Чэнь Си с улыбкой кивнула:
— Да, хочу нанять несколько человек. Одна я уже не справляюсь. Есть надёжные кандидаты?
Когда речь заходит о найме, по сути, кроме этого вопроса, обсуждать особенно нечего.
Янь Бинь тоже кивнул:
— Я вот подумал… В обед, когда у вас самый наплыв, дядя Чэнь носит еду в уездную школу — это не сложно, но отнимает время. Если вы мне доверяете — у меня есть младшие брат с сестрой, оба смышлёные и трудолюбивые. Могли бы брать на себя этот обеденный рейс.
Сказав это, он сразу поспешил добавить:
— Платить им не нужно. Просто кормите их обоих раз в день — этого вполне достаточно.
Потом, словно почувствовав, что этого может быть мало, добавил:
— Если вас беспокоит, что дети не справятся, пусть для начала попробуют завтра и послезавтра. Будет видно, как они работают — если подойдут, пусть остаются.
Сказав это, он задержал дыхание и с ожиданием уставился на Чэнь Си.
Та смотрела на него с лёгкой улыбкой и, наконец, кивнула:
— Конечно. Пусть приходят завтра. Если и правда такие шустрые, как ты говоришь — я, может, и на другие дела их подключу.
Её улыбка заставила Янь Биня невольно моргнуть — лёгкая растерянность, и без того копившаяся в нём, тут же вспыхнула неловким смущением.
— Угу! — он резко кивнул. — Сейчас же пойду и всё им расскажу. Обещаю, не подведём вас!
Чэнь Си, смеясь, отмахнулась:
— Кто ж говорит о беспокойствах. Мне в любом случае нужны помощники, а толковые и старательные руки — в любой лавке на вес золота.
А Янь Бинь как раз и был из таких — работящий, аккуратный, слов на ветер не бросает.
Она точно не знала, как именно Янь Бинь улаживал заказы в уездной академии, но знала одно: заказов каждый день поступало немало — а значит, и его комиссионные были не маленькие. Конечно, всё это было вполне заслуженно.
Чэнь Си прекрасно понимала: большинство учащихся, особенно те, кто растёт в традиционной среде, с детства впитывают чувство достоинства, и не каждый сможет так просто, на виду у товарищей, заняться чем-то вроде доставки еды. Это не плохо и не хорошо — просто таков склад ума. Но Янь Бинь справлялся с этим без малейшего смущения, уверенно, с достоинством, словно это самое естественное дело в мире. Для его возраста — такая зрелость и внутренняя сила были редкостью. Она искренне уважала его за это.
Временные трудности — не страшны, подумала она. С таким складом характера он точно не пропадёт.
К тому же нынешняя известность «Чэньцзи» была во многом его заслугой. Уездная академия — это сотни молодых студентов, приехавших со всех концов. Янь Бинь активно и с душой рассказывал всем о блюдах из «Чэньцзи», что само по себе было мощной рекламой. А ещё — влюблённые в поэзию студенты уже написали в честь лавки несколько стихов. Получив их от Яня, Чэнь Си не поленилась заказать оформление и повесила стихи в зале — пусть будет немного изящества, в этом нет ничего плохого.
Чем больше каналов для рекламы — тем больше возможностей, и тут, как говорится, много не бывает.
— Всё же спасибо вам, хозяйка Чэнь, — сказал Янь Бинь. Он ясно понимал: она поступила великодушно.
Ведь неужели ей трудно было найти других подмастерьев? И всё же она решила дать шанс его младшим брату и сестре.
Чэнь Си ответила спокойно, с улыбкой:
— Это ты не скромничай. Я ещё тебе благодарна — если бы не твоя помощь в уездной академии, не видать бы «Чэньцзи» половины той славы, что есть теперь.
От этих слов Янь Бинь немного покраснел:
— «Чэньцзи» и без меня вкусом берёт. Даже если бы не я — люди бы всё равно узнали. Это вы меня уж слишком возвышаете.
— Совсем нет, — с полной серьёзностью ответила Чэнь Си. — Я человек прямой: что думаю — то и говорю. И до сих пор радуюсь, что в своё время приняла тебя, брат Янь, — ты действительно оказался отличным помощником.
Слова были просты, без прикрас, но в них чувствовалась искренность.
У Яня Биня от этих слов на душе стало особенно тепло. Но при всём этом он никогда бы не признался, как много для него значит то, что Чэнь Си взяла его на работу именно тогда, когда ему было особенно тяжело. Он считал это личной благодарностью, которую не надо озвучивать — достаточно просто помнить.
Слишком пафосные слова кажутся пустыми, а он не любил болтать зря.
— Ты ведь ещё не ужинал? — спросила Чэнь Си, возвращаясь с кухни с тарелкой лапши. — Это была еда для работников, немного осталось. Ты у нас хоть и неформально числишься, но всё равно почти свой. Поешь, а потом иди домой.
Хороших работников нужно удерживать — и не только деньгами, подумала она про себя.
У Яня Биня сердце чуть не выскочило от такой заботы. Он промолчал — если бы начал благодарить, то выглядел бы просто болтуном.
Когда он ушёл, Чэнь Си взяла Минъюэ и отправилась в лавку кухонной утвари — заказывать кастрюли с двумя ручками. Она сама нарисовала эскиз и придумала логотип для «Чэньцзи», чтобы, когда товары пойдут в лавки семьи Ци, именно её название бросалось в глаза — и как реклама, и как укрепление бренда.
Индивидуальный заказ, конечно, выходил дороже, но эти траты были оправданы. Хотя набросок уже был готов, нужно было уточнить детали. Когда наконец договорились, небо уже начинало темнеть.
Вернувшись в лавку, Чэнь Си тут же вновь включилась в работу — через три дня ей предстояло начать производить партию товаров, заранее согласованную с Ци Чжэнем.
Эти несколько дней она решила посвятить подготовке к работе с заказом от семьи Ци.
Дни в заботах проносились стремительно — ведь когда занят, и живётся как-то насыщеннее, и время летит быстрее.
И было у Чэнь Си одно особенно любимое занятие перед сном — пересчитывать деньги.
Богатство растёт день ото дня — как тут не радоваться?
Она уже задумалась: как только утрясёт дела с поставкой, пойдёт присматривать себе дом. Скоро, когда появятся наёмные работники, кому-то надо будет ночевать прямо в закусочной. Комнат на заднем дворе уже сейчас не хватало.
Фактически, и сейчас-то места не хватало: Чэнь Яо спал в главной комнате, Минъюэ — в одной комнате с ней самой. Это было не особенно удобно. Она мечтала купить просторное жилище с двором, желательно — с тремя проходными двориками. Тогда в одном можно жить самой, с личной спальней, гостиной, гардеробной…
Одна только мысль об этом приводила в восторг.
Возможно, теснота и съёмные комнаты в прошлом наложили психологический отпечаток — теперь, когда деньги в руках, зачем снова себя в чём-то ограничивать? Заработала — и не жить в своё удовольствие? Так можно и в скрягу превратиться.
Как только представляла себе уютный особняк с садиком, прудом, мостиком и журчащей водой — так и заснуть не могла. А потом — ещё и поместье прикупить. Вести жизнь вольную, на лоне природы, как в идиллических стихах. Мечты становились всё ярче, и Чэнь Си не выдержала — радостно перекатилась пару раз по кровати.
— Хозяйка? — послышался сонный голос Минъюэ, спящей с ней в одной комнате. Девочка приподнялась и выглянула из-за занавеси. — Вы, наверное, пить хотите?
Чэнь Си сдержанно откашлялась:
— Нет, всё хорошо. Спи-спи, не обращай на меня внимания.
Минъюэ снова высунулась, посмотрела на хозяйку — та лежала с улыбкой на лице, неясно о чём мечтая. Девочка тоже улыбнулась, сдержанно, почти незаметно. Тихо отозвалась «угу» и снова легла спать.
Ей правда повезло, думала она, прижимаясь к подушке. Какая хорошая у неё хозяйка. Сытно кормят, одежды новые дарят, даже ежемесячные деньги выдают. Мясо на столе — каждый день. Она решила, что обязательно отплатит добром. С этими мыслями Минъюэ сладко уснула — ведь с утра вставать пораньше, дел много.
Когда Шиба-нян снова заглянула к ней, то с порога воскликнула:
— Чэнь Си, ты так похудела!
Чэнь Си даже удивилась:
— Правда?
— Конечно! — Шиба-нян подхватила её лицо ладонями и внимательно посмотрела. — Раньше у тебя щёчки были кругленькие, а теперь прямо вытянулось — лицо как семечко стало, подбородок острый…
Лицо Чэнь Си всегда было по-детски округлым — щёки придавали ей особое обаяние и дружелюбие, особенно когда она улыбалась.
Она отошла в заднюю комнату, наклонилась над тазиком с водой, посмотрела на отражение:
— И правда, вроде похудела.
Потом обернулась к подруге и с полушуткой сказала:
— Может, я просто вытянулась! Взрослею — и щеки ушли сами собой.
— Нет уж, — строго сказала Шиба-нян. — Ты именно похудела. В последнее время слишком изматываешь себя. Береги себя, слышишь? Умоляю, не доводи себя до истощения.
Чэнь Си, смеясь, кивнула, потом снова взглянула на своё отражение в тазу с водой:
— Похудела, но всё равно хорошенькая.
Шиба-нян: «…»
— Правда ведь? — подмигнула ей Чэнь Си.
Шиба-нян всплеснула руками и засмеялась:
— Да-да-да, ты самая красивая, самая прекрасная.
По-честному говоря, Чэнь Си и правда была очень миловидной: кругленькое лицо, большие выразительные глаза, светлая кожа — а когда она улыбалась, уголки глаз изящно изгибались, делая её ещё обаятельнее.
Чэнь Си осталась довольна и, сменив тему, спросила:
— А вы у себя в лавке всё уладили? Это не помешает твоему брату?
— Нет, — услышав про дело, Шиба-нян тут же посерьёзнела. — Я как раз и пришла сказать: брат всё уже собрал, можем отправляться хоть сейчас. Только скажи, когда тебе удобно.
— Я и сама давно готова, — ответила Чэнь Си. — Тогда пойдём прямо сейчас. Дел у меня ещё гора, а дорога займёт не меньше половины дня.
Надо было начинать подготовку к поставке в семью Ци. Грибы и остальное сырьё она обычно закупала у соседей по деревне. Но сейчас объём нужен большой — и это первая партия, которую будут продавать дальше, в другие города. Качество здесь должно быть безупречным. Хотя она и знала, что Ли Шань следит за этим добросовестно, всё равно не могла отпустить ситуацию — хотела проконтролировать лично.
Ся-эрлан знал, как она относится к этому заказу, и сам предложил поехать вместе и помочь с надзором. В лавке «Восемнадцать вкусов» остались Шиба-нян и тетя Линь, там вполне справлялись, так что он мог выделить несколько дней.
Чэнь Си, конечно, была только рада. Сейчас у неё в закусочной и так дел невпроворот — выкроить даже один день на поездку было настоящим подвигом. Но если Ся-эрлан останется и будет держать всё под контролем, ей можно будет полностью сосредоточиться на прочем.
А заодно по дороге назад она собиралась заехать к дедушке Ляну и забрать у него два больших пестика с чашами — для массовой обработки ингредиентов. Сейчас в лавке был только один маленький, для обычной готовки его хватало, но для больших поставок — уже нет.
— Надо взять два сразу — пригодятся, когда объёмы увеличатся, — добавила Чэнь Си, прикидывая про себя расходы.
Увидев, что Чэнь Си уже всё собрала, Шиба-нян собралась уходить — нужно было сообщить брату, что пора отправляться. Уже на пороге она вдруг обернулась и сказала:
— Интересно, как там брат Лу в последнее время? Раз уж брат поедет, пусть и к нему заглянет. Он только что зашёл в Цзи Шань Тан, взял там ещё несколько доз лекарства.
Чэнь Си, услышав это, слегка удивилась. С каких это пор Шиба-нян так переживает за Лу Шияня?
Неужели это Линь Лан напомнил?
Скорее всего. Линь Лан уже почти как к родному брату к нему относится. Неясно, что такого сделал Лу Шиянь в прошлом, но Линь Лан, похоже, не забыл.
— Он ведь сейчас дома болеет, — ответила Чэнь Си. — Думаю, уже должен поправиться.
Шиба-нян бросила на неё внимательный взгляд — и слегка нахмурилась. Чэнь Си выглядела совершенно безразличной, даже чересчур. Уж не охладела ли она к Лу Шияню?
— Скоро и сами увидим, — спокойно добавила Чэнь Си. — Но скажу тебе, этот Лу Шиянь — упрямый до невозможности.
Бровь Шиба-нян чуть изогнулась:
— Это как понимать?
Чэнь Си немного подумала, а потом махнула рукой:
— Даже не знаю, как объяснить… Упертый он! Вот прямо — настоящий упрямец, как осёл!
Шиба-нян прыснула со смеху.
— Сама ведь посуди, — продолжила Чэнь Си. — Разве не так?
— Не замечала, — покачала головой подруга.
А потом, словно между делом, добавила:
— А он тебе ничего не говорил?
— Что говорил? — Чэнь Си как раз была за прилавком, пересчитывала мелкие монеты и ссыпала их в кошель с медяками и разменным серебром. Услышав вопрос, подняла голову. — Он же давно из дома не выходит, а я в последние дни всё в лавке, времени съездить в деревню не было. Мы давно не виделись. Что он мне мог сказать?
Шиба-нян моргнула. Значит, Лу Шиянь до сих пор ей не сказал?
Но оно и неудивительно. Он уже долго не появлялся в городе, а Чэнь Си после открытия лавки была с головой в делах. Обоим, видно, и поговорить-то было негде.
— Ничего, — с улыбкой отмахнулась Шиба-нян. — Пойду скажу брату, что можно выдвигаться?
— Да, — кивнула Чэнь Си. — Я тоже почти готова.
Когда она закончила с деньгами и вышла из-за прилавка, взгляд случайно упал на стоящую на прилавке расписную ширму с бамбуковым орнаментом. На ней ярко выделялись крупные иероглифы:
«Большой удачи и процветания, пусть богатство идёт со всех сторон!»
И красивая, и в глаза бросается — стояло на прилавке прямо как символ успеха.
Глядя на ширму с иероглифами, Чэнь Си вдруг поняла — и правда, она давно не видела Лу Шияня.
Правда, Ся-эрлан время от времени наведывался в деревню, а Ли Шань и вовсе почти каждый день ездил в город — ни один из них не говорил, что с Лу Шиянем что-то не так. Значит, скорее всего, он вёл себя смирно и восстанавливался дома. Всё должно быть в порядке.
Тем не менее, когда Чэнь Си пошла в комнату за вещами, она всё-таки достала из сундука небольшую упаковку ласточкиных гнёзд — подарок от Шиба-нян, принесённый пару дней назад, — и аккуратно положила в сумку.
Кроме того, по дороге к городским воротам, проходя мимо лавки готовой одежды, она зашла и купила два тёплых, подбитых ватой комплекта: один — для Минъюэ, другой — для Лу Шияня.
На дворе уже стояла поздняя осень, прошёл праздник Лидун (Начало зимы), становилось всё холоднее. Если бы Шиба-нян не упомянула Лу Шияня, она, возможно, и дальше бы о нём не вспоминала — уж слишком сильно её вымотали последние дни. Всё внимание шло на закусочную и работу, ни сил, ни времени на посторонние мысли просто не оставалось.
Но кто бы мог подумать — только они выехали за город, как тут же наткнулись на знакомую.
Тётушка Ню, завидев их, всплеснула руками от радости. Оказалось, она приехала в город за тканью — собиралась сшить приданое для внучки. Да только та телега, на которой она приехала, уехала раньше — у возницы срочные дела. Ей ничего не оставалось, как топать обратно пешком.
— Ай… — вздыхала она, едва забравшись на повозку, — как хорошо, что вас встретила! А то бы мне идти до самой ночи! — тут же они и отругала возницу, назвав старого Бая «обдиралой и плутом».
Чэнь Си с улыбкой посоветовала:
— Бабушка Ню, брат Ли Шань ведь почти через день ездит в город — вы ему просто заранее скажите. Он с удовольствием подвезёт — вы же из одной деревни, как же он может забыть?
Старушка тут же просияла:
— Всё ж ты, Сяо Си, девочка с душой! Я с детства видела — не простая ты. А теперь гляжу — и правда человеком стала! Вот бы мои внучки хоть на десятую часть были такими, я бы уже счастлива помирать могла…
Ся-эрлан с интересом спросил:
— Это у кого из внучек свадьба? У старшей?
— Угу! — оживилась бабушка Ню. — Выдали за младшую сына Ли-юанвая из посёлка Чэцянь. И семья хорошая, и парень приличный, я вот и поспешила в город — выбрать внучке парчи да ситца, шить ей обновки, приданое пополнить!
Про этого самого Ли-юанвая Ся-эрлан знал — кивнул с пониманием. А вот Чэнь Си ничего про него не слышала, потому не вмешивалась в разговор.
Старшие, особенно такие как бабушка Ню — разговорчивые и по-своему добродушные — если разговорились, остановить их трудно. Вот и они с Ся-эрланом скоро ушли далеко от темы.
— …А вот с третьей внучкой — просто беда, — вдруг вздохнула бабушка и вся осунулась, лицо сразу посерьёзнело. — Говорю тебе, сердце у меня от неё болит!
Чэнь Си, уже было начинавшая клевать носом от укачивания, вдруг навострилась. Услышав у бабушки этот «драматический заход», тут же приоткрыла глаза и посмотрела в её сторону — стало даже интересно, что ж за беда такая с третьей внучкой?
— Девчонке семью подобрать — дело куда тревожнее, чем кажется! — с жаром заговорила тётушка Ню, будто наконец нашла собеседника, которому можно выговориться. Схватила Ся-эрлана за рукав и начала жаловаться с такой страстью, будто речь шла о её родной дочери: — Сначала нам сваха предложила хорошую партию: мол, семья приличная, люди добрые, с виду всё как надо — и мы уже почти обрадовались. А как присмотрелись-то повнимательней, да поспрашивали...
Она вдруг хлопнула себя по бедру с такой силой, что даже Чэнь Си проснулась от дремоты, а Минъюэ аж округлила глаза.
— Что случилось? — спросил Ся-эрлан, поддавшись на драматическую паузу. — С семьёй что-то не так?
— Да у них огромная проблема! — голос бабки стал тонким, почти визгливым. — Они с этой свахой нас обманули! Говорили, мол, старшего сына сватают, а показывали нам младшего! А старший-то уже много лет в постели лежит, врачи говорят — безнадёжно! Так они и задумали девчонку обманом в дом затащить, чтоб «изменила судьбу»!
Она аж затряслась от возмущения:
— Ну скажи, это ж не подлость? Мы ведь не ищем для девчонки золото и богатства, нет! Богатство нам не по карману, мы и не гонимся! Нам бы человека хорошего! А тут… она к ним пойдёт — и что? Сразу вдовой станет? Это ж натуральное издевательство! Кто дочери сватает ходячую банку для лекарств?!
Ся-эрлан кивнул:
— Да, это правда мерзко.
Он мельком взглянул на Чэнь Си — хотел проверить её реакцию. Но та, похоже, не восприняла ситуацию на свой счёт: лишь спокойно слушала, ни единой эмоции на лице.
Убедившись в этом, Ся-эрлан тут же отвёл взгляд.
— Хорошо хоть, что мы вовремя всё разузнали, — продолжала возмущённо тётушка Ню, голос всё громче. — А то, не дай небеса, если бы успели обручиться — я бы, старая, хоть жизнь отдала, но такую свадьбу бы сорвала! Не позволила бы, чтобы девку в яму толкнули!
После этих слов её прорвало окончательно:
— Подонки проклятые! Думают, мы, деревенские, ничего не понимаем? Надеялись, что нас можно обвести вокруг пальца?! Тьфу! Да чтоб им — всем скопом — гнилью по живому! Нелюди! Без совести, без стыда, без сердца!
Ругалась она с такой яростью, что целая четверть часа пролетела — и ни одно слово не повторилось! Даже Чэнь Си, повидавшая немало, смотрела с ошеломлённым уважением.
Вот это талант!
Она не удержалась и бросила на старушку изумлённый взгляд, почти восхищённый.
Когда тётушка Ню наконец выпустила пар, она почувствовала некоторое облегчение. Заметив, что Чэнь Си на неё смотрит, она тут же заговорила:
— Правда ведь, Сяо Си? У девушки-то судьба — это ж… это…
Но, не успев договорить, вдруг осеклась. Лицо в один миг переменилось. Она поняла, что сморозила лишнего.
Чэнь Си уловила эту перемену, но виду не подала. Лишь мягко улыбнулась:
— Конечно, правда. Тут без осторожности никак. Вы, бабушка Ню, действительно о внучках заботитесь — все в деревне говорят, что у вас самые благодарные и послушные девочки.
Тётушка Ню почувствовала себя неловко, виновато хмыкнула дважды и прикусила язык — разговор как отрезало. А ведь села в повозку болтливая, слова изо рта сыпались без остановки, а тут вдруг тишина. В воздухе повисла неловкость.
Но Чэнь Си и бровью не повела — ей было всё равно.
Не знавшая всех тонкостей Минъюэ только сильнее недоумевала. Она с любопытством переводила взгляд то на тётушку Ню, то на хозяйку, и в голове у неё крутилась одна мысль: «Разве у этой тётушки с хозяйкой вражда?..»
Но ведь вначале всё было очень даже мирно…
Тётушка Ню тем временем вся извелась. Она и сама прекрасно поняла, что сморозила лишнего. А заодно и осознала: всё, что она с недавних пор зарабатывает, благодаря Чэнь Си. Как бы Чэнь Си не обиделась — а если прогонит? Тогда вся семья лишится дохода. А сейчас ведь зима, новых источников заработка не предвидится. Вся их семья держится на связи с Чэнь Си. Потеряешь её — и как тогда жить?
Эти мысли терзали её так сильно, что в конце концов она не выдержала и, поёживаясь от страха, заговорила:
— Сяо Си… девочка моя…
Чэнь Си посмотрела на неё — спокойно, без особых эмоций.
Тётушка Ню тут же заговорила, запинаясь и натянуто улыбаясь:
— На самом-то деле… Ну, то, что ты тогда с мальчишкой Лу разошлась — ты ведь правда не виновата. Мы… мы тогда просто… эээ… В общем, чего уж говорить. На самом деле, все всё понимают. Ты ведь правда… правда многое сделала для него. Это всё… всё судьба такая. Просто мальчику Лу не повезло. Ты ни в чём не виновата.
Ну а как ещё сказать?
Посмотрите на Чэнь Си — теперь она человек уважаемый, дело своё поставила, живёт с головой, всем помогает. А если бы тогда с Лу Шиянем не случилось несчастья, если бы не та трагедия в семье Лу… Кто знает? Может, он бы сейчас книжки читал да к экзаменам готовился, а Чэнь Си вела бы хозяйство — жили бы, как завидная пара. Все бы только завидовали.
Но что поделаешь — не повезло. Такая вот у него судьба.
Вот только… как бы всё ни объяснялось, тема-то неловкая. И тётушка Ню прекрасно это понимала.
Зачем я вообще открыла рот? Что меня дернуло болтать лишнее!
Теперь она себя просто сжигала изнутри от раскаяния.
Чэнь Си, словно угадав её мысли, спокойно улыбнулась:
— Угу. Я тоже не считаю, что тогда поступила неправильно. Потому и не придаю всему этому большого значения. Бабушка, не переживайте так.
Слова эти, сказанные так просто и без упрёка, сразу сбросили с тётушки камень с души — путь к заработку не отрежут. Но в то же время она и впрямь почувствовала: Чэнь Си, по сути, тогда сильно пострадала.
— Э-э, насчёт того, что я там болтала… — не унималась старушка. — Ты не обижайся. У меня язык — он сам по себе. Сначала скажет, потом думает… Ты уж не бери в голову.
Чэнь Си снова улыбнулась:
— Я уже всё забыла.
— Вот и хорошо! — обрадовалась тётка. — Забыла — и славно!
Сказав это, она снова с изумлением посмотрела на Чэнь Си: и правда — умная, рассудительная, ещё и сердце доброе. Как же я раньше не замечала!
Всё-то теперь ясно…
— Сейчас все в деревне тебя хвалят, — заторопилась она, желая окончательно сгладить недавнюю неловкость. — Говорят, ты и умная, и предприимчивая, ну прямо…
Чэнь Си только улыбнулась, но ничего не ответила.
Тётушка Ню, поймав молчание, добавила, будто бы между прочим:
— Вообще, мальчик Лу давно уже всем рассказал, что ты ни в чём не виновата. Говорил, что всё это… по его вине. Так что теперь все знают — тогда с тобой неправы были. Сожалеют, стыдятся…
Чэнь Си, которая до этого всё воспринимала с лёгкостью, вдруг резко подняла голову и пристально посмотрела на тётушку Ню:
— Лу Шиянь сказал всем, что я ни в чём не виновата？Когда он это сказал？
Тётушка Ню опешила от неожиданного напора:
— Да… давненько уже, — замялась она. — Ты тогда ещё в город не переехала… А… а что такое？
Сердце у неё тут же ушло в пятки — неужели опять лишнее ляпнула？
— Ничего, — Чэнь Си нахмурилась, выражение лица стало непривычно серьёзным. — Он сказал это публично？
Тётушка Ню закивала:
— Конечно, конечно, тогда весь народ у деревенских ворот был, он перед всеми сказал, прямо открыто!
Она всё больше жалела, что заговорила. Встревоженно покосилась на Ся-эрлана:
— Эм… Эрлан, ты ведь тоже знал, да？
Ся-эрланкивнул:
— Угу. Меня тогда как раз в деревне не было, но на следующий день услышал — все пересказывали.
Потом обернулся к Чэнь Си и уточнил:
— Ты правда не знала？
Чэнь Си покачала головой. Нет, не знала.
Ся-эрлан этому значения не придал — пожал плечами:
— Ты ведь тогда уже постоянно в лавке была, рано уходила, поздно возвращалась. Неудивительно, что пропустила.
Но Чэнь Си замолчала. Если он тогда, так рано, уже сказал всё открыто, на людях встал на её сторону, почему… в тот вечер, когда стоял перед её двором, не сказал об этом ей ни слова?
Ни малейшего упоминания. Ни одного слова.
Чэнь Си вдруг почувствовала, как на душе стало тяжело и непонятно. Лу Шиянь… он вообще о чем думает? Что у него на уме?
Всю дорогу обратно она ехала с мрачным лицом, погружённая в раздумья, не проронив ни слова.
Зимой дни короткие — когда они наконец добрались до деревни Пиншань, уже почти стемнело. Небо сгустилось, вечерний холод пробирал до костей.
Проезжая мимо дома Лу, Чэнь Си неосознанно уставилась на их ворота.
Плотно закрыты.
Уже лег спать? Или опять куда-то ушёл, не послушался врача?
Но сейчас ведь уже так поздно… неужели и вправду ушёл?
Она пристально смотрела, не мигая. Но во дворе стояла тишина. Ни звука. Ни движения. Пока наконец повозка не проехала дальше, и дом исчез из поля зрения, — только тогда Чэнь Си нехотя отвела взгляд.
Дом Лу — всего в одной стене от её дома.
А за этой стеной, прямо под крытым навесом, Лу Шиянь в этот момент сидел в тишине и гладил маленькую чёрную собачку.
Он прислушивался.
Услышав, как скрипят колёса повозки и кто-то идёт мимо, он мягко произнёс:
— Ничего, это она вернулась. Не лай.
Щенок не понял, но послушно замахал хвостом и потёрся о его ладонь.
Лу Шиянь ещё долго сидел молча, пока звук шагов не стих совсем. Лишь тогда он перевёл взгляд на ворота. Сумерки сгущались. И в этом свете нельзя было разглядеть, как в его глазах застыла безмолвная нежность.
— Уже поздно, — сказал в это время Ся-эрлан. — Ты сегодня не выходи. Я сам сейчас обойду деревню, всё скажу. Завтра с утра приходи ко мне — там и начнём.
Чэнь Си поблагодарила Ся-эрлана и, нахмурившись, вошла в дом, плотно прикрыв за собой дверь.
Раз она и Миньюэ вернулись вдвоём, ужин был на скорую руку — что-то простое, чтобы только насытиться. После еды, убравшись и приготовившись ко сну, Чэнь Си никак не могла успокоиться.
Нет. Так не пойдёт.
Она резко села.
Надо сходить в дом Лу. Столько времени не виделись — кто знает, как там Лу Шиянь? Завтра с утра опять закрутится, не до того будет…
А ещё… он вообще что имеет в виду?!
Как только Чэнь Си села, Миньюэ тоже приподнялась:
— Хозяйка?
— Ложись, спи, — Чэнь Си уже натягивала одежду. — Я ненадолго выйду, скоро вернусь.
Миньюэ не посмела спрашивать лишнего и только послушно ответила:
— Хорошо.
Чэнь Си оделась, собрала в узел новую ватную куртку, немного ласточкиных гнёзд, а также взятые из города закуски и готовую еду — всё аккуратно завернула и вышла.
У дома Лу было тихо.
Она немного помедлила, затем обошла к задней части дома.
Наверное, из-за того, что давно не лазала через забор, в этот раз Чэнь Си никак не могла залезть нормально — несколько раз чуть не навернулась вниз. Наконец она вскарабкалась наверх, начала медленно спускаться и едва только коснулась земли, как…
— Гав! Гав-гав! — раздался вдруг громкий и пронзительный собачий лай.
Едва Чэнь Си успела встать, как резкий лай раздался прямо у неё под ухом — она от неожиданности потеряла равновесие и с грохотом села на землю.
Прежде чем она успела понять, что произошло, из тьмы прямо на неё кинулся чёрный силуэт.
Чэнь Си в панике закричала, не разбирая слов, отползая назад и визжа на всю округу:
— А-А-А-А! Что это такое?! УЙДИ! НЕ ПОДХОДИ!!!
Лу Шиянь сам не ожидал, что его маленький чёрный пёс внезапно выскочит и набросится на гостью. Он поспешно вышел под навес и резко скомандовал:
— Сяо Хэй!
Пёс знал, что хозяин учил его не трогать своих, и на секунду замер, с сомнением уставившись на визжащую девушку. Он даже хотел подбежать к ней и ластиться, чтобы загладить вину и не разозлить хозяина.
Но Чэнь Си уже была на грани истерики. Прижавшись к стене, увидев, как пёс снова бросился в её сторону, она закричала ещё громче, уже в полном ужасе:
— АААААА СПАСИТЕ!! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ!!!
Лу Шиянь совершенно не ожидал, что Чэнь Си ТАК боится собак.
Он тут же шагнул вперёд, приказывая псу отойти. Но тот, наоборот, воспринял это как разрешение поиграть — и радостно поскакал ещё ближе.
Чэнь Си: — !!!!!!!
Она была вне себя. Отчаяние и страх захлестнули с головой. В какой-то момент, увидев Лу Шияня, она, подстёгнутая чистым инстинктом самосохранения, рванулась вперёд, прыгнула — и в долю секунды оказалась в его объятиях.
Буквально повисла на нём, как коала, вцепившись руками и ногами.
А Лу Шиянь, только что спокойно стоявший на крыльце, явно не ожидал такого развития событий и едва удержался на ногах:
— …
Обновлено: 18.01.2026