◎ Доложили канцлеру: «Вашу супругу не догнать». Лу Юй ответил: «Догоню!»
Бай Мяо Кэ для удобства в пути взяла с собой, помимо одежды, больше всего денег, ведь не зря говорят, что деньги мир вертят.
Вообще, ей и не нужно было вести так много наличных, поскольку она могла бы снять крупные суммы в любом отделении семейных банков Бай по предъявлению знака младшего хозяина семейства. Однако Бай Мяо Кэ не хотела раскрывать свою личность.
Она шла по официальной дороге и почти каждую ночь успевала добраться до ближайшего города, где, разумеется, останавливалась в лучших гостиницах, поэтому дни после расставания с Лу Юем прошли для неё вполне комфортно.
К тому же, ради скорости, в каждом городе они меняли лошадей на более резвых, так что менее чем за неделю добрались до Чанчжоу.
Как и в предыдущие дни, войдя в город, они сразу направились в самую крупную гостиницу, которая, как оказалось, принадлежала семейству Бай.
Едва они переступили порог, как в неприметном углу двое закутанных в чёрное людей переглянулись, и в небо взмыл почтовый голубь.
В тот момент, когда Бай Мяо Кэ растянулась на резной кровати из драгоценного дерева, в восьмидесяти ли от неё канцлер Лу Юй, прислонившись к дереву, жевал сухой паёк.
Последние несколько дней они петляли по маршруту, проложенному Лу Юем, и в итоге всё-таки оторвались от преследователей. Путь был безопасным, но ночевать приходилось под открытым небом.
За это время вся охрана почернела и похудела. Разве что сам Лу Юй, который почти не вылезал из кареты, сохранил свою фарфоровую белизну. Хотя даже у всегда безупречного канцлера на подбородке отросла щетина, придавая ему необычное очарование.
— Гунцзы, сообщение от Аньвэев, — сказал Фу Гуй, подходя со свёрнутым листком.
Лу Юй с привычным спокойствием принял записку, но не стал сразу её разворачивать.
В последние дни он получил несколько донесений от своих тайных агентов, и ни в одном из намеченных городов следов Бай Мяо Кэ не обнаружили. Даже уверенный в себе канцлер начал сомневаться в своих выводах, ведь она всегда действовала непредсказуемо.
Закончив последний кусок сухпайка, он развернул бумагу и, прочитав, резко встал.
— Есть вести о госпоже Бай? — оживился Фу Гуй.
Видя, как его господин день за днём всё больше увядает от тщетных ожиданий, слуга искренне переживал.
Лу Юй кивнул и, бросив взгляд на юго-запад, медленно выдохнул:
— В Чанчжоу.
— Как она умудрилась добраться до Чанчжоу всего за несколько дней?! — изумился Фу Гуй.
Лу Юй нахмурился:
— Скорый аллюр да гладкая дорога — чего уж проще.
— Но мы же не сможем её догнать так быстро, — вздохнул слуга.
— Догоним, — твёрдо сказал Лу Юй, и в его голосе звучала такая уверенность, что не верить было невозможно.
Через четверть часа канцлер сидел в седле мощного скакуна с нахмуренным лбом.
Родители Лу Юя были прославленными генералами, и он с детства обучался верховой езде, но умение ездить ещё не значит любовь к этому занятию.
Он с отвращением посмотрел на оводов, вьющихся вокруг конского хвоста. Как бы тот ни отмахивался, насекомые упорно продолжали жужжать рядом, отчего морщины на лбу канцлера стали ещё глубже.
— Гунцзы, может, вернёмся в карету? Пусть Жун Цин с людьми поедут вперёд и остановят её, — осторожно предложил Фу Гуй, много лет служивший ему.
Лу Юй покачал головой:
— Они её не удержат.
Хотя Жун Цин и его подчинённые из Императорской гвардии промолчали, по их лицам было видно несогласие, ведь они были отборными бойцами, как же они не справятся с двумя субтильными книжниками?
Но раз сам канцлер уже сидел в седле, никто не осмелился оспаривать его решение.
— Ваше превосходительство, когда лошадь бежит, мухи отстают, — тихо сказал Жун Цин после паузы.
Несмотря на то что его разгадали, министр не смутился, ведь годы при дворе закалили его. Он просто слегка сжал бока коня и понёсся вперёд.
Остальные немедленно последовали за ним.
Без кареты отряд действительно двигался быстрее. К тому же Лу Юй повёл людей по равнинной тропе, так что к закату следующего дня они должны были достичь Чанчжоу.
Но для привыкшего к карете канцлера это обернулось испытанием.
Когда стемнело и лагерь разбили снова, Лу Юй молча подошёл к костру и достал из поклажи баночку с мазью.
— Гунцзы, вы поранились? — сразу заметил это Фу Гуй.
— Пустяки, немного натёрло, — невозмутимо ответил Лу Юй.
Слуга догадался и взглянул ему между ног.
Почувствовав этот взгляд, канцлер слегка помрачнел и твёрдым шагом направился к палатке.
— Помочь вам намазаться? — спросил ему вслед Фу Гуй.
— Не надо. Сходи налови рыбы на ужин, — бросил Лу Юй, не оборачиваясь.
Отослав слугу, канцлер кое-как добрался до своей палатки, где тут же присел на походную кровать, скривившись. Завернув полу халата, он осмотрел ссадины на бёдрах от трения о седло.
Нанеся тонкий слой мази, он внешне оставался спокоен, но мелкие капли пота на лбу выдавали боль.
Он снова достал носовой платок с вышитыми цветами гардении. Аромат девушки уже почти выветрился, и он долго смотрел на шёлк, пока боль не утихла.
— Гунцзы, рыба готова, выходите ужинать, — позвал его за пологом Фу Гуй.
Лу Юй вышел, кое-как перекусил и собрался возвращаться в палатку.
Обновлено: 20.01.2026