияня. Пусть одеяло хоть немного сохранит тепло. А несколько сырых яиц оставила на видном месте.
Закончив, она поспешила уйти.
Деревня ещё не проснулась, на улицах никого не было, и на этот раз она решила выходить через ворота. Если вдруг кто-то заметит, выйти через дверь будет проще объяснить, чем вылезать через забор.
Щёлк! Она толкнула створку, услышав, как деревянный засов встал в пазы. Убедившись, что дверь заперта, Чэнь Си, опустив голову, быстрым шагом направилась домой.
Внутри дома Лу, спящий Лу Шиянь внезапно открыл глаза. Закрылась дверь? Ему это показалось странным. Если бы кто-то пришёл, то сначала бы постучал… А тут — звук захлопывающейся двери и падающего на место засова.
Может, послышалось?
Он уже собирался встать и проверить, что происходит, когда почувствовал под рукой что-то тёплое в постели. Лицо его мгновенно изменилось, и он тут же сдёрнул с себя одеяло.
Сначала ему показалось, что в постель забилось какое-то замёрзшее животное, но, отбросив одеяло, он увидел два свёртка, аккуратно и плотно завернутых в листья тростника.
Лу Шиянь нахмурился. Что это?
Он развернул один из свёртков и обнаружил внутри два горячих варёных яйца. Кто-то только что оставил ему еду? Яйца были ещё тёплыми — значит, человек, который их принёс, ушёл совсем недавно.
Не раздумывая, он вскочил с кровати и бросился к двери, надеясь догнать этого человека и поблагодарить. Но поспешность сыграла с ним злую шутку. Едва он выбежал наружу, как в лёгкие ворвался поток холодного утреннего воздуха. Лу Шиянь даже не успел толком открыть дверь — он согнулся, опираясь о косяк, и закашлялся.
Только когда приступ прошёл, он снова распрямился и выглянул наружу. Но там уже никого не было.
Ещё так рано… Кто мог подумать о нём в такую рань? Единственный человек, который вставал в это время, был Линь Лан — он каждое утро уходил в школу.
С тех пор как тот начал учёбу, Шиба-нян готовила ему два варёных яйца, чтобы он мог подкрепиться в течение дня.
Неужели Линь Лан отдал их ему? Хотя, возможно, Шиба-нян просто сварила на пару яиц больше. Они оба были добросердечными людьми. Ради той крошечной помощи, что он оказал им когда-то, за прошедшие полгода они отплатили ему в тысячу раз больше.
Лу Шиянь не успел поблагодарить лично, но не расстроился. Когда поправится, обязательно зайдёт и скажет спасибо.
Линь Лан был человеком благородным и отзывчивым. Стоило проявить к нему каплю доброты — и он возвращал её сторицей. Конечно же, он не стал бы требовать благодарности и не обиделся бы, если бы Лу Шиянь отложил её на день-два. Но сам Лу Шиянь не мог воспринимать эту заботу как должное.
На улице уже светало. В этот раз он не стал снова запирать дверь на засов, а лишь прикрыл её. Когда он заходил обратно в дом, горный ветер заставил его поёжиться.
Но стоило ему взять в руки ещё тёплые яйца, как тепло от них растеклось по телу, добравшись до самого сердца. На его бледном лице появилась лёгкая улыбка. В конце концов, в этом мире есть не только холод и равнодушие.
Развернув второй свёрток, Лу Шиянь обнаружил внутри два ещё тёплых пирожка. Значит, теперь Шиба-нян готовит еду и для Линь Лана? Что ж, выходит, ему просто повезло оказаться рядом.
Раздобыв последние поленья, он разжёг небольшой огонь и вскипятил воду. Затем, запивая горячей водой, съел один пирожок и одно яйцо. Не из жадности — просто не мог осилить больше. Оставшиеся яйца и пирожок он аккуратно завернул обратно.
На обед хватит.
Только теперь он заметил, что на столе лежат ещё несколько яиц. Не нужно было даже спрашивать — это точно оставил Линь Лан.
Когда он протянул руку к столику у кровати, чтобы убрать пирог из ямса и красных фиников, его взгляд вдруг зацепился за несколько кусочков женьшеня. В его ясных глазах мелькнуло едва заметное волнение.
Губы плотно сжались. Эта забота… слишком велика, слишком ценна. Он, Лу Шиянь, запомнит этот долг. Однажды он обязательно отплатит Линь Лану и Шиба-нян за их доброту. Но больше всего он был благодарен за их тактичность.
Они боялись поставить его в неловкое положение, поэтому просто оставляли еду, не тревожа его ни ночью, ни ранним утром. Такую искреннюю заботу редко встретишь.
Тем временем Чэнь Си, удачно избежав встреч по пути, чувствовала себя невероятно везучей. Она даже не подозревала, что все её старания приписали другому человеку. Впрочем, даже если бы узнала, её это нисколько бы не огорчило. Пусть Лу Шиянь думает, что ему помог кто-то другой — так он не станет ломать голову и что-то выяснять, а значит, и ей будет спокойнее.
Стоило ей переступить порог дома, как она увидела, что отец и мать в спешке собираются куда-то идти.
— Папа, мама, куда вы так спешите? — спросила она удивлённо.
Матушка Чэнь тут же бросилась к ней, внимательно осматривая с ног до головы:
— Ах ты, негодная девчонка! Где ты пропадала? Мы с отцом чуть с ума не сошли от тревоги!
Чэнь Си сначала растерялась, а потом с улыбкой успокоила:
— Вчера у пруда на восточной окраине деревни я видела несколько диких уток, вот и решила проверить, не удастся ли найти пару утиных яиц. Вы оба спали, так что я не стала вас будить.
— В доме и без утиных яиц еды хватает! — мать Чэнь, наконец, расслабилась, но тут же добавила строгим тоном: — Больше никуда одна не ходи!
Сейчас в деревне их семью многие недолюбливали. Пусть им никто не причинит смертельного вреда, но напугать или, того хуже, толкнуть на какую-нибудь неприятность — вполне могут. Даже простые насмешки причиняли ей боль.
Чэнь Си поспешно кивнула:
— Хорошо, больше не буду.
После этого она пригласила родителей к завтраку, а затем сама зашла в комнату будить брата.
Чэнь Яо, умывшись, устроился за столом. Когда мать рассказала ему, что сестра с утра ходила на пруд за утиными яйцами, он тут же загорелся:
— Сестра, в следующий раз возьми меня с собой! Будем искать яйца вместе!
Но Чэнь Си даже не раздумывала:
— Не пойду больше. Мама запретила.
Чэнь Яо моргнул, но не стал настаивать, лишь послушно кивнул:
— Ладно.
После завтрака родители Чэнь отправились в поле, а Чэнь Си решила сходить в соседнюю деревню и разузнать у Сюй-Баньсяня о болезни Лу Шияня и лекарствах, которые тот принимал. Она уже собиралась выходить, когда услышала, как мать, передавая отцу инструменты, радостно сказала:
— Завтра, как только закроем лавку, сразу переберёмся в город!
Отец кивнул:
— Вот потому сегодня надо всё в поле закончить. А завтра с утра всей семьёй пойдём оформлять документы.
Чэнь Си, размышляя, как лучше поговорить с Сюй-Баньсянем, невнимательно слушала разговор родителей. Но внезапно в голове вспыхнула тревожная мысль.
Она резко нахмурилась и обернулась:
— Мама, что за лавку вы имели в виду? Вы купили лавку в городе?!
— Купить?! — мать Чэнь засмеялась. — Где уж нам купить, городские лавки такие дорогие! Мы её арендовали! Ты же сама не раз говорила, что хочешь открыть магазин в городе, чтобы не бегать туда-сюда между деревней и рынком, вот мы с отцом и нашли подходящее место три дня назад.
Она улыбалась, явно довольная сюрпризом:
— Мы хотели сначала всё уладить и только потом сказать тебе! Деньги уже отдали, завтра оформим документы, и вся семья переедет! Лавка большая — целых две комнаты!
Услышав, что это аренда, а не покупка, Чэнь Си немного расслабилась. Но не успела выдохнуть, как мать продолжила:
— Хозяин лавки срочно уезжает в родные края навестить больного отца. Ему нужно было сдать помещение как можно быстрее, так что нам досталась отличная цена…
Ещё не дослушав, Чэнь Си почувствовала, как у неё неприятно сжалось сердце.
А когда мать, сияя от радости, заявила:
— Мы с отцом боялись упустить такую удачу, поэтому сразу заплатили за пять лет вперёд! Завтра только бумаги подпишем!
У Чэнь Си потемнело в глазах.
Едва не пошатнувшись, она вцепилась в родителей и затараторила:
— Быстро, быстро! Сейчас же в город! Надо найти этого мошенника и вернуть деньги!
Родители Чэнь замерли от неожиданности:
— О чём ты? Какой мошенник?
— Хозяин лавки! Это обманщик! Вас обвели вокруг пальца! Надо скорее ехать, пока не поздно!
Как только родители осознали, что их могли обмануть на крупную сумму, тут же всполошились. Они бросились к выходу, лишь крикнув Чэнь Яо:
— Сиди дома и никуда не ходи!
Тот, хоть и собирался было рвануть следом, послушно кивнул и остался.
Деревня Пиншань находилась далеко от города. Пешком они бы добирались целую вечность, а уж сил на то, чтобы выбивать обратно деньги, точно бы не осталось.
Чэнь Си быстро взяла себя в руки и велела отцу идти к дяде Ли, попросить у него повозку с ослом. Но вчерашний разрыв помолвки настроил всю деревню против семьи Чэнь.
Дядя Ли даже не открыл дверь, а о том, чтобы дать повозку, и речи не шло.
Отец Чэнь вернулся подавленный.
Чэнь Си сжала губы. Её сердце сжалось от неприятного чувства. Но она быстро собралась, утешила родителей и отправилась к дому Ли сама. Подойдя к порогу, приложила руку ко лбу, сделала лицо побледнее и с тихим стоном пробормотала:
— Ай, всю ночь болела голова… Кажется, умираю…
В глубине души она мысленно извинилась перед дядей Ли:
«Дядюшка, простите, но будьте добры, помогите мне в этот раз. В следующей жизни я отработаю вам это, стану вашей лошадью или быком, как скажете!»
Старший Ли хоть и не одобрял поступок семьи Чэнь, но был человеком порядочным. Раз уж кто-то оказался в беде, он не мог просто отвернуться. В итоге повозку с ослом всё же одолжили, и семья Чэнь поспешила в город.
Из-за шума с повозкой новости быстро разлетелись по деревне. Жители, как раз выходившие в поле после завтрака, смотрели на старших Чэней, которые с озабоченными лицами мчались на телеге, и с неприязнью цокали языками. Но когда взгляд падал на Чэнь Си, бледную и сжавшуюся в углу повозки, многие вздыхали с сочувствием.
Вот и пришла расплата. Вот что бывает, когда поступаешь безнравственно! Небеса всё видят!
Проезжая через восточные ворота, Чэнь Си с тревогой думала только об одном:
«Лишь бы мошенник ещё не сбежал!»
Все её мысли были сосредоточены на этом, так что она даже не замечала перешёптываний деревенских жителей.
Но, когда повозка свернула на главную дорогу, боковым зрением она уловила знакомую фигуру. Чэнь Си машинально подняла голову.
Лу Шиянь стоял в стороне, держа в руках вязанку хвороста, и холодным, бесстрастным взглядом провожал её.
Чэнь Си: …
О. Выглядит бодрее, значит, не зря старалась.
Обновлено: 18.01.2026