София не спешила.
Она ехала в больницу с тем же выражением лица, с каким люди обычно решают рабочие вопросы. Без суеты, без внутреннего диалога. Всё лишнее было отложено. Осталось только необходимое.
Виктор уже был там.
Она увидела его издалека, ещё в коридоре: сидел, слегка ссутулившись, локти на коленях, взгляд упёрт в пол. Не нервный. Не растерянный. Уставший. Такой вид бывает у людей, которые слишком хорошо понимают масштаб происходящего и не пытаются себя обмануть.
София подошла и села рядом, не здороваясь.
Несколько секунд они просто молчали. В больнице всегда было легко молчать — здесь тишина не требовала объяснений.
Он положил голову ей на плечо.
— Она рассказала?
— Да.
— Всё?
София чуть наклонила голову, как будто взвешивала формулировку.
— Всё, что могла. Там не было чёткого плана. Было убеждение, что «не сразу», «понемногу», «ничего страшного». Классика.
Виктор сжал челюсть. Это было единственное внешнее проявление эмоции.
—Он перестал пытаться дозвониться до нее или ты забрал телефон?—Поинтересовалась девушка,потираясь щекой о его волосы на макушке.
—Забрал.
Виктор закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание.
— Я всё испортил, — произнёс он.
— Нет, — резко сказала София. — Ты поздно понял. Это разные вещи.
Он открыл глаза, посмотрел на неё.
— Что будем делать?
София чуть выпрямилась.
— Главная проблема в этой дуре.Ты бы знал каких сил мне стоило не врезать ей...Черт. Думает что она самая бедная и несчастная.—Скривившись сказала София.
—Со Стивеном пока ничего не понятно... Слишком чисто,по факту это всё она сделала.он даже не при делах.
В коридоре прошла медсестра, бросив на них быстрый взгляд. Больница жила своей жизнью, равнодушной к чужим катастрофам.
— Мы поторопились, — сказал он.
— С Эдвардом?
— С Линой, — уточнил Виктор. — Мы слишком быстро решили, что она… безопасна. Что если держать близко, она просто сама выгорит.
— Эдвард давно не ребёнок. Ты не сможешь всё время подтирать ему задницу.
Пауза.
— Если он не заметил — у нас тоже почти не было шансов. Мы не лезли к ним. И, возможно, зря.
София первой поднялась с места.
— Пойдём, — сказала она так, будто решение было принято давно и не подлежало обсуждению.
Виктор не сразу отреагировал. Он всё ещё смотрел в пол, будто надеялся найти там ответ, который пропустил. София подождала пару секунд, потом просто взяла его за рукав и слегка потянула на себя. Не резко. Не властно. Уверенно.
— Если ты сейчас не поешь, — добавила она, — ты через час начнёшь делать глупости. А нам это не нужно.
Он коротко выдохнул и встал. Дал себя увести без сопротивления.
Они шли по коридору молча. Колёса каталок, приглушённые голоса, запах антисептика — всё это обтекало их, не задевая. София держала его за руку, не переплетая пальцы, просто фиксируя присутствие, как якорь. Виктор вдруг поймал себя на мысли, что давно не чувствовал, чтобы его так вели. Не тащили, не подталкивали, а именно вели.
— Ты сегодня ел? — спросила она, уже у лифта.
— Кофе, — ответил он после паузы. — Два раза.
— Великолепно, — сухо сказала София. — Тогда шанс, что ты сейчас упадёшь в обморок, примерно пятьдесят на пятьдесят.
Он слабо усмехнулся. Это было почти незаметно, но она увидела.
В столовой было слишком ярко. Слишком обычно. Люди сидели за столами, ели, говорили о чём-то своём, и от этого хотелось либо рассмеяться, либо перевернуть стол. София выбрала столик в углу, подальше от окон, усадила Виктора и ушла за подносами, не спрашивая, чего он хочет.
Когда она вернулась, перед ним оказалась тарелка с супом и хлеб.
— Начни с этого, — сказала она. —Ты сейчас не в состоянии выбирать.
Он посмотрел на тарелку, потом на неё.
— Ты всегда так?
— А что? Что-то не устраивает?
Он взял ложку. Несколько секунд просто держал её в руке, будто вспоминал, как этим пользоваться. Потом всё-таки сделал первый глоток.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я правда думал, что он справится сам.
София села напротив, подперла подбородок ладонью.
— Он и справлялся, — ответила она. — Пока кто-то не решил сыграть в Бога.
Виктор кивнул. Ел медленно, почти механически.
— Ты её ненавидишь? — спросил он неожиданно.
София задумалась.
— Нет, — сказала она наконец. — Ненависть требует энергии. Я больше зла на то что наше путешествие все дальше и дальше от нас.
Он снова кивнул. Между ними повисло редкое, почти хрупкое спокойствие— передышка.
— Доедай, — сказала София, поднимаясь. — Потом вернёмся. Он не проснётся быстрее от того, что мы будем сидеть рядом и мучить себя.
Виктор посмотрел ей вслед и вдруг понял, что именно этого он сейчас и не делал — не мучил себя. И, возможно, это было единственное правильное решение за весь день.
Обновлено: 08.04.2026