Глава 33 — Глава 33

◎ Моя прекрасная добросердечная сестра, только познающая любовь и обманутая негодяями ◎ В беседке несколько незамужних девиц заметили молодых людей напротив и с любопытством, смущённо поглядывали в их сторону. Лу Юй всегда выделялся в толпе и часто именовался первым красавцем столицы, но сегодня знатные барышни обратили внимание на ещё одну статную фигуру, стоявшую рядом с ним и ничуть не уступавшую в благородстве облика. Это был новоиспечённый чжуанъюань Бай Юнсы. Если сравнивать этих двоих, то канцлер Лу славился в столице своей изысканной внешностью, но его холодная, властная аура отпугивала многих барышень. К тому же большинство присутствующих девиц происходили из знатных родов, чьи семейные позиции изначально исключали возможность союза с Лу Юем. В отличие от решительного и сурового канцлера, новоиспечённый чжуанъюань из семьи Бай казался куда более мягким. Его слегка прищуренные, всегда улыбчивые глаза пленили сердца многих присутствующих дам. К тому же ходили слухи, что он происходил из простой семьи, что подавало надежду менее знатным девицам. И потому вскоре вокруг Бай Мяокэ собрался небольшой кружок знатных барышень. Среди них была старшая дочь министра финансов, юная госпожа из дома Юнъаньхоу и даже дочь принцессы Чжаохэ. Девушки наперебой восхищались нарядом и украшениями Бай Мяокэ, общаясь с ней так тепло, словно были закадычными подругами, а не едва знакомыми. Бай Мяокэ с улыбкой парировала любезности знатных девиц, заодно ненавязчиво расхваливая украшения из ювелирной лавки «Золото и нефрит». В душе она надеялась, что этот приём принесёт лавке новых заказчиц. Когда обмен любезностями иссяк, разговор зашёл о её брате-чжуанъюане. Воспитанные в строгости девицы лишь осыпали его комплиментами, но ни у кого не хватило смелости задать прямой вопрос. Бай Мяокэ с весёлым любопытством наблюдала за их сдержанным, но жгучим интересом и, наигравшись, сама завела разговор: — Брат мой пока не женат, и я очень жду, когда у меня появится невестка. Услышав это, все барышни в душе возрадовались, хотя внешне сохраняли скромное выражение лиц. Вскоре настало время обеда, и слуги проводили гостей в зал, где были накрыты столы. Мужчины и женщины по-прежнему сидели раздельно, но теперь их разделял лишь тонкий занавес, сквозь который доносились обрывки бесед. Бай Мяокэ усадили по левую руку от госпожи Лу, когда слуги начали подавать изысканные блюда. Женщины вели себя тихо, переговариваясь шёпотом, а Бай Мяокэ наслаждалась относительной тишиной, обмениваясь шутками с госпожой Лу. Мужская же половина вела себя куда свободнее, возможно, благодаря выпитому вину, и даже сквозь занавес было слышно, как их голоса становились громче. Бай Мяокэ разобрала, как многие поздравляют её брата с успехом на экзаменах, и мысленно молилась, чтобы он не перебрал. Если её собственную выпивку можно было назвать терпимой, то брат не выдерживал и половины её нормы. Правда, в подпитии он не буянил, но Бай Мяокэ не хотела тащить домой пьяного. За мужским столом Бай Юнсы уже осушил две-три чаши слабого вина и, зная свою меру, начал избегать настойчивых взглядов чиновников, сосредоточившись на еде. Лу Юй с первого взгляда распознал его затруднительное положение и лёгкий румянец, выступивший на щеках, и подумал: «У этой парочки с выпивкой совсем плохо». Кивнув слуге, канцлер велел подать Бай Юнсы чай, и тот вопросительно взглянул на Лу Юя. — Если господину Бай нездоровится от вина, можно заменить его чаем, — тихо сказал канцлер. — Уверен, господа не обидятся. Раз канцлер разрешил, остальные тут же согласились. Бай Юнсы кивнул в знак благодарности, отметив про себя, что канцлер вовсе не так холоден, как о нём говорят, да и наблюдательность у него исключительная. Этот жест вызвал перешёптывания за столом, будто канцлер получил тайное указание от императора, и чжуанъюаня ждёт важный пост. Сам Бай Юнсы тоже так подумал, пока из-за занавеса не донеслись тихие голоса и серебристый смех, и он сразу узнал сестру. Но что означала эта лёгкая улыбка, мелькнувшая на лице канцлера? Он недоумённо посмотрел на Лу Юя, но улыбка уже исчезла, будто её и не было. Пир длился ещё полчаса, а семья Лу проводила гостей, оставив лишь брата и сестру Бай. Бай Мяокэ сидела в беседке, слушая рассказы госпожи Лу о её военных походах, когда появился Лу Юй. — Матушка, — почтительно поклонился он. Не дав ему договорить, госпожа Лу улыбнулась и сказала: — Знаю, знаю. Поболтайте с молодёжью, вам есть о чём поговорить. А я устала с утра принимая гостей, пойду отдохну. И, не дожидаясь проводов, удалилась со служанкой. Бай Мяокэ подняла глаза на Лу Юя и вблизи разглядела бледно-розовый шрам на его шее, прямо у кадыка. Он слегка двигался, когда канцлер говорил или сглатывал, и ей вдруг захотелось прикоснуться к нему. Заметив её взгляд, Лу Юй сказал: — Уже зажило. Только тогда Бай Мяокэ перевела взгляд на его не по-мужски красивое лицо и коротко бросила: — А. Лу Юй сел на место госпожи Лу лицом к саду, где не сводил с них глаз Бай Юнсы, и неторопливо налил чаю себе и ей. — А где мой брат? — спросила Бай Мяокэ. — Вы уже поговорили?