Они шли в сторону Ноктхейма почти наугад, ориентируясь по смутным ориентирам Ханды и по интуиции Кассиопеи.
Вокруг тянулся мёртвый простор.
Обугленные остовы домов стояли криво, словно их пытались вырвать из земли и бросили на полпути. Каменные стены были покрыты трещинами, будто от чьих-то когтей, а кое-где в них застряли ржавые клинки и копья — следы боёв, о которых уже некому было помнить. Земля под ногами стала пепельной, рыхлой, местами проваливалась, будто под ней давно всё выгорело.
Редкие сухие деревья напоминали скелеты, тянущие ветви к тусклому небу.
— Такое чувство, что мир умер… но забыл упасть, — тихо произнесла Лиори.
Соломон мрачно кивнул.
— И всё же слишком тихо.
Вот это тревожило больше всего.
Ни чудищ.Ни дозоров.Ни даже далёких звуков жизни.
Марин сжимала рукоять оружия, не расслабляясь ни на секунду.
— В таких местах обычно нападают волнами.
— Или ждут, пока ты устанешь, — ответила Кассиопея.
Её взгляд постоянно скользил по горизонту, по развалинам, по земле. Она чувствовала — что-то не так. Слишком пусто. Слишком спокойно.
Они шли часами.
Пейзаж не менялся.
Разрушенные поля, будто когда-то здесь выращивали хлеб, теперь были покрыты серым прахом. Каменные межи, остатки мельниц, провалившиеся колодцы — всё повторялось снова и снова, словно они ходили по одному и тому же месту.
Когда солнце — если этот блеклый круг вообще можно было назвать солнцем — стало клониться к горизонту, Соломон не выдержал:
— Касси… мы точно движемся вперёд?
Она нахмурилась.
— Должны. Но пространство здесь ведёт себя странно.
Она обернулась к нему:
— Попробуй просканировать местность.
Соломон закрыл глаза, сосредоточился. Его чувство присутствия растеклось вокруг — как раньше, мягко и глубоко.
Но…
Пусто.
Он ощущал только магию Марин.И присутствие Кассиопеи.Да ещё слабый отклик Лиори.
Никаких существ.Никаких аномалий.Никаких границ.
— Ничего, — сказал он спустя мгновение. — Как будто мир вокруг… вымер.
Кассиопея выругалась тихо, не по себе.
— Это и есть ловушка.
— Какая? — спросила Лиори.
— Пока не знаю.
Небо окончательно потемнело. Серый свет стал почти чёрным, и среди руин пополз холодный туман.
Тогда Соломон вдруг вспомнил:
— Та деревня… которую мы проходили пару часов назад.
Марин подняла взгляд.
— Ты думаешь…
— Мы не ушли далеко, — закончила Кассиопея. — Нас водят по кругу.
Выбора не было.
Они повернули назад — и довольно быстро действительно вышли к заброшенной деревушке, словно она всё это время ждала их.
Несколько полуразваленных домов, провалившиеся крыши, пустые проёмы окон, похожие на глазницы черепов. И лишь один дом стоял относительно целым — каменные стены без трещин и удивительно крепкая крыша, будто кто-то нарочно сохранил его.
— Приветливое место для ночёвки, — мрачно пошутила Лиори.
— Лучше, чем открытая равнина, — ответила Марин.
Они осторожно осмотрели дома.
Ничего.
Ни мебели.Ни следов жизни.Ни тел.
Только голый камень и холод.
Будто деревню вычистили до основания.
В итоге они устроились в том самом уцелевшем доме. Развели небольшой огонь, прикрытый обломками камней от ветра, разогрели еду из припасов. Тёплый свет костра хоть немного отогнал мрак.
Соломон сел, прислонившись к стене.
— Это место не просто пустое… оно как застрявшее.
Кассиопея смотрела в огонь.
— В Моркрагне любят такие ловушки. Пространственные петли. Территории истощения. Ты идёшь, устаёшь, теряешь силы — а потом приходят охотники.
Марин сжала челюсть.
— Но пока не пришли.
— Вот это и пугает, — тихо сказала Лиори.
Ветер завыл между развалин.
Пламя костра дрогнуло.
И где-то вдалеке — очень далеко — словно что-то тяжёлое медленно протащилось по камню.
Они переглянулись.
Ночь в Моркрагне только начиналась.
Ночь поначалу действительно была тихой.
Слишком тихой.
Огонёк костра тлел ровно, ветер почти не шевелил пепел, развалины вокруг стояли мёртвой декорацией. Они договорились дежурить по очереди — без споров, без шуток. В Моркрагне к таким вещам относились серьёзно.
Сначала дежурила Марин.Потом Лиори.Потом Кассиопея.
У всех прошло спокойно — ни шагов, ни шорохов, ни чужой магии.
Когда очередь дошла до Соломона, небо уже окончательно потемнело, превратившись в плотную свинцовую массу без звёзд.
Он вышел из дома, вдохнул холодный, пепельный воздух и привычно «раскинул» чувство присутствия вокруг.
Пусто.
Развалины спали.
Деревня казалась мёртвой, словно музей катастрофы.
Он прошёлся вдоль домов, прислушался, снова просканировал пространство.
И вот тогда…
На самом краю его восприятия что-то дрогнуло.
Слабое. Быстрое.Как тень, которая не принадлежит ни телу, ни существу.
Соломон нахмурился.
Снова сосредоточился.
И увидел.
Вокруг деревни, между разрушенными домами и туманом, начали мелькать тёмные силуэты — маленькие, стремительные, почти неосязаемые. Они не приближались, не атаковали, но двигались так, будто очерчивали круг.
— Что за… — прошептал он.
Один из силуэтов отделился от остальных.
И полетел к нему.
Соломон напрягся, но не атаковал.
Существо остановилось в паре метров — и теперь он увидел его отчётливо.
Маленькая чёрная фея.
Похожа на светлячка: крылья из дымчатой тьмы, внутри слабое пульсирующее свечение, словно сердце из ночи. Она дрожала в воздухе, быстро и нервно.
И вдруг — резко рванула в сторону.
Остановилась.
Как будто ждала.
Потом снова рванула дальше, по направлению к разрушенным полям.
Соломон замер.
— Ты… зовёшь?
Фея метнулась вперёд ещё раз.
Он стиснул зубы.
Разум говорил: ловушка.Интуиция кричала: нельзя оставлять отряд.
Но что-то в её движениях было не враждебным. Скорее… настойчивым.
— Чёрт…
Он шагнул за ней.
Фея тут же ускорилась.
Соломон пошёл быстрее.
Потом побежал.
Деревня осталась позади.
Он мчался через мёртвые поля, где пепел поднимался тучами под ногами, через провалившиеся дороги, мимо сгоревших телег и полуутонувших в земле костяков зданий.
Пейзаж становился всё более диким.
Лес из чёрных, перекрученных деревьев, словно вывернутых наизнанку.Густой туман между стволами.Потом — топкие болота с маслянистой тёмной водой, где из трясины торчали обломки каменных статуй и ржавые доспехи.
Фея летела всё быстрее.
Соломон уже не мог за ней просто бежать.
И в этот момент что-то внутри него щёлкнуло.
Зелёное пламя вырвалось по венам, обволакивая тело, ускоряя движения, усиливая дыхание. Земля под ногами перестала быть преградой — он буквально прорывался сквозь пространство.
Он даже не осознал, когда активировал силу.
Он просто не хотел её потерять из виду.
Ветер свистел в ушах.
Туман рвался полосами.
Болота сменились каменистыми холмами, усеянными обломками древних башен.
Соломон летел вперёд, не думая.
А далеко позади…
Кассиопея резко открыла глаза.
Метка на его шее словно дёрнулась болью.
— …ты серьёзно?
Она вскочила с места.
— Вот же ж ты ходячая катастрофа.
Магия Соломона пульсировала ясно и мощно — он использовал силу. И использовал на полной скорости.
Кассиопея развернулась к спящим:
— Подъём. Срочно.
Марин уже тянулась к оружию.
— Что случилось?
— Наш герой снова нашёл приключение на свою задницу.
Лиори сонно моргнула.
— Он что, умер?
— Хуже. Он убежал один в Моркрагн.
Повисла пауза.
Марин выругалась.
Кассиопея уже открывала портал-заготовку в сторону следа его энергии.
— У нас ЧП. И если мы не поторопимся — это ЧП может стать его могилой.
Соломон гнался за феей уже не разбирая дороги.
Скалы сменяли корни, корни — чёрные лужи, воздух становился холоднее и тяжелее, пока впереди не выросла каменная гряда с узким провалом — входом в пещеру.
Фея резко затормозила у самой стены.
Соломон тоже остановился, тяжело дыша.
— Ну и куда ты меня затащила…
Фея зависла перед гладкой каменной поверхностью, будто перед тупиком.И вдруг начала напевать.
Не словами — странными переливчатыми звуками, похожими на шёпот ветра, звон стекла и далёкие колокольчики одновременно.
И в этот момент…
Посох за спиной Соломона задрожал.
Тот самый — найденный под церковью, подаренный благодарным стариком.
По его древним узорам побежал мягкий свет, золотисто-зелёный, как утреннее солнце сквозь листву.
Каменная стена завибрировала.
Трещины сложились в узор.
И реальность словно отодвинулась в сторону.
Перед ним разошлась завеса из камня, открывая проход, которого секунду назад не существовало.
Фея юркнула внутрь — и исчезла.
Соломон сглотнул.
— Ну конечно… куда ж без тайных измерений.
Он оглянулся назад — темнота, пустота, следы давно стёрлись.
Кассиопея его всё равно найдёт.
Он сжал посох и шагнул вперёд.
По ту сторону его словно ударило теплом.
Не иллюзией — настоящим живым теплом.
Перед ним раскинулся маленький оазис, будто вырезанный из другого мира.
Мягкая зелёная трава, светящиеся цветы всех оттенков розового, голубого и золотого. Между деревьями переливались ленты света, словно солнечные зайчики жили своей жизнью.
Фея снова появилась — но теперь уже не чёрная.
Она сияла ярко-розовым, как кристалл на закате.
Весело кружась, она полетела дальше.
Вокруг бегали маленькие зверушки — пушистые лисички с блестящими хвостами, миниатюрные олени с прозрачными рогами, какие-то круглые существа, подпрыгивающие как мячики и смеющиеся тонкими голосами.
Соломон замер.
— Это что… рай для галлюцинаций?
Но трава была настоящей под пальцами.Воздух пах сладко — цветами и дождём.
Фея вела его всё глубже.
И вскоре впереди вырос огромный гриб — выше домов в Меридоре, с широкой светящейся шляпкой, переливающейся всеми цветами радуги.
Очень знакомый гриб.
— Да ладно…
Точно такой же, как у Лавинии.
Только ещё больше и ярче.
Соломон напрягся.
— Либо я в гостях у кого-то очень доброго… либо это лучшая ловушка века.
И в этот момент сверху раздался крик:
— НИХЕРА ЭТО НЕ ЛОВУШКА!!!
Из шляпки гриба кто-то вылетел.
Фигура в полёте крутанулась, окружённая вспышками розово-зелёной магии, и с феерическим БАХ приземлилась прямо перед Соломоном, подняв облачко светящейся пыльцы.
Женщина.
Высокая, смуглая кожа с узорами магических татуировок, словно живых — они медленно пульсировали светом. Волосы — дреды, переплетённые перьями, костяными амулетами и кристаллами. Глаза — ярко-золотые, будто в них горел костёр.
Одежда напоминала смесь шаманских одежд и ведьмовского облачения — шкуры, ткань, украшения из черепков и светящихся бусин.
Она широко ухмыльнулась.
— Это мой красивый мирок, герой.Моё убежище.Мой сад.
Сделала пафосный жест руками.
— Ведьма вуду.Проклятая Мать Цветущих Душ.Лора.
Пауза.
Потом нахмурилась.
— Хотя вообще-то можешь звать просто Лора. Но титул звучит круто, да?
Соломон моргнул.
— Звучит… пугающе уютно?
— Вот! Я над этим и работала!
Она прыснула со смеху, потом вдруг серьёзно посмотрела.
— Я о тебе знаю, Соломон Фрей. Можешь не представляться.
Секунда.
— Хотя ладно, из вежливости давай.
— Соломон… — автоматически ответил он.
— Прелесть.
Он оглянулся вокруг.
— Так… что вообще происходит?
Лора прищурилась хитро.
— Устроим Кассиопеечке маленький квест.
— …что?
— Пусть побегает, поищет своего любимого героя, а то слишком серьёзная в последнее время.
Она махнула рукой.
— Не переживай, не убьёт её это приключение.
Потом уже мягче:
— А мы с тобой пока обсудим, как вам с гаремчиком добраться до Ноктхейма и не сдохнуть по дороге.
Соломон вздрогнул.
— Ты знаешь про миссию?
— Конечно знаю.
Она щёлкнула пальцами, и рядом появился столик с дымящимся чаем.
— Про военный форпост — Чёрный Рубеж.Про город-перевал — Гримвель.И про их генерала.
Лора скривилась.
— Там сидит такая махина, что вам вчетвером и даже с Хандой будет очень больно.
Пауза.
— Элизабет бы справилась. Возможно.
Она бросила взгляд на Соломона.
— У тебя есть паладин. И её ученица. Так что шанс есть.
Потом усмехнулась:
— Но генерал туповат. Сильный как гора, умный как булыжник. Перехитрите — и миссия ваша.
Они прошли внутрь гриба-дома.
Внутри оказалось просторно, тепло, с мягкими диванами из мха и светящимися лампами-цветами.
Лора налила чай.
Они говорили.
Про миссию.Про Моркрагн.Про Кассиопею.Про Марин и Лиори.
И в какой-то момент Соломон рассказал, как попал в этот мир.
Про самолёт.Про Украину.Про Кассиопею и её поцелуй.Про новый шанс на жизнь.
Лора слушала внимательно, не перебивая.
— Ну конечно она тебя вытащила, — тихо сказала ведьма. — Она всегда так делала. Искала тех, кто может изменить ход войны.
А далеко снаружи…
Кассиопея уже стояла посреди мёртвых земель, чувствуя искажение пространства.
— Лора… — процедила она сквозь зубы.
Марин напряглась.
— Ты знаешь, кто это?
— Ведьма вуду. Проклятая мать психоделических миров.
Лиори осторожно:
— Звучит… мило?
— Это значит, — вздохнула Кассиопея, — что Соломон сейчас в безопасности.
Пауза.
— Но чтобы добраться до него, нам придётся разгадать её долбаные загадки.
Она шагнула вперёд.
— И поверьте, Лора обожает превращать всё в квест.
Тьма перед ними начала переливаться светящимися символами.
Испытание начиналось.
Лора, устроившись на мягком мшистом выступе у окна своего грибного дома, лениво болтала ногами и продолжала рассказ:
— Ноктхейм — это даже не город в привычном смысле. Скорее перевалочный пункт между дорогами смерти. Унылый, серый, продуваемый всеми ветрами… но тёплый по-своему. Там живут и люди, и не совсем люди — и, что удивительно, почти все добрые. Как тихая гавань среди кошмара.
Она усмехнулась.
— Когда дойдёте — поймёшь.
Соломон кивнул, потягивая чай.
— А всё это блуждание по пустырям?
— Моих рук дело, — совершенно спокойно призналась Лора. — Хотела на тебя посмотреть вживую. Реакции, решения, характер. Ну и развлечься немного.
Она хихикнула.
— Кассиопея потом поймёт. Она всегда всё понимает… спустя пару взрывов эмоций.
Лора встала и развела руки, указывая на оазис:
— Это место не я создала. Оно настоящее. Я лишь приукрасила. Думаю, это единственный живой уголок во всём Моркрагне. Нашла его — и решила защищать. Исследую, живу, отдыхаю.
Чуть прищурилась.
— А когда услышала, что война снова разгорается — ну как тут не поучаствовать? Я уже соскучилась по хорошей драке с нечистью.
Она вдруг наклонилась ближе.
— Могу, кстати, научить тебя магии вуду.
— Пока, наверное, пас…
— Фырк, — обиженно надулась она. — А у Шанкс, значит, учиться не отказывался!
Соломон рассмеялся, и они пошли гулять по оазису — Лора показывала светящихся бабочек, деревья, что меняли цвет от прикосновения, и зверюшек, которые не боялись людей.
Тем временем Кассиопея, Марин и Лиори добрались до пещеры.
Как только они вошли внутрь — проход захлопнулся каменной плитой.
— Я так и знала… — мрачно пробормотала Кассиопея.
Свет вспыхнул.
Перед ними появилась круглая комната, а на стене выжглись светящиеся буквы:
«КТО САМЫЙ ПРЕКРАСНЫЙ НА ЭТОМ СВЕТЕ?»
Под надписью — три символа:
🌸 ЛОРА💀 БОРИС👑 КАССИОПЕЯ
Лиори нахмурилась.
— Это ловушка тщеславия?
Марин неуверенно:
— Борис… это кто?
Из тени выкатился маленький череп с крылышками и пискнул:
— Биииорис!
Кассиопея закатила глаза.
— Питомец Лоры…
После секунды тишины Марин осторожно ткнула в черепок.
И стена тут же раздвинулась.
— Ну конечно… — вздохнула Кассиопея. — Она обожает своего черепка.
Следующая комната была залита туманом.
Из пола поднялись три пьедестала с надписями:
«СИЛА»«УМ»«СЕРДЦЕ»
Голос Лоры эхом разнёсся:
— Что спасает миры чаще всего?
Лиори радостно:
— Сила!
Марин задумалась:
— Ум…
Кассиопея тихо:
— Сердце.
Они колебались — и в этот момент пол начал медленно проваливаться.
— Она издевается! — рявкнула Кассиопея и нажала на «СЕРДЦЕ».
Комната стабилизировалась.
— Магия вуду всегда про душу, — буркнула она.
А вот третья ловушка оказалась куда… коварнее.
Из стен вырвались полупрозрачные щупальца магической энергии и начали хватать девушек за руки и ноги.
— ЭЙ! — вскрикнула Лиори.
На стене загорелась надпись:
«НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ — МИНУС СКРОМНОСТЬ»
Щупальца начали шипеть, прожигая верхнюю одежду, словно кислотный пар.
— ЛОРАААА!!! — заорала Кассиопея.
Марин покраснела до ушей.
— Это точно не свято…
Варианты ответа вспыхнули:
«ДОВЕРИЕ»«СТРАХ»«ЖЕЛАНИЕ»
Одежда начала буквально исчезать клочьями.
— Она больная! — паниковала Лиори.
Кассиопея стиснула зубы.
— Желание. Всегда желание. Любопытство, страсть, стремление — всё её стиль.
Она ткнула в ответ.
Щупальца мгновенно исчезли.
Комната повернулась, словно кубик, и стена ушла в сторону.
В этот момент Соломон, гуляя с Лорой, заметил странный выступ в скале.
Оттуда… весьма откровенно торчала чья-то обнажённая пятая точка.
Он моргнул.
— Это… что за арт-объект?
Лора прыснула со смеху, но ничего не сказала.
Соломон, поколебавшись, осторожно ткнул пальцем.
— Эй?
В ту же секунду раздался знакомый крик Кассиопеи:
— СОЛОМО-О-ОН!!!
Скала провернулась.
И перед ним открылась ниша, где стояли Кассиопея, Марин и Лиори — красные, взъерошенные и почти без остатков прежней одежды, прикрываясь кто как мог.
Тишина.
Соломон завис.
— …я могу всё объяснить.
Лора хохотала где-то за спиной:
— Лучший финал квеста, правда?
Кассиопея медленно повернула голову к Соломону.
— Ты. Сейчас. Всё. Расскажешь.
А приключение в Моркрагне только начиналось.
Сначала, конечно, была та самая неловкая, шумная и очень живая сцена.
Лиори визжала, прикрываясь плащом:
— Я УБЬЮ ЭТУ ВУДУ-КОЛДУНЬЮ!!!
Марин стояла красная, как спелый помидор, пытаясь одновременно закрыть грудь и лицо.
Кассиопея же смотрела на Соломона так, будто выбирала самый болезненный способ его казни.
— Тронул. Стену. Которой. Торчала. Задница.
— Я думал это ловушка! — отбивался Соломон. — Магическая! Подозрительная!
— Ага, конечно, — ядовито протянула Кассиопея. — Магия под названием “о, голая попа”.
Лора каталась по траве, хохоча до слёз.
— Боже, вы должны были видеть его лицо!
В итоге, отсмеявшись вдоволь, Лора щёлкнула пальцами — и одежда девушек восстановилась, чистая и целая, будто ничего не происходило.
— Награда за прохождение квеста — возвращаю вам героя в целости… ну, почти, — подмигнула она.
Когда все немного успокоились, они устроились в тени огромного гриба.
Кассиопея тут же перешла к делу:
— Лора. Что ты здесь делаешь на самом деле? И кто ещё из ведьм ввязался в эту войну?
Лора крутила в пальцах светящийся лепесток.
— Изначально я была вместе с Шери.
Соломон оживился:
— Огненная ведьма?
— Ага. Горячая во всех смыслах, — усмехнулась Лора. — Но у неё свои цели. Мы договорились встретиться в городе на берегу Моря Скорби.
Она на секунду задумалась.
— Город называется Плакмарис.
— Звучит обнадёживающе, — буркнула Лиори.
— Там всегда туман, солёный ветер и куча мрачных лиц, — продолжила Лора. — Но место важное. Торговля, слухи, контрабанда, беглецы с фронта.
Кассиопея кивнула.
— Значит Шери там.
— Да. А я пока буду помогать вам. За остальных ведьм не ручаюсь. Война всех раскидала по разным дорогам.
Наступила короткая тишина.
Марин тихо спросила:
— А Ханда правда перешла на сторону тьмы?
Лора пожала плечами.
— Слухи ходят разные. Но если Ханда что-то делает — значит не просто так. Она никогда не служила злу ради зла.
Кассиопея задумчиво сжала кулак.
— Надеюсь…
Разговор постепенно стал легче.
Лора вспоминала безумные вылазки ведьм, как Шанкс однажды разнесла крепость, потому что там плохо кормили, как Шери случайно подожгла целый лес, пытаясь согреть чай, а как сама Лора превратила вуду-куклу генерала в танцующую курицу.
Соломон смеялся до слёз.
Лиори добавляла свои колкости.
Марин слушала с искренним восхищением.
Но постепенно вечер перешёл в спокойствие.
Перед расставанием Лора стала серьёзной.
— Дальше путь будет пустой. Ни чудищ, ни людей. Только ветер и пепел.
Она посмотрела на горизонт.
— Может попадутся руины старого Моркрагна. Можете порыться — вдруг что ценное осталось. Но сильно не рассчитывайте.
Потом она протянула Соломону маленький чёрный черепок с алыми рунами.
— Если станет совсем плохо — разбей его.
— И что будет?
— Придёт помощь, — улыбнулась она. — Быстро и очень злo.
Соломон аккуратно спрятал черепок.
— Спасибо, Лора.
Она подмигнула.
— Береги Кассиопею. Она хоть и дух свободы, но иногда забывает беречь себя.
Кассиопея фыркнула:
— Сказала та, что устраивает тентаклевые ловушки.
— Исключительно для воспитательных целей!
Они обнялись — крепко, по-настоящему.
И вскоре отряд снова двинулся в сторону Ноктхейма.
Вперёд — через пустоши Моркрагна, к унылому городу у края тьмы, к войне, тайнам и новым встречам.
Пустоши тянулись бесконечно.
Чёрная земля под ногами была не просто грязью — она напоминала пепел, перемешанный с обугленным песком, будто сам мир когда-то сгорел и рассыпался в прах. Каждый шаг поднимал лёгкие тёмные вихри, которые тут же оседали на плащах и сапогах.
Иногда из этой мёртвой почвы торчали искривлённые обломки стен.
Развалины древних городов.
Полузасыпанные башни, треснувшие арки, обвалившиеся мостовые, по которым когда-то ходили тысячи людей. Теперь всё это выглядело как скелеты прошлого — наполовину погребённые под пепельным морем Моркрагна.
Соломон однажды залез на остаток стены.
— Тут реально кто-то жил… — тихо сказал он.
Кассиопея кивнула.
— Моркрагн раньше был обычной страной. До того, как тьма стала властью.
Марин сжала рукоять меча.
— И всё это из-за войны?
— Из-за жадности, — поправила Лиори. — Война — просто последствие.
Они обшарили несколько руин — нашли сломанные доспехи, пустые сундуки, куски старых амулетов, но ничего стоящего. Всё либо сгнило, либо было давно разграблено.
Вечерами разводили костры, грели еду, укутывались плащами.
Иногда говорили о будущем.
Иногда — о прошлом.
Иногда просто молчали, слушая, как ветер воет среди развалин, словно сами мёртвые города шепчут свои истории.
На третий день Лиори пожаловалась:
— Если я ещё хоть сутки буду идти по этому пеплу, я начну линять.
— Ты и так линяешь, — ухмыльнулась Кассиопея.
— ЭТО СЕЗОННО!
Марин тихо смеялась, Соломон делал вид, что очень серьёзен, но тоже улыбался.
На четвёртый день они увидели огромную полуразрушенную статую — без лица и рук.
— Думаете, бог? — спросил Соломон.
— Или король, — ответила Кассиопея. — В Моркрагне любили воздвигать памятники тем, кто потом их же и губил.
Пятый день казался бесконечным.
И вот — сквозь серый туман на горизонте проступили силуэты зданий.
Ноктхейм.
Город выглядел так, будто вырос прямо из пепла.
Невысокие каменные дома, покосившиеся башенки, узкие улочки, ведущие вниз к скале над тёмным морем тумана. Крыши были покрыты серыми плитами, потемневшими от времени, а между ними горели редкие жёлтые огоньки фонарей.
Очень напоминал Маджулу — тихий, печальный и странно уютный.
Населения было немного.
Но жизнь здесь кипела по-своему.
У входа в город минотавр с мощными рогами и обнажённым торсом стучал молотом по наковальне, высекая искры.
Чуть дальше худощавый эльф торговал сушёным мясом каких-то неизвестных существ.
Возле лестницы сидели люди в потёртых плащах, грелись у костра и тихо переговаривались.
Попадались и демонические на вид существа — с хвостами, рогами, светящимися глазами — но никто ни на кого не кидался.
Все сосуществовали.
Бедно.
Но спокойно.
— Странно… — прошептал Соломон. — Я ожидал ада.
— Ад обычно громкий, — ответила Кассиопея. — А это… выжившие.
Местные бросали на них взгляды — любопытные, но без страха.
Никто не хватался за оружие.
Никто не задавал вопросов.
Будто странники здесь были обычным делом.
Соломон подошёл к пожилому человеку у костра:
— Извините… тут есть что-то вроде таверны?
Мужчина улыбнулся беззубо.
— Есть, путник. «У Тлеющего Фонаря». Вон по той лестнице вниз и налево.
— Спасибо.
— Берегите себя в Моркрагне, — добавил тот мягко.
Они направились по узкой улочке между серых домов.
Скоро показалась вывеска — старый металлический фонарь, внутри которого тлел красноватый огонь, будто уголь.
Под ним надпись:
«Тлеющий Фонарь»
— Ну хоть не “Последний приют перед смертью”, — усмехнулась Лиори.
— Уже прогресс, — кивнула Соломон.
Изнутри доносились тихие разговоры и стук кружек.
Тепло.
Свет.
Запах еды.
После пяти дней пепельной пустоты это казалось настоящим раем.
— Заходим, — сказала Кассиопея. — Нам нужен отдых.
И отряд шагнул внутрь Ноктхейма — города выживших на краю тьмы.
Таверна встретила их мягким тёплым светом и запахом дыма, трав и жареного мяса.
Внутри всё было сделано грубо и просто — стены из потемневшего камня, подпёртые балками, потолок низкий, будто специально, чтобы сохранять тепло. Вместо окон — узкие прорези с мутными стеклами, за которыми колыхался серый туман Моркрагна.
В центре горел большой очаг, вокруг которого стояли перекошенные столы и лавки, сколоченные явно на скорую руку.
Но было уютно.
По-настоящему уютно.
На стенах висели старые мечи, ржавые шлемы, охотничьи трофеи — будто память о прошлых временах, когда здесь ещё было опаснее.
За стойкой суетился бородатый дворф с закатанными рукавами и массивными руками, похожими на молоты.
Гости были самые разные: человек в плаще, бес с кривыми рогами, пара зверолюдей, мрачный эльф с кружкой чего-то дымящегося.
Все сидели спокойно.
Без страха.
Без напряжения.
— Ну что… почти как дома, — пробормотал Соломон.
— Если твой дом из пепла и отчаяния, — усмехнулась Кассиопея.
Они уселись за свободный стол.
Еда оказалась простой: густая похлёбка из неизвестного мяса и корней, грубый чёрный хлеб, жареные грибы с острым запахом.
На вкус — странно.
Но сытно.
А выпивка…
Домашний крепкий эль, жгучий, но приятный.
— Ого… — Соломон выдохнул после первого глотка. — Это реально хорошо.
— Дворфы плохого алкоголя не делают, — заметила Марин.
Спать, как выяснилось, предлагали в переделанной конюшне.
Старые стойла разобрали, на полу лежали матрасы, набитые сеном, грубые одеяла и подушки.
— Романтика Моркрагна, — хмыкнула Лиори.
— Я спала и хуже, — философски сказала Кассиопея.
Пока девочки доедали, Соломон поднялся и подошёл к стойке.
— Хозяин.
Дворф прищурился.
— Чего надо, путник?
— Скажем так… мы путешественники. И слышали про один военный форпост неподалёку.
Руки дворфа замерли.
— Не знаю я ничего.
— Совсем?
— Совсем.
Соломон мягко улыбнулся и опёрся на стойку.
Внутри него тихо вспыхнул знакомый зелёный огонь — почти незаметно.
Не давление.
Не приказ.
Лёгкий толчок доверия.
— Мы не из тех, кто принесёт беду, — спокойно сказал он. — Просто хотим выжить.
Дворф сглотнул.
Вздохнул.
— Чёрт бы вас побрал…
Он наклонился ближе.
— Есть там форпост. Чёрные стены, башни как клыки. Стоит на старой дороге к Ноктхейму.
— Охраняют?
— Как ад. Демоны, солдаты Моркрагна, патрули по всей округе.
— А главный?
Лицо дворфа перекосилось.
— Генерал ихний… мерзость.
— В каком смысле?
— Огромный. Жирный. Кожа будто гниёт. Воняет так, что птицы дохнут в воздухе.
Соломон поморщился.
— Но сильный?
— Сильный — не то слово. Говорят, он может в одиночку раздавить отряд элитных воинов. Магию жрёт как воду.
Дворф понизил голос ещё сильнее:
— Глупый, правда. Хитростью его брали не раз… но кто в бой лез — не возвращался.
— А тёмный принц?
Дворф резко отпрянул.
— Об этом не спрашивай.
— Почему?
— Потому что за одни слова про него люди исчезают. И не от солдат.
Соломон понял — дальше давить не стоит.
— Спасибо.
Дворф буркнул:
— Не ходите туда. Ноктхейм хоть мрачный, но живой. А форпост — дорога в могилу.
Соломон вернулся к столу.
— Ну? — сразу спросила Лиори.
Он пересказал всё.
Про крепость.
Про патрули.
Про мерзкого генерала.
Про то, что прямой бой — плохая идея.
Кассиопея задумчиво постучала пальцем по кружке.
— Значит, Лора была права. Брать нужно умом.
Марин кивнула.
— Разведка, скрытность, никаких героических атак.
— А жирного можно просто не злить, — добавила Лиори. — Отличный план.
Соломон выдохнул.
— Если попадёмся — нам конец. Но если пройдём тихо… узнаем, что Моркрагн готовит.
Кассиопея посмотрела на него серьёзно.
— Соломон, это уже настоящая война.
Он кивнул.
— Знаю.
В камине треснули дрова.
За окнами завыл ветер пустошей.
А впереди их ждал форпост тьмы — и игра, где одна ошибка стоила жизни.
Обновлено: 19.02.2026