Чэнь Си застыла, уцепившись за стену, не зная, как объясниться. Ночь была тёмной — месяц ещё не взошёл, и лишь редкие звёзды мерцали в бездонном небе. Они молча смотрели друг на друга, разделённые стеной.
Чэнь Си была в растерянности, а Лу Шиянь — холоден и спокоен. Нет, не просто спокоен — отстранён.
После весенней трагедии, когда умерли его родители, он всё ещё находился в трауре. Одетый в простое серое одеяние, он выглядел ещё более худым и болезненным, а осанка, строгая, как молодой бамбук, делала его ещё более отчуждённым.
Но особенно холодным был его взгляд. Увидев её, висящую на стене, он нахмурился.
— Что ты делаешь? — голос у него был хриплый, жёсткий, словно слова выходили сквозь стиснутые зубы.
В каждом слове — отвращение.
Чэнь Си замерла.
— Я… я просто хотела проверить, как ты…
— Убедиться, что я ещё жив? — перебил он, лицо его оставалось непроницаемым. — Жаль разочаровывать тебя.
Чэнь Си про себя выругалась. Вот уж кто умеет жалить словами! Не колеблясь, он даже себя не пощадил ради того, чтобы её уязвить.
— Нет, не так… — Чэнь Си замялась, стараясь смягчить голос. — Я правда просто пришла посмотреть, ты ведь…
Договорить она не успела. Лу Шиянь вдруг закашлялся. Судя по звуку, болезнь его действительно была тяжёлой. Даже с расстояния Чэнь Си видела, как его всего трясёт от кашля. Спустя несколько мгновений он уже не мог держать спину ровно, согнулся, хватаясь за колени, словно откашливая нечто, что рвало его изнутри.
Чэнь Си даже слушать это было больно, не говоря уж о том, что испытывал сам Лу Шиянь. Его согбенная фигура в свете звёзд казалась ещё более жалкой.
Она в панике воскликнула:
— Эй, ты в порядке?!
Вот только не помирай прямо сейчас! В этом мире с его примитивной медициной люди запросто могли умереть даже от сильного кашля.
Лу Шиянь, согнувшись, судорожно пытался вдохнуть, но лёгкие не слушались. В голове шумело, виски пульсировали от боли, в ушах звенело, а в глазах кололо, словно тысячи иголок вонзались в них одновременно.
Лу Шиянь больше ничего не слышал. Вернее, он вообще не воспринимал звуки извне. Сейчас его существование свелось к одному ощущению — боли. Он не ответил, только сгорбился, опираясь на колени, задыхаясь от жестокого кашля.
Чэнь Си испугалась. Бросив все попытки оправдаться, она схватилась за стену, пытаясь спрыгнуть вниз. Из-за спешки она не удержала равновесие, и, когда камень, на который она опиралась, внезапно накренился, она рухнула на землю.
Ударилась больно — кругом лежали острые камни. Она поморщилась, зашипела от боли, но времени на это не было. Пересилив себя, она поднялась и, прихрамывая, обогнула дом, вбежав во двор.
Лу Шиянь был на грани удушья. Каждый его слабый, рваный кашель резал слух, как лезвие. Чэнь Си бросилась к нему, поддержала и, осторожно похлопывая по спине, заговорила:
— Ты в порядке?! Это я тебя так разозлила? Не сердись, пожалуйста! Здоровье важнее, не стоит так убиваться…
Но ни её слова, ни похлопывания по спине не помогли. Лу Шиянь продолжал задыхаться, его тело била судорога. Если бы не Чэнь Си, он уже свалился бы на землю.
Лишь спустя долгое время приступ наконец отступил.
Чэнь Си, тяжело дыша, хотела спросить, не вызвать ли ему знахаря из деревни Ма Вань, но не успела. Лу Шиянь, только что с трудом державшийся на ногах, вдруг резко выпрямился… и изо всех сил толкнул её прочь. Она не ожидала удара и отлетела назад, глухо ударившись спиной о большой глиняный чан с водой.
Если бы не её быстрая реакция, она бы наверняка угодила в этот чан с головой.
Первая реакция — вспышка злости. Но стоило ей поднять голову и посмотреть на Лу Шияня, как весь гнев исчез без следа. Он стоял, пошатываясь, бледный, как простыня. В глазах блестели слёзы, в которых отражалась лунная ночь.
Красные от злости и отчаяния, но не пролитые.
Чэнь Си вздохнула.
Ладно.
Человек болен, подавлен, только что пережил страшный приступ, а тут ещё и удар судьбы в виде разорванной помолвки…
Разве он не имеет права на раздражение? Если бы она оказалась на его месте, разве сама смогла бы сохранять хладнокровие?
Чэнь Си подняла руки в примирительном жесте:
— Ладно, ладно, не буду к тебе лезть. Только успокойся, отдышись…
В глазах Лу Шияня мелькнуло удивление, но тут же оно растворилось в холоде и отвращении. Лицемерие.
Он молчал, и Чэнь Си тоже больше не говорила. Даже не сделала попытки приблизиться, лишь спокойно стояла и смотрела.
После того, как его кашель чуть не свёл в могилу, сил у него почти не осталось. Он чувствовал, что ноги предательски дрожат. Но показывать слабость перед Чэнь Си? Ни за что.
— Так что тебе нужно? — голос его прозвучал ещё более хрипло.
Чэнь Си честно ответила:
— Я пришла посмотреть, как ты.
Лу Шиянь скользнул взглядом по её рукам.
Тканевый мешок, который она держала, немного разошёлся, и из него выглядывали те самые дорогостоящие лечебные снадобья, которые он недавно швырнул ей под ноги.
Глаза его потемнели.
— Не нужно. В моём доме тебе не рады.
Чэнь Си, сохраняя терпение, мягко объяснила:
— Я не собиралась тебя тревожить. Просто хотела извиниться лично.
— Извиниться? — в его холодном взгляде вспыхнула насмешка.
Человек, который называл его обузой и настаивал на разрыве помолвки, теперь вдруг пришёл извиняться?
— В этом нет нужды, — он скривил губы. — Уходи.
Вот же упрямый.
Хотя… если вдуматься, что тут удивительного? Любой бы почувствовал себя униженным.
Чэнь Си вздохнула про себя.
— Прости. Я не думала, что ты настолько разозлишься из-за расторжения…
— Ты не думала? — Лу Шиянь зло усмехнулся, его глаза вспыхнули гневом. — Ты решила, что я тебе не ровня, ты настояла на разрыве, а теперь ждёшь, что я буду благодарен?!
До этого он не воспринимал помолвку всерьёз. С шести лет он только и делал, что учился. Отец и мать никогда не требовали от него заниматься семейными делами, лишь велели сосредоточиться на книгах. Даже о его обручении хлопотали они сами.
Лу Шиянь никогда не задумывался о браке. Для него было важно только одно — учёба. Женитьба? Пусть родители решают. Раз они выбрали, значит, так будет лучше.
Ведь родители не желали бы ему зла. К тому же женитьба всегда была делом старших, ему нечего было возражать. Занятия в школе были утомительными, нагрузка тяжёлой, и он просто не имел времени отвлекаться на помолвку. Даже когда в редкие дни отдыха сталкивался с Чэнь Си в деревне, не испытывал никаких эмоций.
Так прошло два года.
Родители собирались устроить свадьбу сразу после того, как он сдаст экзамен в префектуре, чтобы, женившись, он мог не отвлекаться на быт и полностью посвятить себя учёбе. Он тогда согласился с их решением.
После успешной сдачи уездного экзамена родители начали подготовку к свадьбе. Но потом он заболел. А когда оправился и готовился к следующему испытанию, случилось несчастье: отец и мать погибли.
Горе захлестнуло его, а после похорон его свалил новый приступ болезни. И вот, едва он начал оправляться от утраты, как в дом пожаловали родители Чэнь… с расторжением помолвки.
Что это, если не удар по человеку, который больше не может защитить себя?
После всех грубых слов, которые они сказали, она ещё имела наглость сегодня объявить перед всей деревней, что это целиком её вина. И теперь, после всего, приходит в его дом? Что, полюбоваться на его страдания?
Лу Шиянь снова сбился с дыхания.
Чэнь Си заметила это и похолодела. Если он сейчас начнёт задыхаться, это может стать концом!
— Не нервничай! — выпалила она. — Я правда пришла просто посмотреть, как ты, и лично извиниться. Что бы ни случилось, это моя вина. Вся ответственность на мне, и нет нужды тебе из-за этого портить себе здоровье!
Лу Шиянь презрительно усмехнулся:
— Чэнь Си, ты, похоже, слишком высокого мнения о себе.
Она решила, что он злится из-за неё? Откуда у неё такая самоуверенность?
— Да-да-да! — тут же поддакнула Чэнь Си. — Это я слишком много на себя беру! Если ты не злишься, и хорошо.
Поспешно развернувшись, она вынула из мешка лекарственные снадобья.
— Ты сейчас болен, тебе нужно хорошенько восстановиться. Вот, это от нас, в знак извинения. Ты человек благородный, не держи зла на нас, деревенских невежд. Я оставлю это вот здесь…
Чэнь Си даже не успела поставить мешочек с лекарствами, как разъярённый голос Лу Шияня взметнулся, как громовой раскат:
— Чэнь Си!
Она вздрогнула, сжимая в руках принесённые снадобья, и в недоумении посмотрела на него.
Лу Шиянь дрожал от злости:
— Мне не нужны подачки от вашей семьи! Забирай свои вещи и убирайся из моего дома!
— Не горячись ты так… — Чэнь Си тихонько вздохнула. — Здоровье важнее, не стоит портить себе нервы. Вот выздоровеешь, тогда ругай меня, бей — что угодно…
Виски у Лу Шияня пульсировали, взгляд метался между презрением и непониманием.
Она казалась искренне обеспокоенной. Но тогда зачем она…
— Ты так печёшься обо мне теперь, но зачем же тогда ты так упорно добивалась расторжения помолвки?! — он усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — Ты меня дразнишь? Тебе так весело играть с моей судьбой?
Чэнь Си, поглощённая своей идеей разрешить ситуацию, не сразу уловила сарказм в его голосе. Поэтому она даже просияла и тут же выпалила:
— А что, если нам не разрывать помолвку? Просто забудем про сегодняшнее недоразумение, и всё будет, как прежде…
Но договорить она не успела.
— ЧЭНЬ СИ!!!
Гнев Лу Шияня взорвался с новой силой.
Грудь его вздымалась, в горле клокотала кровь, но он с трудом проглотил её. В висках стучало, перед глазами темнело, но он держался. Глаза его налились кровью, отчего взгляд стал почти безумным.
Он уставился на неё, словно меч, готовый рубануть:
— Ты что, принимаешь меня за игрушку? Ты сказала расторгаем, и мы расторгли. Теперь, с чего-то, ты говоришь не расторгаем? Кем ты меня считаешь?! Кем ты считаешь мою семью?! Думаешь, ты можешь приказывать, а мы будем подчиняться?! Ты слишком много на себя берёшь!
Чэнь Си ахнула. Она только сейчас осознала, как жутко прозвучали её слова. Она не это имела в виду. Она всего лишь увидела в его реакции возможность избежать плохого исхода, и обрадовалась…
Но этот момент — не то время и не то место для таких слов. Сейчас это — худшее, что она могла сказать.
Она действительно неправильно всё поняла. Ошиблась полностью. И в результате разозлила его окончательно.
Лу Шиянь кипел от гнева. Казалось, если бы мог, он бы разорвал её на месте. Чэнь Си поняла, что сейчас любые её слова только усугубят ситуацию. Он не захочет её слушать.
Лу Шиянь и правда не хотел. Глаза его пылали, грудь тяжело вздымалась, в горле всё ещё стоял металлический привкус крови. Молча, трясущейся от ярости рукой он указал на дверь.
Уходи.
Чэнь Си опустила голову, молча поклонилась в знак извинения и направилась к выходу. Дойдя до порога, она вспомнила, что так и не оставила ему лекарства. Подумав, поставила мешочек на каменный столбик у входа. Но не успела убрать руку, как за спиной раздался хриплый, сорванный от гнева крик:
— Забери это!
Чэнь Си тяжело вздохнула. Так значит, судьба всё-таки настаивает на её роли злополучного "отражения" героини? Не оставляет ей ни единого шанса?
Чтобы ещё больше не бесить его, она не стала говорить ни слова. Просто молча взяла мешочек обратно и вышла.
Перед уходом она даже аккуратно прикрыла за собой дверь.
Лу Шиянь всё это время не отводил от неё взгляда. Он не верил, что она так просто уйдёт. Но когда она действительно скрылась за порогом, последние силы покинули его. Он резко захрипел, согнулся пополам и из его рта хлынула алая кровь. Затем перед глазами стемнело, и он рухнул на землю без сознания.
Чэнь Си, нахмурившись, вернулась домой. Не успела она толком присесть, как родители и брат вернулись с поля. Заметив её подавленный вид, отец с матерью переглянулись. Они подумали, что она до сих пор переживает из-за дневного скандала. Они не знали, как её утешить, поэтому просто решили приготовить что-нибудь вкусное, чтобы хоть как-то поднять ей настроение.
Чэнь Си не хотела есть, но понимала, что пока больна и у неё ранена голова, она должна восстановить силы. Иначе ей просто не хватит сил противостоять злому року сюжета.
После ужина отец с матерью тут же загнали её в постель, строго наказав отдыхать и лечиться. Но лежа в темноте, Чэнь Си поняла, что сон не идёт.
Чэнь Си не знала, как там Лу Шиянь, успокоился ли он, поужинал ли вообще. В доме он совсем один, болеет тяжело, а во дворе даже аптечный котёл валяется набок — значит, лекарства он тоже не пил. В голове всплыли его бледное лицо, кровь на губах, разорванный голос, полный ярости…
Она ни на минуту не могла расслабиться. А если он сейчас лежит там в лихорадке? А если снова закашлялся до крови и не смог прийти в себя?
Переворачиваясь с боку на бок, Чэнь Си больше не выдержала и резко села.
Нет, так нельзя!
Родители уже спали, поэтому, чтобы не будить их, она осторожно завернула в ткань немного мягких, легко усвояемых пирожков, которые мать готовила на ужин, и через окно выскользнула наружу.
Теперь дорога до Лу Шияня ей казалась совсем короткой. Но, дойдя до его дома, она вдруг замерла. Ворота были приоткрыты. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы понять: дверь не заперта.
У Чэнь Си ёкнуло сердце. Разве он не должен был закрыться на ночь?
Или…
Мысль, пронёсшаяся в голове, заставила её забыть про осторожность. Она рванула вперёд, распахнула ворота и...
Замерла.
Во дворе, бесчувственным комом на холодной земле, лежал Лу Шиянь.
В груди что-то сжалось, ладони моментально вспотели, а внутри будто ударил гром.
— Лу Шиянь! — её голос дрогнул, когда она подбежала и опустилась на колени рядом.
Рука дрожала, когда она проверяла его дыхание. Тёплый воздух коснулся кожи.
Он жив.
Чэнь Си задержала дыхание на мгновение, но тут же перевела дух. Однако радоваться было рано. Он без сознания, лежит на холодной земле в осеннюю ночь — если оставить его так, он точно умрёт.
Нельзя медлить!
Не раздумывая, она просунула одну руку ему под колени, другую под шею и, с усилием подхватила его на руки.
Лу Шиянь был старше неё, но, когда она подняла его, её прошиб холодный пот. Такой лёгкий… Она без труда прижала его к груди.
Кожа да кости…
Видимо, болезнь и голод съели из него всё, что только могли.
Обновлено: 18.01.2026