После разговора с Шанкс и принятого решения вернуться в город, Кассиопея, Марин и Лиори направились обратно в Меридор. Летели быстро — нужно было успеть выспаться перед завтрашним днём, ведь дела всё ещё требовали их участия. Приземлившись незаметно у заднего входа гостиницы, они вошли в здание. Вечер уже плавно переходил в ночь.
— Всё, с меня хватит, — протянула Кассиопея, потянувшись. — Мне срочно нужно к подушке и чему-нибудь холодному… из бутылки.
— Я утром загляну в храм, — сказала Марин, снимая перчатки. — Может, помолюсь… и подумаю, как обезопасить наш отряд, если вдруг всё пойдёт не по плану.
Лиори, молчавшая до этого, вдруг заговорила тихо, но уверенно:
— Я пойду в его комнату… — Она не обернулась. — Надо проследить, чтобы всё было на месте. Вдруг кто решит залезть. Да и… просто там спокойно.
Кассиопея хитро прищурилась, но не сказала ни слова. Только едва заметно улыбнулась, как будто про себя что-то поняла.
— Хочешь — иди, — кивнула Марин. — Если что, мы рядом.
Лиори коротко кивнула и скрылась за поворотом, направляясь в сторону комнаты Соломона.
Комната была всё такой же — немного неубранной, но тёплой. Запах книг, немного табака от старых свитков, и еле заметный, почти неуловимый аромат, от которого у Лиори по спине прошёл тёплый трепет. Она прикрыла за собой дверь и подошла к столу. Аккуратно поправила на нём бумаги, провела пальцами по краю кресла, села на край кровати, словно колебалась… а потом просто плюхнулась спиной на матрас, поджав колени к груди.
— Всё равно кто-то должен тут остаться, — прошептала она, уставившись в потолок. — А то вернётся, а тут кто-то чужой… Непорядок.
Она замолчала. Сначала думала просто посидеть… но глаза сами собой начали слипаться. Вскоре её дыхание стало размеренным, мягким. Перед тем как полностью уснуть, она лишь прошептала:
— Возвращайся, глупый… Я жду.
На лице Лиори впервые за долгое время появилась почти детская, искренняя улыбка.
Утро в Меридоре было необычайно ясным, несмотря на лёгкую пелену ночной влаги, осевшей на булыжных мостовых. Город уже начинал просыпаться к праздничному дню. Наши героини — Кассиопея, Марин и Лиори — собрались в таверне на завтрак. За простым, но вкусным столом они обсудили детали с Фарлоу, который появился вовремя, как всегда, бодрый и собранный, будто и не проводил ночь на посту.
— Так, — начал он, окидывая их внимательным взглядом. — Поясните мне, пожалуйста, почему вашего мальчика с вами нет. Разве он не должен быть частью группы?
Кассиопея мельком взглянула на Марин, но первой заговорила Лиори, спокойно, но сдержанно:
— Он… заболел. Не опасно, просто отдых ему нужен. Мы не хотим рисковать.
Фарлоу на секунду задумался, прищурившись.
— Понятно… Ну, я лезть не буду. С вами Кассиопея, Марин… да ещё и Аштари. — Он с любопытством взглянул на Лиори. — Да-да, не удивляйтесь. По манере держаться, голосу, осанке… не сложно догадаться. Они живут долго, но всё равно остаются юными — в каждом смысле.
Лиори слегка отвела взгляд, не зная, как на это реагировать.
— План у нас есть. Пока Моркрагн затаился, но мне это и настораживает. Ни одного движения за весь вчерашний день. Это не их стиль. Так что будьте на чеку.
Марин хмуро кивнула, Кассиопея задумчиво проверила ножны за спиной.
Уже ближе к полудню народ начинал стекаться на центральную площадь Меридора. Пестрое одеяло из флагов, гирлянд и парящих магических огней расцвело над уличными торговцами и лавками. Повсюду царило предвкушение: толпы жителей, купцов, наёмников, артистов и магов бродили между рядами, закупаясь праздничными угощениями, безделушками, амулетами и сувенирами. Здесь чувствовался дух радости… но за всем этим скрывалась лёгкая тревога.
На сцене, украшенной гербом Империи Луминор — солнечным знаком в обрамлении лавровых ветвей — выстроились имперские гвардейцы. Их сверкающие доспехи отражали полуденное солнце, придавая им почти божественный облик. Вдоль улиц стояли повозки знати, охрана, слуги. Музыка уже начинала разноситься по округе — лёгкая, церемониальная, но с искоркой торжественности.
Кассиопея стояла рядом с Марин и Лиори, прислонившись к одной из колонн у сцены, оглядывая толпу.
— Чует моё сердце… что-то тут не чисто, — пробормотала она.
— А может, всё обойдётся? — наивно заметила Марин, оглядываясь. — Или тебе просто не хватает того самого, кого ты опять подначивала?
— Соломона? — усмехнулась Кассиопея. — Я просто беспокоюсь. Мальчику нужна забота. Особенно когда у него… гарем.
— Ты — беспокоишься? — Лиори вскинула бровь, слегка улыбнувшись. — Я думала, ты беспокоишься только о вине и кожаных штанах.
— Ой, перестань. — Кассиопея с улыбкой указала на сцену. — Смотрите лучше туда. Сейчас начнётся.
Фарлоу тоже был рядом — его люди заняли стратегические позиции по периметру площади, в толпе, на крышах, среди торговцев. Система ментальной связи работала исправно: мысли перетекали между союзниками спокойно и ясно.
— Пока всё тихо, — раздался голос Фарлоу в их умах. — Подозрительных есть пара, но они больше на воров смахивают, чем на агентов Моркрагна. Не теряйте концентрации.
Наконец, зазвучала музыка — более громкая и торжественная. На сцену один за другим начали подниматься представители имперской знати. Мужчины и женщины в роскошных одеждах, сверкающих тканях, с гербами на мантиях и кольцах. Многие из них показались Кассиопее знакомыми — старые союзники, а может, и соперники.
— Ого… — прошептала она. — Это же лорд Валмон? Я думала, он ещё в Южной крепости…
Пока она всматривалась, последней по ступеням сцены медленно поднялась юная девушка. Её рост был скромным, движения лёгкими, но в каждом шаге чувствовалась царственная осанка. Рыжие волосы были собраны в сложную причёску с золотыми украшениями, а белое платье с вышивкой имперского солнца придавало ей образ почти ангельской чистоты. Её взгляд скользил по толпе спокойно и уверенно.
И тут голос оратора, возвышающийся над музыкой, произнёс:
— А также встречайте её светлость, принцессу Империи Луминор — Леди Мико Вальтерия!
— …Да ладно. Мико?.. — пробормотала Кассиопея, опуская взгляд вниз. Она знала этот силуэт. Этот голос. Эти глаза.
Принцесса, которую никто не ожидал увидеть.
И в этот момент в головах всех членов группы промелькнула одна и та же мысль — почему здесь не Лавиния?
Свет мягко пробивался сквозь резные деревянные ставни, затопляя комнату янтарным свечением. Соломон медленно открыл глаза, чувствуя, как тело отказывается просыпаться сразу. Потолок над ним был чужой — деревянные балки, плетёные узоры на стенах, запах сушёных трав и книг. Несколько секунд он не мог понять, где находится, пока взгляд не упал на хозяйку этого дома.
Шанкс.
Она стояла у стола, медленно помешивая что-то в кружке. На ней был тонкий, полупрозрачный халат, лениво завязанный на талии, под которым почти ничего не скрывалось. Её движения были плавными и грациозными, будто она вовсе не замечала своего вида — или наоборот, делала это нарочно.
Увидев, что он открыл глаза, она повернулась и склонила голову.
— О, наш гость очнулся. — Её голос прозвучал лениво и с ноткой насмешки. — Доброе утро, герой. Как тебе моё утро? — Она сделала пол-оборота, показательно оглядывая себя, — Ты, я смотрю, глаз не можешь оторвать. Хотела бы сказать, что извиняюсь за внешний вид, но… это мой дом. Ношу, что хочу. Или тебе не нравится?
Соломон напрягся, инстинктивно отвёл взгляд, а потом всё же решил не выказывать лишнего стеснения.
— Эм… У тебя… довольно уютно. И… да, всё в порядке. Просто не сразу понял, где нахожусь.
Шанкс усмехнулась, сделала глоток из своей кружки и кивнула.
— Ты в безопасности. Твоя подруга Кассиопея, как всегда, вляпалась в магию, которую едва понимает, и в этот раз — вместе с тобой. Метка, что ты носишь, — опасная штука. Она тянет на себя энергию. Особую. Неудивительно, что тебе стало хреново. Я тебя стабилизировала, пока что. Но это временно.
Соломон сел, протёр лицо рукой и тяжело вздохнул.
— То есть… всё это было из-за метки?
— Конечно. Но не только. Эта штука пробуждает. Не только силы… но и то, что в тебе сидит. А ты, дружочек, не такой уж и пустой сосуд, как ты думаешь.
— И что мне теперь делать?
Шанкс хмыкнула, поставила вторую кружку перед ним и села напротив.
— Для начала — выпей. Кофе крепкий, как удар по лицу. Потом — позавтракаем. А потом… будем тренироваться. Я не альтруистка, но мне интересно, что из тебя выйдет. А пока у тебя есть выбор — сдохнуть от силы, которую не можешь контролировать, или научиться жить с ней.
Она отпила ещё глоток и добавила с ленивой полуулыбкой:
— Ну? Тебе повезло. Обычно я беру за такие консультации золотом… а ты отделался чашкой кофе.
Завтрак оказался на удивление вкусным — яичница с острыми травами, хлеб с каким-то тягучим вареньем и та самая чашка бодрящего кофе, вкус которого Соломон не мог до конца распознать — вроде бы ореховый, но с пряным послевкусием. Они сидели за низким деревянным столом, на фоне потрескивал магический камин, а из окна лениво струился дневной свет.
Шанкс, не снимая своего свободного халата, удобно устроилась на подушке у стены и беззаботно закинула ногу на ногу.
— Ну что, — начала она, уткнувшись взглядом в Соломона. — Раз уж ты у меня завис на реабилитации, можем поболтать. Всё равно на голодный желудок учить бесполезно.
— Справедливо, — отозвался он, отпивая из кружки. — Думаю, у нас есть о чём поговорить.
— Знаешь, я не люблю лезть в чужие дела… но когда я вытаскивала тебя из той меточной помойки — увидела. Чуть-чуть. Не нарочно. — Она прищурилась, играя пальцем с локоном своих тёмных волос. — Ты не отсюда.
Соломон вздрогнул, не от удивления, а скорее от неожиданности услышать это от ведьмы.
— Кассиопея?
— Ага, — усмехнулась Шанкс. — Она связала тебя с собой, пусть и косвенно. А я, когда пробивалась внутрь метки, задела её воспоминания. Интересная у вас история, должна признать. Жаль, что я не знаю, что значит «психо… лог»? Пси-хо… психология? Слишком сложное слово. Но звучит, будто ты копаешься в чужих мозгах.
— Ну… в каком-то смысле, да, — сдержанно усмехнулся Соломон. — Я помогал людям разбираться в себе. Своего рода… целитель души.
— Вот и славно, — сказала Шанкс, подперев щёку. — Потому что сила, которую ты носишь, не про то, чтобы швыряться фаерболами. Она про внутреннее. Про влияние. Про разум и чувства. Ты не воин, Соломон. Но ты можешь сделать так, чтобы другие хотели быть рядом. Верили. Менялись.
Она встала, забрала их посуду, легко покрутилась на пятках и добавила:
— Твоя метка тянется к тому, кем ты был, и хочет превратить это в то, кем ты можешь стать здесь. Вот и тренировки под это будут. Научимся использовать тьму… не разрушая себя. Или хотя бы не сразу.
Соломон откинулся на подушки и глубоко вздохнул. Всё звучало как-то слишком серьёзно, но при этом — правильно.
— Звучит так, будто всё ещё может быть хорошо.
— Если ты выживешь — да, — засмеялась она. А потом с ухмылкой добавила: — Кстати, тебе в гарем кто-то ещё добавился? Эта твоя аштари слишком мило за тобой ухаживает. Да и Кассиопея явно не просто подруга. А Марин такая вся добродетельная… мм, сладенько. Не зря я взялась за тебя, герой.
Соломон покраснел, но только усмехнулся в ответ.
— Я не планировал «гарем».
— Ой, да ладно, — Шанкс махнула рукой. — В этом мире всё само случается, особенно если ты — кто-то особенный. А ты уже — кто-то. Даже если ещё не понял.
Она обернулась к двери, за которой скрывалось нечто вроде внутреннего двора с выжженной рунной площадкой.
— Ну что, герой. Переварил завтрак?
Соломон кивнул.
— Пойдём. Время узнать, на что ты способен… и на что способна она. — Шанкс постучала пальцем по его груди, имея в виду метку.
Соломон стоял посреди старой каменной площадки, выложенной древними плитами, на которых едва угадывались затёртые руны. Вокруг неё было устроено подобие внутреннего дворика, утопающего в магических фонарях и живых лозах, свивающихся по периметру. В воздухе витал слабый запах палёной травы и чего-то… едва уловимо металлического.
Шанкс, всё ещё в той же свободной одежде, лениво потянулась и махнула рукой:
— Слушай внимательно, герой. Всё, что ты чувствовал до сих пор — это были остаточные импульсы. Крохотные вспышки. Но метка внутри тебя — это дыра. И если ты не научишься держать её под контролем, она сожрёт тебя… изнутри. Медленно. Тихо. И без пафоса.
Соломон сглотнул.
— Приятное начало, — пробормотал он.
— Я не мотиватор, я ведьма. — Она хмыкнула. — Ладно, начнём с простого. Сфокусируйся на дыхании. Закрой глаза. Найди в себе метку — ты знаешь, где она. Позволь ей ожить, но не отпускай. Ты — не сосуд. Ты — хозяин.
Соломон закрыл глаза и медленно вдохнул. Мгновение — и в груди будто откликнулась пульсация. Сначала слабая, как лёгкое покалывание. Потом — болезненная тяжесть, будто кто-то наливал внутрь расплавленный свинец. Тьма зашевелилась. Он чувствовал её — волны чужой воли, тяжёлое дыхание, но не страх. Он держал.
— Молодец, — услышал он голос Шанкс будто издалека. — А теперь… откройся. Но не ломайся.
Тем временем на толпа на площади гудела и радовалась, но всё стихло в один миг, когда на сцену под звуки фанфар вышла принцесса Мико Вальтерия. Её появление произвело фурор — никто не ожидал увидеть именно младшую принцессу Империи Луминор, ведь все ждали старшую — Лавинию.
Мико шагнула на подиум с лёгкой, почти танцующей грацией. На ней было элегантное белое платье, украшенное золотыми узорами. Её ярко-рыжие волосы были убраны в сложную причёску, но всё равно ниспадали свободно на плечи. Улыбка — озорная и дерзкая, совсем как в юности.
Кассиопея, стоявшая в толпе рядом с Марин и Лиори, вздохнула:
— …да ладно… Мико? — прошептала она с лёгким изумлением.
Принцесса встала перед микрофонным кристаллом, её голос зазвучал громко и ясно, разносился по всей площади:
— Дамы и господа! Граждане Меридора, торговцы, гости, бродяги, повара и даже тайные стражи, прячущиеся в толпе! — она подмигнула в сторону, где стояли агенты Фарлоу. — Я приветствую вас на Фестивале Белых Ночей!
Толпа встретила её приветствие одобрительным гулом и аплодисментами. Она продолжила:
— В эти пять дней мы будем праздновать силу нашей Империи, её богатства, нашу магию, культуру, и главное — нашу свободу! Пусть каждый день будет наполнен смехом, танцами и пиршествами, пока наши союзники наблюдают за нами с восхищением… а враги — с завистью.
И тут, неожиданно, Мико задержала взгляд на толпе и улыбнулась особенно ехидно:
— И конечно, я не могла пройти мимо и не поприветствовать… свою любимую сестричку Касси, которая явно решила наведаться без предупреждения!
— Убью… — процедила Кассиопея сквозь зубы, но на лице её всё равно появилась невольная усмешка. — Вот же чёрт…
Лиори едва сдержала смешок:
— Ты говорила, она милая…
— Я врала.
Марин хихикнула, но в этот момент Кассиопея резко нахмурилась. Она повернула голову, вглядываясь в поток аур, пронизывающих площадь.
— …Что-то тут не так, — прошептала она. — Ощущаю искажение рядом с ней. Словно ядро злой магии, маскируется в чьей-то тени. Я не вижу его точно — но оно прямо там.
Она усилила ментальную связь:
Кассиопея (мысленно): Фарлоу, рядом с Мико — искажение. Тьма. Неясно от кого, но оно там.
Фарлоу: Принято. Мои люди готовы. Дать сигнал?
Кассиопея: Пора. Устроим балаган, прежде чем балаган устроят нам.
Через секунду один из агентов Фарлоу — молодой человек в плаще с эмблемой гильдии — выскочил из толпы и взлетел на сцену с громким криком:
— Стойте! Не пейте! Принцессе угрожает опасность! В её окружении — демон!
На площади повисла гробовая тишина. Все словно онемели.
— Что ты несёшь?! — взревел один из советников при принцессе, высокий благородный мужчина в мантии цвета индиго с позолоченными вставками. — Ты смеешь вставать против Имперского двора?!
Кассиопея резко напряглась, прищурившись:
— …это Вельд Сираз, — прошептала она. — Он всё ещё тут? Я думала, его списали после последней выходки Мико.
— Кто это? — спросила Марин.
— Её бывший наставник. Он всегда её терпеть не мог… но странно, что он сейчас у неё под боком. И ещё страннее, что я ничего не почувствовала от него.
Тем временем агент продолжал:
— В вине может быть яд! Мы перехватили сигналы. Принцесса, прошу вас — не пейте!
Мико смотрела спокойно, даже с интересом. Она опустила бокал, но не сказала ни слова.
И тут Кассиопея заорала:
— Вельд уходит! Вон за теми шторами! Быстро!
Фарлоу с двумя бойцами тут же рванули туда, но Сираз уже исчез в потоке людей за сценой. В тот же миг аура тьмы в магическом поле Кассиопеи вспыхнула и исчезла — будто кто-то использовал магию бегства.
— Бинго… — пробормотала Кассиопея. — Сработало. Молодец, мальчик.
Принцесса Мико шагнула вперёд, поднимая руки:
— Народ Меридора, прошу сохранять спокойствие! — её голос был громким, властным и почти певучим. — Мне сообщили о возможной угрозе, и она была успешно предотвращена. Поблагодарим храбрых воинов, что охраняют нас даже тогда, когда мы этого не замечаем.
Она вновь подняла бокал, но на этот раз слуга подал ей другой, безопасный напиток.
— А теперь… — продолжила она, — …давайте отпразднуем этот день, как положено!
Она вскинула бокал к небу:
— Фестиваль Белых Ночей— ОТКРЫТ!
Толпа взорвалась аплодисментами. Музыка вновь заиграла, а над сценой вспыхнули магические огни. Но Кассиопея, Лиори и Марин уже знали: праздник только начался, но опасность — рядом.
❖ В доме ШанксПосле нескольких упражнений, связанных с ментальной проекцией, направлением энергии через пальцы и странной техники, где нужно было «дышать через метку» (что звучало и ощущалось странно), Соломон плюхнулся на пол.
— Умер? — лениво спросила Шанкс, сидя на столе, болтая ногой.
— Почти. А это только разминка, да?
— Конечно. Настоящее веселье будет после обеда.
После короткого отдыха и простого обеда (овощное рагу и подогретое пиво, по фирменному рецепту ведьмы), они вновь оказались во внутреннем дворе. Шанкс решила добавить элемент «неожиданности», и просто запустила в него сферу из темной материи. Соломон едва успел отскочить, поскользнувшись и упав в какой-то куст.
— Это было неожиданно, — буркнул он, выплевывая листья.
— Ага, цель достигнута, — хмыкнула Шанкс. — Главное — не умирай. Ты мне ещё нужен. Ну и… — она подмигнула, — ты не такой уж плохой ученик. Разве что немного деревянный. Но это исправимо.
— Спасибо, это так… ободряюще, — усмехнулся он.
Вечером они вновь сидели у камина. Шанкс вытянулась на подушке, обложившись книгами, а Соломон наливал им по чашке крепкого травяного настоя. Они немного поспорили о том, что хуже — быть проклятым или быть в гареме, потом обсудили древнюю теорию связи души и тела, и наконец просто посмеялись над тем, как нелепо всё началось.
Дружба крепла — пусть и странная, на грани взаимных подколов и поддержки.
❖ Тем временем, в Меридоре — Фестиваль Белых Ночей
Когда тревога утихла и люди начали возвращаться к веселью, а стража и агенты Фарлоу успокоили толпу, Мико договорила свою торжественную речь. Под аплодисменты и фейерверки она грациозно спрыгнула со сцены — и тут же, совершенно игнорируя придворных, устремилась к Кассиопее.
— Касси!! — радостно воскликнула она, бросаясь в объятия сестры.
— Ох ты ж… — Кассиопея чуть не упала от удара рыжеволосого торпедо. — С ума сошла? Ты ж принцесса, а не вьючная лиса.
— Ага, принцесса, только по паспорту, — весело ответила Мико, не отпуская её. — Я скучала!
— А я скучала по своей тишине. Вот получай. — Кассиопея отвесила лёгкий щелбан, от чего Мико театрально схватилась за лоб.
Они рассмеялись, потом перешли к более спокойной беседе. Марин и Лиори немного отошли, дав им поговорить наедине.
— Ты серьёзно? Этот парень — твоя новая надежда? — спросила Мико, когда Кассиопея упомянула Соломона.
— Он особенный. Не из этого мира. И он уже изменил мою жизнь. Я верю, он сможет повлиять и на исход конфликта с Моркрагном.
— Ха, ну ты всегда была романтичной. Смотри, не влюбись. Хотя, — Мико хитро прищурилась, — мне кажется, ты уже слегка пропала.
— Вот ещё, — Кассиопея фыркнула. — Лиори и Марин быстрее до алтаря добегут. Марин уже присматривает свадебное платье.
Обе рассмеялись.
— Ладно, а если серьёзно — почему ты, а не Лавиния?
Мико немного посерьёзнела.
— Её пришлось спрятать. В замке утечка. Несколько попыток проникновения. Моркрагн и «Культ Чёрного Ока» будто сговорились. Семья приняла меры. Я выступаю публично, а Лавиния — в тени. Даже ты не должна знать, где она.
— Мудро. Хоть раз ты решила вести себя как взрослый, — подколола Кассиопея.
— Ага. Но ненадолго! — засмеялась Мико. — А ещё этот Вельд, тот, что раньше меня ненавидел, вдруг стал паинькой. Пугает, честно. Слишком уж добр стал.
— Подлиза. Я таких знаю, — прищурилась Кассиопея. — Будь осторожна, Мико.
— Всегда. Кстати, у тебя же есть портальный домик. Дай мне в нём комнату? Ночевать во дворце скучно.
— Конечно. Только не трогай мой бар.
— Ха! Обещаю… ничего не обещаю!
Всё завершилось на весёлой ноте. Девушки присоединились к общему веселью, гуляя среди фейерверков и музыки, обсуждая Соломона, гадания на будущее и то, у кого из них будет больше поклонников к концу фестиваля. Всё казалось мирным… хотя напряжение всё ещё витало в воздухе.
Дом ведьмы Шанкс — третий день (внутри)
Прошло уже несколько дней… по местному времени. За окном всё тот же закат, как будто мир снаружи застыл. Соломон стоял в центре магического круга, вырезанного на полу, напротив колебался манекен, созданный из магической плоти — с живыми глазами и реакцией.
Он сосредоточился. Глубокий вдох. Пальцы дрожат, но сознание — ясное. Он шепчет:
— Забудь, кто ты. Остановись.
Фиолетовая дымка закрутилась вокруг манекена. Его движения стали рваными, замедленными, а затем — он полностью застыл.
— Хм… впечатляет, — раздалось за спиной. Шанкс стояла, облокотившись на книжную полку, и жевала яблоко. — Ты только что подавил волю цели и внедрил ей чужое восприятие. Не контроль разума, а внушение на основе эмпатического канала. Или, как я это зову, Печать теневого веления.
Соломон вытер лоб и уселся на ближайший стул, вымотанный, но гордый:
— Это… как будто я убеждаю саму душу. Даже не совсем словами — ощущениями.
— Именно. Эта магия не для уничтожения. А для влияния. Мягкое, тёмное, соблазнительное… — она подошла ближе. — Она прекрасно тебе подходит.
Он хмыкнул, но в этот момент почувствовал лёгкий зуд у основания шеи. Инстинктивно дотронулся до неё. Метка.
— Опять… — пробормотал Соломон.
Шанкс вскинула бровь, наклонившись к нему:
— Дай-ка посмотреть.
Он откинул ворот рубашки. От линии ключицы вверх к шее шёл узор из тёмных символов, будто вытравленных теневым пламенем. Метка, когда-то маленькая, теперь оплела почти всю левую сторону шеи и часть груди. Изнутри неё прорастали тонкие руны, похожие на языки древнего письма — символы тени, слегка мерцавшие багровым светом.
— Когда ты впервые заметил, что она так разрослась?
— После боя в подвале, когда… чуть не умер. — Он сглотнул. — Тогда и проявилось то зелёное пламя, которое спасло меня.
Шанкс кивнула, серьёзно нахмурившись.
— Я помню. Когда я пыталась проникнуть в твоё сознание, оно было рядом. Этот огонь… он чуть не испепелил мою душу. Если бы ты не был почти без сознания, я бы сгорела.
— Думаешь, это часть дара Кассиопеи?
— Может быть. Но не только её. Это что-то… глубже. Как будто она стала проводником силы, которая тебя узнала. Или выбрала.
Они на мгновение замолчали.
— Ты знаешь, Соломон, ты — не обычный человек. Даже по меркам этого мира. Эта метка — как гравировка на сосуде. И чем сильнее ты становишься, тем ярче она светится… и тем больше опасности она несёт.
Соломон вздохнул:
— Звучит обнадёживающе…
Шанкс вдруг перевела серьёзный взгляд в игривый:
— Ладно, философия — это, конечно, интересно. Но что насчёт практики? — она наклонилась ближе, почти шепча, — С такой силой ты вполне можешь подчинить и моё сердце. Ты и так уже в гареме Кассиопеи, Марин и Лиори. Так что мне остаётся — только присоединиться.
— Это не гарем… — пробормотал Соломон, прикрыв глаза ладонью.
— Ага. Конечно. — она рассмеялась и хлопнула в ладоши. — Хватит ныть. Манекенов ещё десяток. А после — ужин, вино и, может быть, дуэль взглядов. Я даже дам тебе шанс.
Он криво улыбнулся и встал.
— Поехали.
Тем временем…
В Меридоре вновь наступил вечер. Город утопал в огнях Фестиваля Белых Ночей — музыка звучала с каждой площади, торговцы кричали свои лозунги, пахло сладким вином и жареными пряностями. Толпы гуляющих стекались к центральной сцене, но в самой глубине сознания каждого героя теплилось ощущение тревоги — будто праздник был лишь тонкой вуалью перед надвигающимся штормом.
С тех пор, как Соломона забрала Шанкс, прошло уже несколько дней. Несмотря на внешнюю безмятежность, в воздухе висело ожидание. Марин и Лиори провели часы на смотровых точках, сменяя друг друга. Кассиопея притворялась расслабленной — гуляла с Мико, пила, смеялась… но все они ждали.
Ждали его.
А в это время, в мире, где дни текли быстрее, Соломон закалял не только своё тело, но и дух. Тренировки с Шанкс стали всё интенсивнее. Он уже уверенно управлял силой внушения — той самой, которую Шанкс прозвала Печатью теневого веления. Метка на шее пульсировала новым узором — символами тьмы, заключёнными в изумрудные руны.
В какой-то момент, по взаимному согласию, Кассиопея, Марин и Лиори открыли портал и навестили его.
— Ты всё ещё жив? — первым делом спросила Кассиопея, входя в лачугу с видом хозяйки.
Шанкс, развалившись на кресле, лениво махнула рукой:
— Ну… иногда даже улыбается.
Марин и Лиори наблюдали за тренировкой с серьёзными лицами. Соломон, не упуская момента, решил протестировать новые заклинания. Одно из них — воздействие на подсознание — вызывало иллюзии из личных страхов. Лиори шипела, увидев огромного водяного змея, Марин стояла бледная, не в силах отвести взгляд от пустого трона.
А потом, слегка приободрившись и по предложению Шанкс, он проверил более «весёлый» аспект своей силы, пробормотав заклинание психической шалости. В результате Кассиопея с удивлением заметила, как её юбка приподнялась будто от лёгкого ветра. Она с подозрением посмотрела на Соломона.
— Вот только попробуй ещё раз — и у тебя будет шрам там, где ты не захочешь.
— Научная проверка, не более, — сдержанно ответил Соломон.
Смеялись. Спорили. Тренировались.
Но несмотря на радость от встречи, разлука всё ещё висела над ними. Нужно было возвращаться. Соломон понимал: совсем скоро наступит момент, когда все силы — и свет, и тьма — начнут сходиться в одну точку.
А в это время в Меридоре…
Мир продолжал притворяться спокойным. В переулках ходили странные фигуры. На башнях мерцали заклинания, активированные без причины. И далеко не все гости фестиваля пришли лишь ради веселья.
Обновлено: 19.01.2026