Несколько представителей знатных семей среди придворных начали терять терпение и беспокойно посматривали на невозмутимого Великого наставника, но тот даже не удостоил их взглядом, а лишь первым склонился в поклоне со словами:
— Ваше Величество мудры.
Остальные чиновники, опомнившись, тут же подхватили:
— Ваше Величество мудры.
Определение остальных мест прошло без особых сложностей, так как в основном они соответствовали результатам государственных экзаменов. Император не стал заходить слишком далеко и оставил часть выходцев из знатных семей на высоких позициях, по крайней мере обеспечив им спокойные синекуры в столице.
Что касается трёх протеже князя Кана, их без лишних церемоний определили на второстепенные должности в Ханьлиньской академии. Лу Юй уже отдал распоряжение своим людям, чтобы вскоре нашли повод обвинить их в чём-нибудь и отправить обратно туда, откуда они пришли.
К полудню церемония завершилась, и все выпускники, получив свои ранги и назначения, могли разойтись по домам.
Трое лучших, занявшие первые места, должны были проехать по столице верхом, чтобы народ мог их лицезреть, а бедные студенты вдохновились.
Бай Юнсы как чжуанъюань ехал первым за предварявшим процессию евнухом. Сидя на статном коне, с гордой осанкой и благородными чертами лица, он вызывал восторг у девушек, которые бросали ему под ноги платки и цветы.
Бай Мяо Кэ наблюдала за братом с балкона второго этажа «Беседки Ловли Луны». С улыбкой она бросила ветку жасмина, рассчитав силу и траекторию так, что цветок мягко опустился рядом с рукой брата, сжимавшей поводья. Он поднял цветок к лицу, встретился взглядом с сияющей улыбкой сестры и ответил ей таким же радостным взглядом.
Это зрелище заставило замереть многих девушек и молодых женщин.
Бай Мяо Кэ покачала головой.
— Похоже, вслед за Лу Юем в столице появился новый всеобщий любимец.
Когда фигура брата скрылась из виду, в её памяти невольно всплыл образ Лу Юя, который когда-то так же проезжал по городу после получения титула чжуанъюаня. Тогда он произвёл ещё большее впечатление.
В те дни она была совсем юной девушкой, только что достигшей совершеннолетия, и точно так же сидела на этом самом балконе, наблюдая за блистательным молодым человеком и позволяя себе девичьи грёзы.
При этих воспоминаниях на её губах появилась улыка. Осознав это, она с досадой подумала: «Опять думаю о нём! Как же губительно действует на разум мужская красота!»
Встряхнув голову, чтобы прогнать навязчивый образ, она поднялась и отправилась домой, чтобы порадовать отца хорошими новостями.
Тем временем ничего не подозревающий Лу Юй чихнул в императорском кабинете.
— Всё в порядке, ваше величество? Позаботьтесь о своём здоровье, — проявил участие император.
После утренней церемонии император пригласил Лу Юя на совместную трапезу. В хорошем настроении он неожиданно завёл разговор о прошлом.
Они вместе вспоминали времена, когда учились у Великого наставника Ма Хунчжэ, человека сурового и требовательного даже к наследному принцу.
Хотя теперь их взгляды расходились, и они давно не вели спокойных бесед с Великим наставником, оба признавали, что он был прекрасным учителем.
Видя необычайно приподнятое настроение императора, который говорил о Ма Хунчжэ лишь с лёгким раздражением, как о старомодном родственнике, Лу Юй на мгновение заколебался.
Но в конце концов он так и не решился сообщить императору о результатах своего расследования, указывающих на возможную причастность Великого наставника к событиям на северо-западе и к мятежу клана Юй. Сегодня он просто не мог омрачить хорошее настроение правителя, поэтому решил отложить этот разговор на потом.
Пока они беседовали, в доме Баев тоже собрались за праздничным столом.
Бай Лаое всегда знал, что его старший сын умен и прилежен в учёбе, но не ожидал, что тот одержит победу на экзаменах. Эта новость привела его в восторг.
Семья собралась во дворе, ужиная при лунном свете.
Бай Мяо Кэ подняла бокал.
— Брат, я пью за тебя! Это просто потрясающе!
Бай Лаое поддержал её:
— Мой сын, ты оправдал мои надежды. Раз уж ты выбрал путь чиновника, будь достойным слугой народа.
Бай Юнсы кивнул. Его назначили заместителем министра общественных работ, пост третьего ранга. Хотя император ничего не объяснил, но учитывая, что министерство было укомплектовано выдвиженцами Великого наставника, в этом назначении определённо скрывался некий умысел.
Однако Бай Лаое видел ситуацию иначе.
— Разместив тебя в министерстве, где деньги утекают как вода, Его Величество, должно быть, намекает нам. Может, при вступлении в должность стоит пожертвовать сотню золотых в казну?
— А не мало ли будет сотня? — добавила Бай Мяо Кэ.
Бай Юнсы с улыбкой посмотрел на своих щедрых и готовых раскошелиться родственников.
— Я не думаю, что Его Величество назначил меня в министерство ради денег нашей семьи. Вам не о чем беспокоиться.
— Какими бы богатыми мы ни были, не стоит просто так отдавать наше серебро этим казнокрадам.
Они согласно кивнули, шутливо ответив:
— Как скажешь, господин заместитель министра.
Праздничный ужин прошёл в тёплой и весёлой атмосфере.
После ужина Бай Лаое отвел сына в родовой храм предков. Бай Юнсы преклонил колени перед табличкой с именем матери.
С почтительностью возложив благовония и совершив поклоны, он произнёс:
— Прости меня, матушка, за то, что не смог отказаться от своих устремлений и вступил на чиновничью службу. Когда мы встретимся в загробном мире, я приму любое твоё наказание.
Услышав эти слова, Бай Лаое покраснел. Он всегда поддерживал стремление детей следовать своим мечтам, но его супруга перед смертью наказала не допускать, чтобы кто-то из семьи Баев становился чиновником.
Бай Лаое свято чтил её волю, поэтому сколько бы ни расширялся их бизнес, он никогда не имел дел с императорской семьёй или двором, оставаясь простым, но богатым купцом.
Хотя Бай Юнсы всегда усердно учился, он долгие годы не помышлял о государственных экзаменах.
Всё изменилось после прошлогоднего наводнения, когда тысячи людей под столицей остались без крова. Выделенное на помощь зерно разворовывалось на каждом уровне, и даже щедрая помощь семьи Бай не могла исправить ситуацию. Многие тогда лишились домов, а то и жизней.
С тех пор Бай Юнсы решил вступить на службу. Бай Лаое не стал препятствовать, так как понимал внутреннюю борьбу сына и его стремления. Он был уверен, что покойная жена тоже поняла бы.
Долгой была эта ночь, и всю её в родовом храме Баев простоял на коленях одинокий прямой силуэт.
Обновлено: 20.01.2026