**Глава 13. Анализ выгод и рисков**
**[Твоя язвительность не только не удручила Юэ Буцюня, но, напротив, лишь подстегнула его боевой дух. Что и говорить, этот человек — настоящий кремень, раз уж он способен собственноручно оскопить себя ради великой цели.]**
От этого системного комментария у Юэ Юйчэня невольно дернулся глаз. «Слушай, а можно как-то посерьезнее?!» — мысленно возмутился он.
— Замолчи! Как ты смеешь так дерзко рассуждать о предшественниках мира боевых искусств? — сурово оборвал его Юэ Буцюнь.
Юэ Юйчэнь, ничуть не смутившись, принял подобающий случаю серьезный вид.
— Учитель, матушка, неужели вы и впрямь верите, что вражда между фракциями Меча и Ци в нашей Школе Хуашань была лишь внутренним раздором? — он обвел взглядом притихший зал. — Неужели Шаолинь и Удан действительно так непорочны и благородны, как хотят казаться?
— О? — Юэ Буцюнь протянул это вкрадчиво, внимательно наблюдая за учеником. — И что же ты хочешь этим сказать?
— Похоже, учитель, вы и сами уже задавались этим вопросом, — ответил Юэ Юйчэнь, слегка склонив голову. — Простите за мою дерзость.
— Старший брат? — Нин Чжунцзэ перевела растерянный взгляд с мужа на ученика, не совсем понимая, к чему клонит этот странный диалог.
Юэ Буцюнь медленно повернулся к поминальным табличкам предков, стоящим на почетном месте. В зале воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитилей в масляных лампах. Прошло немало времени, прежде чем он заговорил, и голос его звучал глухо, словно доносился из глубокого колодца.
— Как и сказал Юйчэнь... была ли битва между Мечом и Ци лишь нашей внутренней бедой? Раньше я никак не мог найти ответ. Ведь в самом начале всё было просто: кому-то из братьев больше нравилось развивать внутреннюю энергию Ци, кто-то отдавал предпочтение искусству владения мечом. У каждого были свои склонности, но мы сосуществовали мирно.
Он сделал паузу, глядя на тени, пляшущие по стенам.
— Но почему позже это стало невозможным? Почему возникла эта смертельная нужда доказать превосходство одного над другим? Ведь до этого и ученики, и наставники практиковали оба пути, не бросая ни один из них на произвол судьбы.
Юэ Буцюнь тяжело вздохнул, и плечи его, казалось, поникли под грузом воспоминаний.
— Перед смертью мой учитель поведал, что когда наши предки, Цай и Юэ, заполучили «Подлинное руководство Подсолнуха» из Южного Шаолиня, они обнаружили, что пути Меча и Ци якобы несовместимы. Но Школа Хуашань всегда была богата талантами! Имена наших мастеров меча гремели на всю Поднебесную. Как же вышло, что столько мудрых предков не смогли разгадать тайну одной-единственной книги? Почему Цай и Юэ после изучения этого руководства стали столь вспыльчивы и яростны, что не побоялись скрестить мечи друг с другом?
— Ответ может быть только один, — негромко вставил Юэ Юйчэнь. — Если только всё это с самого начала не было хитроумным заговором. Если само «Подлинное руководство Подсолнуха» изначально было с изъяном. Если то, что они заучили, было намеренно составлено так, чтобы вызвать внутренний конфликт...
— Но... как это возможно? — Нин Чжунцзэ недоверчиво покачала головой. — Наши предки запомнили текст тайно, во время визита. Как в нем могли быть преднамеренные ошибки?
— Эх... — Юэ Буцюнь горько усмехнулся. — А что, если их пригласили именно ради этого? Что, если им позволили «найти» это руководство специально?
Лицо Нин Чжунцзэ побледнело.
— Брат, ты хочешь сказать, что Шаолинь намеренно подставил наших предков? Дал им фальшивое писание?
— Теперь уже не узнать, было оно истинным или ложным — оригинал сгинул в пламени той междоусобицы, — отрезал Юэ Буцюнь. — Учитель перед кончиной прямо здесь продемонстрировал мне приемы меча, которые он запомнил из той книги.
С этими словами Юэ Буцюнь резко выхватил меч. В зале предков вспыхнули мириады стальных бликов, его фигура превратилась в размытую тень, стремительно перемещающуюся в пространстве. Спустя мгновение он замер, возвращая клинок в ножны.
— Ну что, матушка, Юйчэнь... Каково ваше мнение?
— Сплошные дыры и несоответствия, — отчеканила Нин Чжунцзэ.
— Полнейшая нелепица, — добавил Юэ Юйчэнь.
Едва он договорил, в его сознании вновь ожил голос Системы:
**[Ты созерцал обрывки техник «Подлинного руководства Подсолнуха». Сами по себе эти формы заурядны и полны изъянов, однако, если исполнять их со скоростью молнии, они могут обрести сокрушительную мощь.]**
— Вот именно, — лицо Юэ Буцюня потемнело от гнева. — Даже вы видите, что с этой техникой что-то не так. Неужели наши великие предки были настолько слепы? Перед смертью учитель взял с меня клятву: я должен вернуть «Подлинное руководство Подсолнуха». Он хотел, чтобы я лично увидел, в чем его истинная сила или проклятие. Все наставники, видевшие упадок Хуашань из-за этой книги, ушли в могилу с неутоленной обидой в сердцах.
Юэ Юйчэнь помолчал, обдумывая услышанное, а затем заговорил:
— В те годы Хуашань была на пике своего могущества. Мы возглавляли Союз Пяти Священных Гор, и наша слава была безгранична. Мы затмевали Шаолинь и Удан. Как Шаолинь мог сидеть сложа руки, глядя на это? Если текст книги был намеренно искажен так, чтобы практикующий становился импульсивным и агрессивным, то любая искра могла разжечь пожар. А когда кровь застилает глаза и кто-то со стороны подливает масла в огонь, остановиться уже невозможно.
Он холодно усмехнулся:
— И еще одно... Южный Шаолинь — это обитель бесчисленных мастеров, а их Библиотека — святая святых. Как они могли допустить такую халатность, чтобы двое гостей запросто выкрали секретную технику? Будь Шаолинь так слаб, их бы давно вышвырнули из Путяня. Удан или клан Лунхушань ни за что не упустили бы такой шанс.
— Оставим пока эти раздумья, — Юэ Буцюнь решительно оборвал обсуждение прошлого. — Рано или поздно истина выйдет на свет. Скажи лучше, Юйчэнь, какой путь ты видишь для Школы Хуашань теперь?
— О? У тебя есть предложения? — с интересом спросил учитель.
Юэ Юйчэнь улыбнулся, и в его глазах блеснул огонек азарта:
— Раз уж мы не можем их победить, почему бы нам не примкнуть к ним?
Юэ Буцюнь вздрогнул. Эта мысль явно никогда не посещала его голову. Видя, что учитель заинтригован, Юйчэнь продолжил:
— Если говорить о наследии, то в мире правят три учения: буддизм, даосизм и конфуцианство. Наша Школа Хуашань изначально была ветвью даосской школы Цюаньчжэнь. Нам нужно лишь официально восстановить эту преемственность.
Он начал загибать пальцы:
— Во-первых, боевые искусства. Вы, учитель, уже мастер первого ранга. Если вы лично посетите соседей, чтобы «обменяться опытом», охранные агентства и частные школы боевых искусств у подножия горы проявят к нам должное уважение.
— Во-вторых, влияние. Мы — часть Союза Пяти Священных Гор, признанные поборники праведного пути. Если вы, учитель, наладите связи с местными чиновниками и предложите им помощь в расселении беженцев, нам наверняка позволят осваивать пустующие земли у подножия Хуашань. Как образцовая школа, мы можем взять на себя заботу о молодых и крепких людях, облегчая бремя казны. Для чиновников это станет отличным показателем их успешной службы.
— Если же чиновники заупрямятся, значит, мы просто не нашли к ним верный подход. Дарить золото — пошло и пахнет взяткой. А вот если устроить совместное обсуждение антиквариата, каллиграфии или дегустацию редкого женьшеня и пантов оленя — уверен, все останутся довольны.
— В-третьих, финансы. Пусть у нас сейчас немного золота, но Библиотека хранит бесценные трактаты всех трех учений. Мы можем приглашать обедневших ученых для переписывания книг. Нам не нужно от них ничего сверхъестественного — пусть просто копируют классику. Но если кто-то из них в будущем сдаст государственные экзамены и займет высокий пост, мы обретем надежных покровителей, которые смогут замолвить за нас словечко в нужный момент.
Юэ Буцюнь и Нин Чжунцзэ слушали его, затаив дыхание и широко раскрыв глаза. Юэ Юйчэнь тем временем сменил тон на более наставительный:
— Сейчас вы взяли в ученики Линху Чуна. В будущем на гору придет еще больше детей. Если мы не выстроим систему воспитания, если они не будут понимать ваших чаяний, это лишь навредит школе. Они сейчас в том возрасте, когда формируются убеждения. Мы должны сделать так, чтобы каждый из них считал возрождение Хуашань своим личным долгом.
— Нельзя пускать их развитие на самотек. Иначе все ваши труды, учитель, пропадут втуне, а отношения между наставником и учениками будут испорчены. Только имея великую цель, человек обретает истинную силу. В слишком спокойной жизни дух воина угасает. Что скажете на это?
Обновлено: 23.01.2026