Глава 10 — 010

Глава 10   Откуда это письмо? Говорили же, Эванджелин болезненна и у неё нет друзей. Кому писать-то? — Похоже, прислал тот самый командир рыцарей, которого мы раньше видели. Командир рыцарей? Что?! Письмо от нашего главного героя? Я торопливо распечатала конверт. Содержимое, выведенное росчерками, вычурными, как его собственная физиономия, сводилось примерно к следующему: в деле Донау всплыли проблемы, так что мне следует прийти и изложить подробности. Когда я пересказала письмо, Канна недовольно поморщилась. — Мы же тогда все показания дали. Зачем теперь? С похищения, затеянного Донау, прошла примерно неделя. Канне, похоже, не по душе этот поздний визит Габриэля, но я понимала. В особняке Рохансон под одной крышей живут злодейка и героиня — главный герой не сможет игнорировать это, даже если захочет! Похоже, в этом мире действует некая принудительная сила сюжета: как ни избегай, а придёт — боится, что героиня рядом со мной, злодейкой, попадёт в беду. И в моих аккуратно составленных записях такое развитие было предсказано. Главный герой наверняка явится, исходя из предпосылки, что я подговорила Донау похитить Канну! До этого он, должно быть, собирал доказательства и копался в дурной славе Эванджелин. Значит, мне остаётся показать, что мы с Канной очень близки. И щедро намекнуть: я всем сердцем за вашу любовь.   — Миледи, сэр Габриэль прибыл. На следующий день после моего ответа «всегда желанному гостю двери всегда открыты» главный герой явился. «Вот это решительность». Хорошо, что я заранее велела дворецкому вести гостей в гостиную. Чтобы не заставлять его ждать, я только пригладила волосы и спустилась. Если злодейка при параде да ещё церемонится, он тут же скажет: «Ха! Хотели произвести впечатление?» — и начнёт язвить. В гостиной главный герой неторопливо пил чай. Я и сама здесь впервые, поэтому было неловко. Зато он вёл себя так, будто у себя дома. Вот ведь, хозяин и гость местами поменялись… Мы обменялись кивками, я села напротив. Хена налила чай и мне. — Рад снова видеть вас. — Давно не виделись, сэр Габриэль. Ого. На свету он кажется ещё красивее. Душа просила ляпнуть: «И я рада вас видеть. Лицо по-прежнему загляденье, господин главный герой». Но я изо всех сил сдержалась. Никаких пустяков: ещё подумает, что я клеюсь. — Итак. Какая-то проблема? Я демонстративно делала вид, что он мне неинтересен, и потягивала чай. — Что до хода дела, тогда я рассказала всё; ничего странного быть не должно. «Знаю я, зачем ты пришёл, чтобы Канну увидеть!» — заорала я про себя. Конечно, Канна сейчас ждёт в комнате. Хотела спуститься вместе, но Пудинг, похоже, рвётся с ней поиграть, так что я велела: если позовём, спускайся. Парень, надо было тебе попасть под время прогулки Пудинга! — Если вы беспокоитесь о состоянии Канны, позвать её? Подводка получилась совершенно естественной. Ну где ещё найдёшь такую заботливую особу, как я? — А. Та, которую тогда похитили? Кажется, серьёзно не пострадала. Эй! Ты точно главный герой? Да что значит «не пострадала»! Каждый раз, глядя на шрам на её шее, мы с Хеной едва не плачем. Хотели было добыть святую воду и вылечить, но Канна сказала, что хочет оставить след на шее как есть, вот и оставили, рыдая в душе. — Я пришёл, чтобы выслушать мнение леди Рохансон. Выслушать меня? Ну да, всё из-за меня: я ведь сорвала первую встречу главного героя и героини. Увидь он тогда Канну, связанную по рукам и ногам, не был бы таким бесчувственным. Но я же тогда не знала, что Канна и есть героиня! Ребёнок был связан передо мной, как пройти мимо? Я же не законченная тварь! — Мы всё ещё не смогли распорядиться телом Донау Блю. — До сих пор? От Канны я слышала: тела преступников храм почти никогда не принимает, их сжигают без обряда и хоронят. При владычестве бога Солнца кремация особенно нечестива, так что преступников почти всегда кремируют. Канна тогда мрачно пошутила, что с Донау проще — он уже обгорел, — вот я и запомнила. Так разве не легче должно быть с ним — ни родни, ни прав? — Да. С позавчера стали поговаривать, что Донау Блю надо поместить в соборе. Рука Хены дрогнула, когда она доливала мне чай. Она прикусила губу, чтобы не выдать себя, но сама мысль о том, чтобы поместить преступника в соборе, привела её в дрожь. Если бы Канна услышала это, ей было бы больно. Хорошо, что я не повела её с собой. — С чего вдруг такие разговоры? — Потому что его смерть странна. — В чём странность? — Вы тоже видели тот дом, который горел, не распространяясь, словно сам по себе. А я-то думала это местная пассивная архитектура такая: огонь не перекидывается, надо бы такую технологию к нам импортировать… Оказалось, и для этого мира это странность. Не знаешь первоисточник, и вот тебе дырка в общеизвестном. — Вскоре после вашего ухода, ещё до тушения, огонь сам погас. И мы нашли тело Донау… Он вынул лист с рисунком. Фотоаппаратов нет, вот и зарисовали. Кто бы ни рисовал, навыков в этом у него ноль. — Это я рисовал, чтобы объяснить. Прошу снисхождения к невзрачности. Я онемела. Пишет каллиграфией, а рисует как курица лапой. Детсадовец справился бы лучше. Сказать «уровень — ногой водил» не смогла, сгладила улыбкой. — Вот голова, а это тело. Палочник и то был бы лучше. Конечности смело опущены. С одной головой и туловищем я сперва приняла это за замочную скважину. — А вот здесь позади, словно крылья и нимб из копоти. Так это были крылья? Я подумала, что это уши, но если приглядеться, и правда похоже на свернувшиеся ангельские крылья. — Если так смотреть, прямо ангел, не правда ли? Нет… По твоему рисунку скорее моль. — То ли поэтому… те, кто видел тело, стали говорить, что Донау Блю удостоился благословения божьего. Враньё! Чушь собачья. С чего Донау благословение? Он похитил нашу Канну, а платить по счетам не захотел, сбежал через самоубийство. И какой ещё ангел? Впервые вижу в ромфэнте, чтобы ангелом объявили не героиню, а похитителя. С этой молью, отчего ангел? Есть крылья — уже святой? Стоп. Они же не рисунок видели, а само тело. Впечатление от каракулей меня просто сбило. Но видели же, по идее, только рыцари? Командиру не составило бы труда пресечь. Я спросила, удивляясь: — В конце концов, это видели лишь рыцари Парароса? — Похоже, когда охрана ослабла, набежали зеваки. Сначала всё было на уровне слухов, но один художник написал эту сцену и пожертвовал картину храму, так что и там теперь молва. Подчинённые у него прохалтурили… Похоже, наш главный герой не так уж грозен и неприступен. Зевак тогда и правда было полно. Но зачем было пялиться именно на обгоревший труп, ещё и писать его? Мало того, за считаные дни закончил, да ещё и пожертвовал. Не знаю, кто этот живописец, но напор у него что надо. И, в отличие от главного героя, рисовать он умеет. Посмотри храм только на рисунок Габриэля — обсуждали бы не ангела, а почему он изобразил моль. — Из-за этого заинтересовались и наверху. Дело почти закрыли, но внезапно спустили приказ: пересмотреть, чтобы смерть Донау Блю не оказалась несправедливой. Парарос — орден святых рыцарей; наверху — храм. Кто может отдавать приказы командиру? Ни святой девы, ни святого нет — значит, наместник? Во всяком случае, высокие жрецы. Мир ромфэнта, а подтасовки дел всё те же. Перерасследовать, значит, написать версию, где Донау — жертва. — Проблема в том, что если Донау Блю благословлён богом, то леди Рохансон обвинят в том, будто она опозорила его смерть, сфабриковав её обстоятельства. Верно. Мы показали, что он похитил Канну и при побеге вспыхнул пожар. Провозгласи его ангелом, и я стану убийцей и лгуньей. Это тоже напор оригинального сюжета, да? Я подружилась с героиней и вроде выхожу из роли злодейки, значит, хоть через Донау меня снова надо сделать злодейкой. — Спрошу прямо, миледи. Всё, что вы мне сказали, истина? — Истина, говорите… Кажется, и он видит во мне сомнительную особу. Точнее, уверен: я что-то знаю, вот и прощупывает. Но Канна уже всё объяснила, назад не возьмёшь. — Спрошу в ответ: вы полагаете, я солгала? По словам Хены и Канны, здесь почти не знают о реальном существовании духов. Они есть, но известность на нуле. Скажи я сейчас, что Донау призвал духа, ну да, сразу поверят! Это что, последний шанс? Сказать правду? Чёрт! Будь духи здесь явлением обыденным, сказала бы. Он не ответил сразу; помолчал и медленно произнёс: — Я не считаю, что Донау Блю получил благословение бога. Но и то, что его смерть странна, — понимаю. То есть Донау остаётя негодяем и мёртвым, а я буду предпочтительнее? Он будто бы на моей стороне и предлагает говорить начистоту. Скажу, а вдруг ударит в спину, и меня ждёт концовка под решёткой? Или объявят ведьмой, которая довела ангела до смерти. Тогда уж отсечение головы или костёр. Эй, почему ставки растут? Я же, подружившись с героиней, вроде сняла флаг смерти! Я замялась, решая, говорить ли честно. Он пристально смотрел на меня. — Я хочу вам помочь.