Когда суматоха немного улеглась, Джейн передала Лотос десятки приглашений, писем и больше десяти цветочных букетов.
Лотос и раньше получала немало приглашений, но лишь после того, как прославилась в светском обществе под именем Королевы Ночи. До тех пор подобное внимание ей и не снилось.
«Должно быть, всё дело в том, что вчера на балу меня признали дочерью маркиза Эстель».
Маркиз с супругой лично представили её другим аристократам, да и Хесион, будущий глава рода, был с ней подчёркнуто ласков – результат вполне закономерный.
«К тому же я умудрилась связаться сразу со всеми знаменитостями света: Фредериком, Кеннетом, Деородом и молодым господином Хайсеном…»
Пожалуй, теперь было бы страннее, если бы аристократы не попытались к ней приблизиться. Не желая того, она произвела на балу дебютанток неизгладимое впечатление.
— Цветы можете выбросить или забрать себе, — распорядилась она.
Оставив букеты на попечение служанок, Лотос забрала лишь конверты. Множество имён, гербы знатных родов. Она бегло просматривала отправителей и откладывала большую часть в сторону.
Изредка попадались незнакомые фамилии, но в основном это были люди, которых она знала: связываться с ними – себе дороже.
В итоге осталось лишь два письма.
Одно – от молодого господина Деорода из маркизата Уильям, другое – от молодого господина Хайсена из герцогства Эйвран.
— Честное слово…
Какая навязчивая судьба.
Раз уж они были так тесно связаны в прошлом, в этой жизни стоило бы оставаться незнакомцами или знать друг друга лишь по именам. Но по какой-то неведомой причине и сейчас она постепенно оказывалась втянутой в их орбиту.
Лотос долго колебалась, но отложить эти два письма так и не решилась. Первым она взломала восковую печать на послании Деорода – оно казалось менее тягостным.
«Юной госпоже Эстель.
Я впервые обращаюсь к Вам письменно. Первое послание обычно требует множества изысканных фраз, но, поскольку мы уже встречались вчера на балу, смею надеяться, Вы великодушно простите мне их отсутствие?
Для меня было радостью, что Вы выбрали меня, и время, проведённое вместе, доставило мне удовольствие, однако Ваше внезапное недомогание вызвало у меня тревогу. Мне совестно, что я не смог проявить должную чуткость и уследить за Вашим состоянием».
Слог Деорода был безупречен.
Поскольку в прошлом они провели вместе немало времени, Лотос без труда воспроизвела в памяти его тихий, размеренный голос.
…Всем сердцем я желал бы навестить Вас лично, чтобы принести извинения и узнать о Вашем самочувствии, но меня остановил страх совершить ещё большую бестактность.
Поэтому буду признателен, если Вы примете мою обеспокоенность в форме этого письма. Искренне молюсь о Вашем скорейшем выздоровлении.
На случай, если время в постели покажется Вам утомительным, позвольте порекомендовать несколько занимательных книг?
Советую обратить внимание на Героические хроники континента Армения, Появление Бога и Силу веры«. Если Вас что–то заинтересует, но возникнут трудности с поиском, дайте мне знать. Я пришлю слугу с книгами.
Деород Уильям».
Письмо Деорода было в высшей степени аристократичным и вежливым. Однако кое-что вызвало у Лотос чувство диссонанса.
Во-первых, аккуратно засушенный лепесток лотоса внутри конверта. Во-вторых, странное ощущение от текста, которое она не могла точно определить.
«Деород не тот мужчина, который станет без причины вкладывать в конверт сухие лепестки. Что это значит?»
Деород, которого она знала, просчитывал каждое слово, каждую букву и каждый жест.
Если бы лепесток прислал Фредерик, можно было бы списать это на скуку и не придавать значения, но в случае с Деородом приходилось гадать, какой скрытый смысл он вложил в это послание.
«Да и содержание письма…»
Видимо, нужно с чем-то сравнить. Пробормотав про себя это оправдание, Лотос вскрыла письмо Рикиэса.
«…Странное чувство».
В прошлом у неё был лишь один контакт с Рикиэсом – их первый танец на её дебюте.
После этого они не обмолвились ни словом и не переписывались.
Очарованная его мягкостью на балу, она влюбилась, ничего толком о нём не зная и добавив к образу свои собственные фантазии и надежды.
Она решила, что мужчина, подаривший улыбку и доброе отношение такой, как она – безродной сироте, – непременно должен обладать широкой и тёплой душой, и жаждала видеть его именно таким.
Именно поэтому его слова, которые для других прозвучали бы пустяком, нанесли ей глубокую рану. Её сердце, державшееся из последних сил, рухнуло, и она решилась на самоубийство.
На дорогой бумаге виднелся аккуратный почерк.
«Юной госпоже Эстель.
Осень стала заметно холоднее после того, как мы вознесли благодарность Богине Земли Керес. Скоро настанет пора, когда ветер, несущий в себе Покой Богини, станет совсем ледяным.
Быть может, дело в том, что я впервые пишу Вам? Я не в силах скрыть волнение и уже не раз откладывал перо. Прошу Вас проявить великодушие, если заметите в этом письме небольшие огрехи.
Ваша красота на вчерашнем балу была поистине несравненной».
Далее следовало несколько строк восхвалений внешности Лотос. От слащавости этих фраз сводило скулы, и Лотос, у которой даже губы задрожали от неловкости, быстро пробежала этот кусок глазами.
«…Хоть мне и не выпала честь танцевать с Вами, я всё время наблюдал за Вами и был глубоко потрясён, когда Вы внезапно упали в обморок. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось, и сейчас Вы уже здоровы.
Если это не сочтут дерзостью, могу ли я просить позволения посетить поместье маркиза Эстель, чтобы хоть ненадолго увидеть Вас?
Я смогу обрести покой лишь тогда, когда воочию убедюсь в Вашем добром здравии. Сообщите мне любое удобное время, и я приеду. С нетерпением жду Вашего положительного ответа.
А пока посылаю Вам розы, чтобы они украсили хотя бы уголок Вашей спальни. Если эти цветы вызовут у Вас хоть одну улыбку, для меня это станет величайшей честью.
Рикиэс Хайсен».
Похоже, среди букетов, которые она велела служанкам убрать, был и подарок Рикиэса. Лотос порывалась спросить, куда именно их дели, но тут же опустилась обратно на стул.
«Зачем мне это знать?»
Разве она не покончила с чувствами к Рикиэсу?
Судя по тому, как дрогнуло сердце от простого письма и цветов – видимо, нет.
Если даже сейчас она так реагирует, то в прошлом от счастья и вовсе потеряла бы голову.
Ей стало стыдно. До чего же она жалка.
Выходит, те, кто называл её «сумасшедшей, помешанной на мужиках», были правы?
«Молодой господин Хайсен оказался совсем не тем человеком, которого я рисовала в воображении…»
Он не был мужчиной с душой широкой, как море, способным принять всё. Он был добр, но его здравый смысл и взгляды ничем не отличались от остальных.
В прошлой жизни, каковы бы ни были причины, она встречалась со многими мужчинами и вступала с ними в связи.
Пусть в этом временном отрезке ничего подобного ещё не случилось, но, обладая памятью прошлого, Лотос не собиралась сближаться с Рикиэсом или связывать с ним судьбу. Так будет лучше и для неё, и для него.
Когда душевное смятение немного улеглось, в глаза бросилось различие между письмами Рикиэса и Деорода.
Послание Деорода было подогнано под неё настолько идеально, что трудно было поверить, будто он пишет ей впервые.
Сдержанное, лишённое пустой болтовни и слащавых эпитетов, но при этом безукоризненно вежливое.
«Словно письмо от того Деорода из прошлого…»
Случайность ли это ощущение?
Лотос почувствовала, как в груди тревожно забилось сердце. К тому же, какой смысл скрыт в книгах, которые он как бы невзначай порекомендовал?
Нужно разузнать про эти книги и обдумать ответы Деороду и Рикиэсу. Лотос аккуратно убрала оба письма.
Закончив с почтой, Лотос принялась за дела.
Супруги Эстель подготовили для неё новую комнату, уборка там завершилась, и предстоял очередной переезд.
Новая спальня, расположенная на солнечной южной стороне, была вдвое больше прежней и, что очень удобно, имела личную ванную комнату.
Несмотря на поспешность приготовлений, туалетный столик, кровать и постельное бельё выглядели не менее роскошно, чем у самой маркизы.
Обилие изысканных кружев, украшения из живых цветов.
В отличие от совершенно безучастной Лотос, Джейн выглядела куда более взволнованной.
— Леди, комната такая огромная и красивая!
— И правда, — равнодушно отозвалась Лотос.
Другие бы не поняли, но в прошлом Лотос пресытилась дорогими украшениями, платьями и роскошными интерьерами.
Чтобы достичь своих целей, ей приходилось встречаться с влиятельными мужчинами, а их расточительству и тяге к удовольствиям не было конца.
«Особенно Фредерик… У него начисто отсутствовало понятие экономии».
Будучи старшим сыном в герцогстве Эйвран и магистром Башни, он никогда не знал нужды, поэтому масштаб его трат поражал воображение.
— Лотти, Лотти! Ты говорила, что стеклянные скульптуры императорского дворца прекрасны? Вот, я подготовил сюрприз.
— Это всё… мне?
— Ага. Как раз поступил один заказ из королевского дворца Дойрен. Я согласился его выполнить, а взамен выгреб половину их дворцовых скульптур.
Королевство Дойрен славилось своими изделиями из стекла.
Фредерик совершил этот варварский поступок – выполнил заказ дворца и забрал половину коллекции – только ради того, чтобы увидеть ошеломлённое лицо Лотос.
— Вы довольны, увидев моё глупое лицо? И что вы собираетесь с этим делать?
— Ну не знаю, надо подумать. Цель достигнута, можно и разбить.
— Ха-а… Не разбрасывайтесь деньгами. Если не собираетесь хранить, пожертвуйте музею. От имени королевства Дойрен и Башни магии.
Благодаря терпению Лотос, предложившей решение, которое пришлось ему по вкусу, стеклянные шедевры уцелели. Но разве дело ограничивалось только этим?
— Вот, держи. Подарок.
— Это… не похоже на Изумруд.
— Ага, я знал, что Лотти разберётся. Это камень маны высшего класса. Получил его недавно, когда стал магистром Башни. В камне такого уровня можно сохранить заклинание огромной мощи. Поскольку Лотти похожа на слабую кошку, я специально наложил Магию щита.
Брошь с камнем маны размером с леденец.
Такое украшение трудно было заполучить даже Императрице, и цена его зависела лишь от желания продавца. Это была вещь, которую нельзя купить просто за деньги.
Камни маны, классифицируемые как «особый ранг», были настолько редки, что во всём мире их насчитывалось не больше пятидесяти, а их обработка была под силу лишь десятку лучших магов Башни.
И такой невероятный предмет Фредерик подарил ей просто из любопытства – посмотреть на реакцию.
Как же бесило его лицо, когда он смотрел на неё, требуя немедленно что-нибудь сказать!
Лотос приняла подарок через силу, спрятала в шкатулку, боясь повредить, и распорядилась вернуть его отправителю после своей смерти.
Но вот получил ли он его назад в той жизни – она не знала.
Обновлено: 22.01.2026