Глава 44 — Глава 44

Глава 44 Черная кошка Сисси явно задержалась там неспроста. Теперь, оглядываясь назад, Гэвин Вейл понимал, что каждое ее появление приходилось на переломный момент: сперва та загадочная «черная дева», теперь вот эта внезапная заминка. — Забавно, — негромко пробормотал он. Сисси вскинула голову, но Гэвин лишь мягко улыбнулся ей в ответ и больше не произнес ни слова. Картина этого мира в его голове почти сложилась. Раз уж дорога перед ним проложена, оставалось только следовать по ней. Машина плелась черепашьим шагом, но, к счастью, час пик еще не наступил, и другие водители не слишком донимали их гудками. Кое-как продвигаясь вперед, они успели добраться до уединенного деревянного дома еще до часу дня. Окинув дом взглядом, Гэвин одобрительно кивнул. Жилище вполне соответствовало его представлениям об обители экзорциста: вдали от мирской суеты, невзрачное снаружи, но наверняка таящее под своей крышей немало мистических тайн. Однако, когда Нобуко отворила дверь, Гэвин понял, насколько наивными были его ожидания. В конце концов, на дворе стоял двадцать первый век — с чего бы современному экзорцисту ютиться в мрачной, затянутой паутиной лачуге? Внутри коттедж оказался обставлен по последнему слову техники: дорогая дизайнерская мебель, заливающее комнаты мягкое свечение современных ламп, огромный плазменный телевизор на стене и полный набор бытовых удобств. Это было не прибежище отшельника, а скорее роскошная вилла зажиточного горожанина. Сама Нобуко оказалась привлекательной, утонченной девушкой лет двадцати с небольшим, от которой так и веяло умом и образованностью. Обычно она жила здесь в полном одиночестве и выбиралась в люди только тогда, когда принимала очередной заказ. Визиту старшей сестры Нобуко искренне обрадовалась. На ее лице расцвела теплая, сияющая улыбка, и она поспешила радушно пригласить гостей в дом. Оказавшись в гостиной, Кёко представила сестре Гэвина, особо упомянув его редкий дар — глаза инь-ян, а затем во всех подробностях поведала о том кошмаре, в котором они оба увязли. Выслушав рассказ, Нобуко не стала сразу расспрашивать Гэвина. Она глубоко задумалась, прикидывая, как подступиться к делу — даже на слух история Кёко казалась невероятно запутанной и опасной. В комнате воцарилось молчание. Гэвин, устроив Сисси на коленях, безучастно поглаживал черную шерстку. Кёко же бережно прижимала ладони к животу — должно быть, грезила о том, как станет матерью. Наконец Нобуко приняла решение. Она подняла глаза на сестру и серьезно произнесла: — Сестра, от тебя исходит тяжелейшая аура злобы. Пожалуйста, не выходи в ближайшее время на улицу без крайней нужды. И еще... тот злой дух, что засел внутри тебя... я должна изгнать его. Услышав об изгнании духа, Кёко вздрогнула и первым же делом прижала руки к животу. — Но если ты изгонишь его... что будет с моим ребенком? Нобуко на мгновение замолчала, подбирая слова. — Скорее всего, он просто исчезнет. Пойми, сестра... на самом деле твой выкидыш должен был случиться еще давно, — она отвела взгляд, не в силах скрыть жалость. Злобная сущность угнездилась прямо в утробе ее сестры. Она выжидала положенный срок, чтобы в момент родов войти в этот мир и обрести новое земное воплощение. Кёко смертельно побледнела. — Но... если я все-таки рожу его... это дитя так и останется чудовищем? Нобуко покачала головой, явно не зная, как ответить на этот вопрос. — Точно я сказать не могу. С подобным прецедентом мне сталкиваться еще не приходилось. Кёко замолчала. Только что она купалась в лучах материнского счастья, а теперь в одно мгновение рухнула с небес на землю. Отчаяние тяжелым камнем легло ей на грудь. Не став утешать сестру, Нобуко перевела взгляд на Гэвина. Этому человеку предстояло стать ее напарником, и ей следовало получше понять, на что он способен. Опережая ее вопросы, Гэвин заговорил первым: — И как же ты планируешь справиться с проклятием Дзю-он в том доме? Дело принимает слишком скверный оборот. Нобуко согласно кивнула. — Ты прав. Будь это самое начало, мы могли бы просто сжечь тот дом дотла. Но сейчас проклятие вырвалось наружу и расползается повсюду. Обычным пламенем его уже не выжечь. Она на секунду задумалась, а затем добавила: — Впрочем, лазейка все же есть. Мы должны отыскать первоисточник этого проклятия, — голос ее прозвучал неуверенно. Столько времени прошло — где теперь искать этот исток? Гэвин тут же вспомнил про дневник Каяко, который забрал с собой. Однако сейчас от тетради больше не исходило удушливой злобы — вряд ли она сама по себе служила первопричиной бедствия. — Выходит, нам все равно придется вернуться в тот дом, — подытожил Гэвин. — Только на месте можно нащупать хоть какие-то зацепки и понять, где скрывается корень зла. Нобуко кивнула и, пристально взглянув на собеседника, спросила: — Сестра говорила, что у тебя есть глаза инь-ян, но ты совершенно не умеешь изгонять скверну? Пальцы Гэвина, ласкавшие кошку, на мгновение замерли, но он быстро справился с секундным замешательством. — Верно. До сегодняшнего дня мне не доводилось встречать настоящих экзорцистов, так что и учиться ремеслу было не у кого. С легкой завистью посмотрев на его редкий врожденный дар, Нобуко поделилась с ним простейшими методами защиты — рассказала, как использовать освященную соль, обереги и буддийские статуэтки. Внимательно слушая наставления, Гэвин с удивлением поймал себя на мысли, что в экзорцизме, если отбросить мистическую шелуху, крылась вполне логичная и даже по-своему научная система правил. Впрочем, отправляться в дом Саэки прямо сейчас было безумием. Прежде требовалось уладить несколько неотложных дел, главным из которых оставался нерожденный ребенок Кёко. Оба повернулись к притихшей женщине. Гэвин, сколько ни вглядывался своим особым зрением, так и не смог разглядеть в ее ауре присутствия потусторонней твари. — Нобуко, ты уверена, что не ошиблась? — негромко спросил он. — Лично я не вижу в Кёко никакого злого духа. Нобуко на секунду задумалась, но затем упрямо покачала головой: — Исключено. Я практикую уже без малого десять лет и способна почуять след скверны за версту. Тут ошибки быть не может. Именно здесь их мнения разошлись. Нобуко настаивала на немедленном ритуале очищения, однако Гэвин не замечал в теле Кёко никакой чужеродной сущности — лишь плотный, удушливый шлейф чужой злобы. Кёко, сидевшая рядом, бережно погладила живот, словно пытаясь защитить дитя от сурового приговора сестры. — Но ведь это правда, Нобуко... Я чувствую ее. Ребенок во мне... это не монстр, это совершенно новая, чистая жизнь! Она не желала малодушно бежать от трудностей. Кёко твердо вознамерилась выносить и вырастить это дитя, даже если весь мир отвернется от нее и сочтет безумной. В этот момент Сисси мягко прыгнула Кёко на колени. Уткнувшись головой в ее ладонь, кошка ласково замурлыкала, делясь своим крошечным теплом и безмолвно выражая поддержку. Глядя на пушистую заступницу, Гэвин тоже принял сторону Кёко. — Пожалуй, я соглашусь. Жизнь заслуживает шанса. Мы должны верить в нее и дать Кёко эту опору. Оказавшись в меньшинстве, Нобуко была вынуждена уступить, хотя в глубине души по-прежнему считала, что зреющий плод таит в себе смертельную угрозу и должен быть уничтожен. Во второй половине дня им предстояло вернуться в больницу. Нобуко решила ехать вместе с ними, но перед дорогой ей нужно было основательно подготовиться к возможным неприятностям. Гэвин с интересом вызвался помогать. Он наблюдал, как Нобуко достала из спальни пачку старинных пожелтевших листков и принялась методично расклеивать их по стенкам и косякам дверей. Присмотревшись к начертанным на бумаге угловатым иероглифам, Гэвин сумел разобрать смысл заклятия: «Вход воспрещен». Это была классическая запрещающая печать, призванная преградить путь любой нечисти, что попытается проникнуть в дом. Закончив с защитой жилища, она вручила Гэвину и Кёко по небольшому бумажному амулету — защитному талисману, заверив, что эти обереги уберегут их от внезапных напастей. Гэвин уже открыл было рот, собираясь предложить наведаться сперва в дом Саэки, но стоило ему заговорить, как Сисси резким прыжком запрыгнула ему на плечо, заставив умолкнуть на полуслове. Сестры удивленно переглянулись, но, решив, что парень просто передумал что-то говорить, начали собираться в дорогу. Однако тут кошка замяукала и принялась отчаянно скрестись у двери, явно требуя выпустить ее по нужде. Гэвин сразу раскусил этот маневр: хвостатая бестия намеренно тянула время, не желая пускать их в дорогу именно сейчас. Подыгрывая ей, он принялся неторопливо возиться с кошачьим лотком, позволяя минутам утекать сквозь пальцы. И чутье кошки не подвело. Стоило им сесть в машину и завести мотор, как из радиоприемника донеслось экстренное сообщение: на шоссе, по которому они планировали ехать, произошла крупная авария, намертво заблокировавшая движение на несколько километров назад. Пришлось закладывать крюк и пробираться объездными путями. В больничную палату они вернулись уже под вечер. Внутри медсестра как раз хлопотала над Рёсукэ, ложка за ложкой скармливая ему нехитрый больничный ужин. При виде вошедшей Кёко несчастный юноша вновь затрясся от ужаса. В его глазах застыло дикое, животное отторжение — от прежнего рассудительного Рёсукэ не осталось и следа.