София некоторое время молчала. Лина всё ещё сидела, закрыв лицо ладонями, плечи мелко подрагивали, дыхание сбивалось, будто она всё ещё ждала удара — словесного или настоящего.
— Ладно, — наконец сказала София.
Это «ладно» не было мягким. Оно прозвучало как щелчок выключателя.
Лина подняла голову. Глаза были красные, пустые, будто их долго держали под водой.
— Давай без этого, — продолжила София спокойно. — Без самокопаний, без «я не знала», без трагических пауз. Мне, если честно, плевать на твои переживания.
Лина вздрогнула.
— Ты мне безразлична, — уточнила София. — .И если мы потеряем время, твои переживания станут совсем другой статьёй.
— Поэтому слушай внимательно. Хочешь не хочешь,но сначала ты ответишь на вопрос.
Пауза.
— Чем ты его пичкала?
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Не «что ты сделала», не «почему». Конкретно. Практично.
— Я… — Лина сглотнула. — Это было не сразу. Сначала совсем чуть-чуть. Я читала, что…
— Стоп, — резко перебила София. — Мне не нужны источники. Мне нужны вещества.
Лина сначала открыла рот, но слова не пошли. Она отвела взгляд, сцепила пальцы, снова посмотрела на Софию и заговорила быстро, сбиваясь, перескакивая, будто боялась, что если остановится, то уже не сможет продолжить. Она путалась в формулировках, повторялась, обрывала себя на полуслове, говорила «я не сразу», «я думала, что так будет проще», «это же не сразу», «я не хотела, чтобы…». Иногда она замолкала, словно прислушиваясь к себе, потом начинала снова, уже тише, почти шёпотом, будто оправдывалась не перед Софией, а перед кем-то внутри. Рассказ получался рваным, неаккуратным, без начала и конца — не признание, а поток, в котором было слишком много страха и слишком мало смысла.
София не перебивала.
— Я не хотела, чтобы он умер.
София кивнула. Не с сочувствием — с фиксацией.
— Дозировки?
Лина назвала. Сбивчиво, путаясь, но достаточно точно.
София достала телефон и начала быстро писать сообщение. Пальцы двигались уверенно, без колебаний.
— Хорошо, — сказала она. — Значит так. Сейчас я звоню Виктору. Не чтобы он тебя спасал, а чтобы он подключил нормальных врачей, насчёт тебя будет уже решать Эдвард.
Лина вздрогнула.
— Он… он меня ненавидеть будет.
София подняла на неё взгляд. Холодный, прямой.
— Это сейчас вообще не входит в список приоритетов.
Она убрала телефон и посмотрела на Лину чуть внимательнее.
— И ещё. Запомни одну вещь, пока ты здесь сидишь и думаешь, что ты монстр или жертва. И попутно жалеешь себя.
Лина молчала.
Она встала, накинула пальто.
София подошла к двери, но обернулась.
— Если Эдвард выживет, — сказала она, — твоя жизнь всё равно уже не будет прежней.
— Если не выживет — её просто не будет.
Пауза.
— Так что соберись. Это не конец истории. Это момент, где она перестаёт быть красивой.
Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Лина осталась одна.
И впервые за всё это время она поняла: плакать уже поздно.
Лина резко потянулась к телефону, будто вспомнила о нём только сейчас. Пальцы дрожали так сильно, что с первого раза она не попала по имени. Экран погас, снова загорелся. Она выругалась шёпотом и набрала номер Стивена.
Гудки шли долго. Слишком долго.
Она поднесла телефон ближе к уху, словно от этого связь могла стать крепче. Сердце билось где-то в горле. Потом — щелчок, и вместо его голоса чужой, ровный автоответчик: абонент вне зоны доступа.
Лина нажала «повторить». Потом ещё раз. И ещё.
Сообщение. Короткое, сбивчивое. Она стёрла его, набрала новое, снова стёрла. В итоге отправила что-то бессмысленное, из нескольких слов, без вопроса и без смысла.
Экран остался пустым.
Она уставилась в него, не моргая, будто ждала, что имя всплывёт само. Но телефон молчал. Стив был где-то далеко — на съёмках, в свете, в чужих голосах, в месте, где до неё просто не доходят.
Лина опустила телефон на колени. Он лежал тяжёлым, чужим предметом, как будто не имела к нему отношения. Экран погас, но она всё равно смотрела на него, ожидая вибрации, вспышки имени, любого знака, что мир ещё как-то реагирует на неё.
Ничего.
Дыхание сбилось. Она поймала себя на том, что считает вдохи, как когда-то учила сестра. Раз. Два. Три. На четвёртом сбилась и резко втянула воздух, будто вынырнула.
Комната стала слишком узкой. Стены будто подползли ближе, потолок давил. Лина поднялась, прошла пару шагов и тут же остановилась, не понимая, зачем встала. Мысли распадались на обрывки, не успевая оформляться. Она чувствовала их не как слова, а как физическое напряжение где-то под кожей.
Всё происходило слишком быстро и одновременно слишком поздно.
Слова ушедшей девушки скользили мимо, оставляя только интонацию — спокойную, жёсткую, уверенную. Это раздражало. Её злило, что кто-то может быть таким собранным, когда у неё внутри всё рассыпается.
Она вдруг рассмеялась. Коротко, сухо, сама не ожидая от себя этого звука.
— Это смешно, — сказала Лина и тут же замотала головой. — Нет… не смешно. Я не это имела в виду.
Она прижала ладони к вискам, будто могла удержать голову на месте.
— Я не понимаю, — выдохнула она. — Я правда не понимаю, где я ошиблась. Я всё делала… логично. Пошагово. Я думала, если… если держаться плана, то будет легче.
Голос стал тише, слова начали путаться.
— А теперь… — она осеклась. — Теперь у меня ощущение, что я смотрю на всё не изнутри. Как будто это не со мной. Как будто это чья-то другая история, а я просто плохо запомнила роль.
Её затрясло. Не резко — мелкой, противной дрожью, от которой невозможно избавиться.
— Я его ненавидела, — сказала она почти шёпотом. — А теперь я не знаю, что чувствую.
Она снова посмотрела на телефон, машинально, будто он мог дать ответ вместо неё.
— Стив бы сейчас сказал, что со мной всё нормально, — пробормотала Лина. — Что это реакция. Что мне просто нужно время. Он всегда так говорил.
И тут же резко замолчала.
Пауза затянулась. Лина медленно опустилась на край дивана, уставившись в пол. Мысли стали вязкими, как будто их кто-то залил густым сиропом. Хотелось лечь, свернуться, исчезнуть хотя бы на несколько часов, но тело не слушалось.
— Я боюсь, — сказала она вдруг. Очень спокойно.
Слова повисли в воздухе.
Лина сидела неподвижно, с пустым взглядом, и было ощущение, что ещё немного — и она либо рассыплется окончательно, либо станет совсем холодной. Без истерик. Без слёз. Просто выключится внутри.
Обновлено: 08.04.2026