Юноша, несмотря на ясные и чистые черты лица, выглядел пугающе бледным. Нельзя было понять, вызвана ли эта бледность болезнью или гневом, но на его коже проступал нездоровый синеватый оттенок.
Его холодный, пронзительный взгляд заставил Чэнь Си почувствовать себя немного неуютно. Она вспомнила, что в книге он не дожил и до двадцати, рано скончавшись от болезни, и невольно испытала к нему сочувствие. Они оба были инструментами для контраста с главными героями, их судьба была всего лишь фоном, подчеркивающим успех и счастье другой пары.
Взглянув на его слегка нахмуренные брови и затаённый в глазах гнев, Чэнь Си бессознательно прикусила губу. Его семья пережила страшное несчастье, а в тот же день невеста с родителями пришли объявить о разрыве помолвки – кто бы в такой ситуации смог сохранить спокойствие? Она прекрасно понимала, что он чувствует.
Но… это же всего лишь сюжет!
Если уж говорить о несправедливости, то пострадали они оба. Он потерял семью, но и ей выпала судьба пройти через это позорище. Однако сейчас объясняться, пытаться донести, что у неё тоже не было выбора, было бы не просто бесполезно, но, возможно, даже опасно. Разъярённый человек в таком состоянии может воспринять любое оправдание как издёвку, и тогда всё станет только хуже.
А если он прямо сейчас разозлится настолько, что свалится без чувств или – что ещё хуже – умрёт, то на Чэнь Си и её семью повесят ещё и убийство!
— Я… — она уже собиралась прямо здесь, перед всеми, извиниться, чтобы хоть немного сгладить ситуацию.
Но не успела она выговорить даже одного слова, как больной, ослабленный юноша вдруг без предупреждения швырнул ей под ноги всё, что держал в руках. Лекарственные травы, настои, дорогие питательные тоники – всё, что её семья отдала в качестве компенсации, теперь валялось на земле.
Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл, демонстративно не глядя в её сторону, будто само её существование было для него отвратительно.
Чэнь Си молча посмотрела на рассыпанные вещи, потом перевела взгляд на его тонкую, но прямую спину и нахмурилась. Вот так просто? Ни слова? Ни упрёка, ни гневной речи, ничего – просто выбросил перед ней дары и ушёл?
Кажется, примирение с этим человеком будет сложной задачей.
Но именно этот вариант сейчас казался ей самым разумным. Когда она только выходила во двор, уже начала прикидывать, как лучше уладить этот скандал. Единственным действенным способом было не просто загладить вину, а добиться, чтобы Лу Шиянь и его семья перестали питать к ним злобу. Если сами участники конфликта помирятся, то и остальным деревенским не останется причин продолжать злословить.
Проблема была только в одном. Лу Шиянь — человек, которому суждено умереть молодым. Если он уйдёт из жизни, так и не простив Чэнь Си и её родителей, то даже через годы на их семье останется клеймо тех, кто бросил человека в беде и толкнул его в могилу.
Если Лу Шиянь умрёт, это будет не только несправедливо по отношению к её родителям, но и обречёт их на жизнь в бесконечном чувстве вины. Чэнь Си, как человек современный, не испытывала бы особых угрызений совести, но для родителей Чэнь это стало бы тяжёлым бременем, которое они несли бы до конца своих дней.
Поэтому сейчас главным было не примирение и не восстановление репутации, а спасение жизни Лу Шияня. Это было трудно, но какой бы сложной ни казалась эта задача, её нужно было решить. Если он умрёт, спасти семейное имя уже не удастся.
Кроме того, Чэнь Си действительно сочувствовала этому юноше. Он был несчастен не только из-за потери семьи, но и из-за того, что его болезнь не оставляла ему шансов на будущее. Конечно, она не была великодушной святой, но если его жизнь можно было продлить, то это было бы выгодно не только ему, но и ей самой.
Деревенские изначально пришли, чтобы осудить семью Чэнь и заставить их вернуть свои слова, восстановив помолвку. Но теперь, когда сам Лу Шиянь продемонстрировал своё презрение, все поняли, что между двумя семьями разрыв окончателен. Больше не было смысла уговаривать родителей Чэнь передумать – отношения уже разрушены.
Теперь оставалось только наблюдать, как имя семьи Чэнь продолжит разрушаться. Будут ли их презирать, избегать, шептаться за спиной – это уже их собственная вина. Да и просто стоять здесь, во дворе этих людей, многим казалось дурным знаком. Один за другим деревенские покачали головами, бросили несколько презрительных замечаний и, вздыхая, разошлись.
Как только последняя спина скрылась за воротами, двор мгновенно опустел.
Матушка Чэнь тут же поспешила к дочери и, с тревогой ощупав её лицо, заговорила:
— Си-ер, зачем ты вышла? У тебя ещё жар! Быстро в дом, ложись, на улице холодно!
Отец Чэнь, несмотря на суровое выражение лица, тоже не смог скрыть беспокойства:
— Голова хоть немного прошла?
Чэнь Си, чувствуя их тревогу, мягко покачала головой и с улыбкой ответила
— Уже не болит. Я правда чувствую себя лучше, вам не о чем волноваться
Закончив фразу, она заметила, что Чэнь Яо всё ещё стоит, низко склонившись в поклоне. Потянув его за руку, она поспешно сказала:
— Брат, перестань кланяться, вставай быстрее, а то закружится голова.
Услышав её слова, Чэнь Яо тут же выпрямился, но сделал это так резко, что тут же пошатнулся. Он закачался, едва не падая, но Чэнь Си, предвидя это, успела схватить его за плечи и удержать.
— Хе-хе, — улыбнулся он во весь рот, по-детски сияя, — Сестрёнка была права, у меня и правда голова закружилась!
Вся тревога и раздражение, что ещё минуту назад клубились у Чэнь Си в душе, с его улыбкой немного рассеялись.
— Пойдём в дом, — тихо сказала она, помогая брату зайти внутрь.
Чэнь Си нагнулась, собирая с земли выброшенные Лу Шиянем лекарства. Семья Чэнь не была зажиточной, такие вещи в их доме появлялись нечасто. Отец и мать никогда не тратились на подобное ради себя, но, желая хоть как-то загладить вину, раскошелились специально для Лу Шияня. Всё это стоило немалых денег.
— Не трогай, я сам, — поспешно вмешался отец Чэнь, преградив ей путь. Он быстро собрал всё с земли, после чего нетерпеливо подтолкнул дочь в сторону дома. — Немедленно ложись обратно! Мы же говорили не выходить, а ты не слушаешь! Если снова простынешь, что тогда делать?!
Чэнь Си пыталась объяснить, что с ней всё в порядке, но её всё равно упорно заталкивали в дом. Когда вся семья наконец оказалась внутри, а собранные лекарства были осторожно уложены на стол, отец и мать одновременно тяжело вздохнули. И только потом осознали, что дочь стоит рядом, хмурится, глядя на возвращённые дары, и явно тревожится.
Матушка Чэнь тут же поспешила заговорить:
— Лу Шиянь сейчас просто не в себе. Через пару дней я снова отнесу ему эти вещи.
Отец Чэнь, боясь, что дочь станет слишком переживать, поспешил кивнуть в знак поддержки:
— Да, мы с матерью вдвоём сходим. Не волнуйся, тебе не о чем беспокоиться. Всё уладится.
Чэнь Си едва удержалась от вздоха. Всё уладится? Да с чего бы?!
Если пустить дело на самотёк, жизнь семьи Чэнь в деревне Пиншань станет невыносимой.
Родители думали только о ней. Они, конечно, собирались поговорить с Лу Шиянем, но что они могли ему сказать? Раз за разом они будут повторять одно и то же. А результат будет только хуже – ситуация ещё больше обострится.
Ведь с их точки зрения разрыв помолвки был логичным и правильным. Они просто хотели, чтобы их дочь была счастлива. Их ошибка была лишь в том, что они выбрали неподходящий момент. Поэтому они пытались загладить вину перед Лу Шиянем, покупая дорогие лекарства и питательные припасы.
Но какая разница, что они преподносят в дар, если их поступок всё равно воспринимается как предательство?
Чэнь Си задумалась, а затем её лицо стало серьёзным. Прежде чем удастся достичь примирения, нужно во что бы то ни стало не дать родителям снова встретиться с Лу Шиянем. Если они, движимые заботой о дочери, скажут что-то неосторожное и на больного Лу Шияня снова нахлынет злость, то он в любой момент может просто… взять и умереть.
Вот тогда это действительно будет катастрофа.
Чэнь Си приняла решение мгновенно. Она твёрдо заявила:
— Отец, мать, этим вопросом займусь я. Вам не нужно беспокоиться.
Отец Чэнь на мгновение опешил, но тут же нахмурился и возразил:
— Глупая девочка, о чём ты говоришь? Как ты, девчонка, собираешься справиться с таким делом? Не волнуйся, мы с матерью всё обдумаем. Ты только поправляйся, а мы сами уладим эту ситуацию.
Именно этого Чэнь Си и боялась. Она хотела объяснить им всё, но понимала: они слишком её любят и не станут слушать. Поэтому, слегка сменив тон, она мягко взяла мать под руку и с улыбкой спросила:
— Мамочка, я ведь уже не ребёнок, могу сама разбираться с делами. Разве вы с отцом не верите в свою дочь?
Мать Чэнь нахмурилась, явно колеблясь:
— Дело не в том, что мы тебе не верим… Но ведь браки всегда заключаются родителями и сватами…
Чэнь Си тут же нашла ответ:
— Но ведь отец и мать Лу Шияня уже покинули этот мир, теперь он остался один. Если вы с отцом пойдёте к нему как старшие, это будет выглядеть так, будто мы решили воспользоваться тем, что в его семье больше никого нет. А я его ровесница, к тому же это касается нашего брака. Если я сама поговорю с ним, он воспримет мои слова иначе, не так враждебно. Разве не так?
Родители переглянулись. В словах дочери действительно был смысл. В конце концов, для них, взрослых, обсуждать разрыв помолвки с человеком младшего поколения действительно выглядело неловко.
Но…
Понимая, что они уже начали склоняться в её сторону, Чэнь Си тут же продолжила:
— И потом, я уже признала перед всей деревней, что виновата только я. Раз так, то и извиняться перед Лу Шиянем тоже должна я. Вы с отцом столько лет заботились обо мне, уже достаточно натерпелись. Зачем вам снова вмешиваться? Я сама справлюсь.
Мать Чэнь, и без того расстроенная из-за ситуации с браком, услышав эти слова, не смогла сдержать эмоций. Её глаза покраснели, а голос задрожал:
— Глупая девочка, что ты такое говоришь! Мы же твои родители, заботиться о тебе – наш долг!
Чэнь Си ласково прижалась к её плечу, тихо прошептав:
— Конечно, я знаю, что вы с отцом меня любите. И именно поэтому хочу хоть немного отплатить вам за вашу заботу. Так что решено – я всё улажу сама. Пожалуйста, согласитесь.
Они и так гордились тем, как она держалась перед всей деревней, и, конечно, не могли не заметить, насколько их дочь повзрослела. Это чувство смешивалось с горечью и болью за неё.
Переглянувшись, родители наконец тяжело вздохнули и кивнули.
— Ладно… Сделаем, как ты сказала. Пока что не будем вмешиваться. Если сможешь договориться с Лу Шиянем – хорошо. Но если почувствуешь, что не справляешься, сразу скажи нам. Ни в коем случае не тащи всё на себе одна.
Чэнь Си с улыбкой обняла мать:
— Я знала, что ты у меня самая лучшая.
Чэнь Яо, который до этого молча наблюдал за разговором, вдруг встрепенулся. Он не до конца понял, о чём так быстро говорили отец, мать и сестра, но эти слова услышал чётко. Подбежав, он тоже раскинул руки и крепко обнял Чэнь Си:
— Я тоже тебя люблю, сестрёнка!
Чэнь Си посмотрела на него и вдруг снова вспомнила, как он, даже не осознавая сути происходящего, всё равно склонился рядом с ней в поклоне, защищая её. Тёплая, искренняя забота брата, пусть даже детская и наивная, была бесценной.
Она ласково улыбнулась ему:
— Спасибо, брат.
Чэнь Яо, сияя от счастья, замахал рукой:
— Да не за что, сестрёнка, мы же семья!
После всех волнений дня только сейчас семья Чэнь осознала, что даже не успела пообедать. Время уже перевалило за полдень, и родители, боясь, что дети останутся голодными, поспешили на кухню.
После еды родители снова отправились в поле. Деньги, потраченные на подготовку к разрыву помолвки, почти иссякли, а работы в последнее время накопилось слишком много. Они хотели оставить Чэнь Яо дома, чтобы он присматривал за сестрой, но Чэнь Си настояла, что чувствует себя хорошо, а урожай сейчас важнее. В конце концов, хотя разум брата остановился на уровне пятилетнего ребёнка, его пятнадцатилетнее тело позволяло выполнять тяжёлую работу. Сопротивляться ей было бесполезно, и, выдав дочери несколько напоследок напутствий, родители ушли.
Оставшись одна, Чэнь Си устроилась на кровати, но в голове мысли крутились без остановки. Лучше бы ей как можно скорее поговорить с Лу Шиянем.
День уже клонился к вечеру, когда у неё вдруг резко начало дёргаться веко.
Это было нехорошим знаком.
Лу Шиянь вспыльчив, в доме он теперь совсем один… Что, если он разозлился настолько, что прямо сейчас умрёт от злости?!
Чем больше она об этом думала, тем сильнее росло беспокойство. Наконец, не выдержав, она вскочила с кровати.
Нужно идти. Срочно.
Даже если сегодня не удастся объясниться, по крайней мере, она сможет убедиться, что Лу Шиянь всё ещё жив.
В книге после разрыва помолвки он умер очень быстро, но насколько именно быстро — Чэнь Си не помнила. В любом случае, времени было мало. Не теряя ни секунды, она спрыгнула с кровати, сунула ноги в обувь и, уже собираясь выйти, заметила на столе завернутые в ткань лекарства. Подумав мгновение, она решительно взяла их с собой.
Если Лу Шиянь сегодня даст ей шанс объясниться, она заодно передаст их — не только ради приличия, но и потому, что в его состоянии такие вещи действительно могли быть полезны.
Деревня уже погрузилась в вечернюю тишину. В горах люди жили по солнцу: с рассветом вставали, с закатом ложились спать. Это время как раз приходилось на ужин, и улицы были практически безлюдны, что играло Чэнь Си на руку.
Пиншань был старой деревней, существовал уже несколько сотен лет и считался самым крупным поселением в округе — в нём было около двух-трёх сотен домов. Семья Чэнь жила на восточной окраине, а дом Лу Шияня находился на западе.
Так как деревня была построена на горных склонах, путь предстоял неблизкий. Стараясь не попадаться никому на глаза, Чэнь Си прокралась к дому Лу, пользуясь воспоминаниями оригинальной хозяйки тела. Дом Лу находился на небольшом каменистом возвышении. Вокруг не было ни одной другой семьи, лишь грубые серые камни. Одинокий двор, окружённый холодной тьмой, производил тягостное впечатление.
Чэнь Си машинально вспомнила, как днём Лу Шиянь появился на пороге их дома, бледный и худой, с застывшим, отчуждённым взглядом. Даже его жилище словно подчёркивало его образ — одинокий человек в одиноком доме.
Сюжет, конечно, постарался. Даже окружение соответствует персонажу.
Она тяжело вздохнула и, вместо того чтобы постучаться в дверь, осторожно обошла дом сзади. Прислушавшись, она не услышала ни единого звука. Внутри было подозрительно тихо, как будто там и вовсе никого не было. Но без подтверждения быть уверенной она не могла. А вдруг хозяин дома просто сидит в темноте, погружённый в свои мысли?
Решив удостовериться, Чэнь Си подложила камень, осторожно встала на него и, ухватившись за стену, приподнялась, чтобы заглянуть внутрь.
Она даже задержала дыхание, не успев толком оглядеться. Потому что, едва подняв голову, столкнулась взглядом с Лу Шиянем, стоявшим во дворе.
Чэнь Си: «...»
Вот же чёрт.
Обновлено: 18.01.2026