***
Адриен невольно скривился. Колонии Бостра и Тракия находились в состоянии непрекращающейся войны без малого три сотни лет, пока Война за объединение не вернула их в лоно Иерархии. И хотя с тех пор большая часть взаимной неприязни сошла на нет, по сей день находились группы радикалов с обеих планет, что до последнего цеплялись за старые обиды.
— Полагаю, они были не слишком ему рады? — заметил Адриен.
— Ей, если точнее. Анноре Пакс, — поправил врач. — И да, восторгов они не испытали. Трое юнцов, разгоряченных выпивкой и колониальной гордостью, решили, что не потерпят присутствия... как выразился их заправила, «какой-то узкополой тракийской шлюхи, что мочит зоб нашим пойлом». — Доктор напыщенно надулся, подражая голосу незадачливого бандита. — Затем он выхватил нож и недвусмысленно дал понять, что намерен пустить его в ход. Это стало величайшей ошибкой в его жизни. Аннора служила в спецназе и считалась одним из самых смертоносных мастеров Омис Виас в истории. Знай эти недоноски, с кем имеют дело, они бы предпочли сидеть на месте и молча сверлить её взглядом. Впрочем, алкоголь и укоренившаяся ненависть — плохие советчики в принятии решений, так что, скорее всего, всё закончилось бы так же.
Врач на мгновение замолчал, проверяя данные на планшете.
— То, что последовало дальше, трудно назвать дракой. Как вы уже поняли, Омис Виас — это стиль, который меньше всего заботится о благополучии противника, а Аннора не была образцом сострадания. Пока этот громила размахивал ножом, как идиот, она одним движением вспорола ему горло когтями. Бедняга даже не понял, что произошло, пока не начал захлебываться собственной кровью — настолько она была быстрой. Он рухнул на пол куском мяса, и у двух его дружков мгновенно проснулся инстинкт самосохранения. Они бежали так, будто за ними гнались сами духи, пока их вожак испускал дух. — Доктор почти сокрушенно покачал головой. — Глупый малый, так нелепо распорядиться своей жизнью.
— Похоже, вас это действительно расстраивает, — заметил Адриен. — Большинство моих знакомых решили бы, что он получил по заслугам, и не стали бы тратить время на сочувствие.
Доктор хмыкнул.
— Что ж, я не такой, как большинство турианцев. Мне никогда не нравилась сама идея насилия и кровопролития. Помню, в учебке, когда нам крутили военные фильмы из библиотеки, я тихо сидел во время батальных сцен, пока остальные прыгали и орали во всю глотку. Не поймите меня неправильно: если кто-то попытается меня убить, я из кожи вон лезу, чтобы прикончить его первым, но во мне просто нет искры солдата. Именно поэтому я стал врачом. Современная молодежь растет на байках о том, что они — часть самой могущественной армии в галактике, и некоторые вбивают себе в голову, будто они неуязвимы. А когда наступает день, когда они убеждаются в обратном, кто-то вроде меня должен собирать их по кускам. Или хотя бы пытаться.
Лицо врача на мгновение застыло.
— Я занимаюсь этим почти пятьдесят лет, и самое тяжелое в моей работе — неизбежные случаи, когда надежды нет. Но я всё равно обязан пытаться помочь. Ведь я не могу просто сказать их близким: «Извините, этот парень не жилец», и умыть руки... то есть, спрятать когти. Хуже всего, когда это ребенок, которому нет и тринадцати. Жизнь обрывается, толком не начавшись.
Его лицо на миг омрачила глубокая печаль, но затем он внезапно и коротко рассмеялся.
— Ха! Опять я пустился в разглагольствования. Что ж, капитан, вы свободны. Нет смысла держать вас здесь и нагонять тоску своими историями.
***
— В других новостях: сегодня исполняется два года с начала войны между Турианской Иерархией и Новой Земной Федерацией, и, несомненно, впереди еще долгие годы сражений. Ни одна из сторон, похоже, не в силах добиться решающего преимущества, однако ясно одно: именно турианцы несут на себе основное бремя этого ужасного конфликта. Число погибших на данный момент оценивается в десятки, если не в сотни миллионов, и, без сомнения, эта цифра продолжит расти в ближайшие...
Голос азари-диктора смолк, когда советник Торбел выключил видеоэкран. Ему не нужно было, чтобы информационная сеть Цитадели пересказывала то, что он и так прекрасно знал — уровень его стресса и без того зашкаливал. Советник провел ладонью по одному из своих гребней и устало опустился в кресло.
Два года. Два года с тех пор, как вспыхнула эта проклятая война, и всё из-за того, что турианцы оказались столь невыносимо непреклонны. Они не смогли бы составить более оскорбительный проект соглашения, даже если бы очень постарались. Потребовать от Федерации полного демонтажа всей технологической инфраструктуры и перехода в статус ассоциированного члена Совета в обмен на жалкие гроши? С тем же успехом они могли заявить, что собираются отправить всех людей в концлагеря, попутно стерев в пыль их культурное наследие. И, разумеется, для предъявления этих условий они выбрали самого упрямого и пренебрежительного из всех турианцев.
Спаратусу можно было приписать множество качеств, но тактичность в их число точно не входила. Он даже не пытался скрыть своего презрения к людям. В его глазах они были лишь дерзкой, выскочившей из ниоткуда расой, которая едва освоила полеты в космос и заполучила технологии, слишком продвинутые для их же блага. Сам же он был советником, членом высшего органа власти в галактическом правительстве, чья раса колонизировала миры еще до того, как люди научились смешивать селитру с серой. Спаратус искренне верил: люди падут ниц перед его очевидным превосходством, осознают собственную глупость и сделают всё, что он скажет, ведь он явно знает лучше.
Турианская дипломатия — оксюморон, если таковые вообще существуют.
Диктор была не совсем права, утверждая, что силы людей и турианцев равны. Да, Федерация не добилась значительных успехов с момента вторжения на Дигерис, но турианцы по-прежнему находились в крайне невыгодном положении. Федерация не нуждалась в ретрансляторах и могла нанести удар в любом месте и в любое время. Как следствие, несмотря на мощный промышленный потенциал Иерархии, им приходилось концентрировать все силы на обороне своих миров, что лишало их возможности для серьезного контрудара. Но даже если бы они умудрились отбросить Федерацию назад, воспользоваться успехом они бы не смогли. СТГ подтвердила: в пределы Федерации не ведет ни один ретранслятор массы. Таким образом, люди могли спокойно отсиживаться за буфером пустого пространства, изматывая турианцев и штампуя всё новые свои кошмарные боевые машины.
Это была еще одна причина, лишавшая Торбела сна. Принципы эффекта массы служили фундаментом галактической цивилизации, мерилом, по которому оценивались все расы. Технология эффекта массы определяла всё: от межзвездных перелетов до базовых потребностей. Тот, кто лучше владел этими принципами, закономерно считался более развитым. Это была стройная и логичная система. Но теперь появились эти люди — в буквальном смысле из ниоткуда — и явили галактике совершенно иной технологический спектр.
Арканотехнология, как они её называли: сплав науки и магии. Впервые прочитав об этом в отчетах, Торбел лишь усмехнулся. Ни один здравомыслящий человек не поверил бы в подобное. Лучшие умы Саларианского Союза разделяли это чувство, хотя и выражали его с куда большим высокомерием. Разумеется, они быстро перестали зубоскалить, как только осознали, какие возможности дает людям эта область. Нелепо это звучало или нет, но «арканотехнология» была невероятно продвинутой, и нигде это не проявлялось так ярко, как в вооружении.
Оружие направленной энергии не было новинкой для галактического общества, но его применение всегда оставалось крайне ограниченным. Плазма долгое время считалась бесперспективной из-за множества критических недостатков: такие пушки требовали колоссальных затрат энергии, перегревались до опасных пределов и были склонны к саморазрушению. Ускорители заряженных частиц сталкивались с теми же проблемами. Даже лазеры не могли тягаться в эффективности с масс-ускорителями. Однако люди, казалось, не знали этих трудностей, и никто не мог объяснить — почему.
Обновлено: 03.02.2026