— Думаешь, они смогут ему помочь? — спросил я, чувствуя неожиданную надежду. — Вернуть Питера?
— Он хороший парень, — сказал Баки, осторожно поднимая спелёнутую фигуру на руки. Даже опутанный паутиной, Паук казался таким лёгким в руках Зимнего Солдата. В голосе Баки слышалась искренняя привязанность, тёплая, почти отеческая. — Один из лучших, кого я знаю. Молодой, иногда чересчур импульсивный, но с золотым сердцем. Если есть хоть малейший способ его вернуть, мы его найдём. Клянусь.
Я наблюдал, как Баки активировал какой-то небольшой коммуникатор на запястье — устройство, которого я раньше не замечал. Он что-то коротко проговорил в него, используя какие-то кодовые фразы. Вызов эвакуации. Координаты. Запрос на медицинскую группу.
— Ты сегодня хорошо поработал, парень, — сказал Баки, отключив связь и снова посмотрев на меня. — Спас мне жизнь, раскрыл заговор против Паука, дал ценную информацию. — Он помолчал. — Но будь осторожен в будущем. Мир становится всё опаснее с каждым днём, а сила, подобная твоей, неизбежно привлекает внимание. Хорошее и плохое.
— Я справлюсь с вниманием, — ответил я с уверенностью, которую не до конца чувствовал. — Не в первый раз приходится скрываться.
— Просто помни, что я говорил о холодной голове, — повторил Баки, его взгляд стал серьёзным. — Не дай гневу управлять тобой. И береги тех, кто тебе дорог.
Затем Баки на секунду посерьёзнел ещё больше, его голос приобрёл деловые нотки.
— Я не шутил насчёт информации о том центре. Найду всё, что смогу. — Он посмотрел мне в глаза. — Как с тобой связаться? Телефон вряд ли вариант, да?
Я на мгновение задумался, взвешивая риски. Дать Щ.И.Т.у способ связаться со мной напрямую — всё равно что открыть дверь, которую я, возможно, потом не смогу закрыть. Они могли отследить, могли устроить засаду, могли использовать против меня.
Но потенциальные выгоды перевешивали риски. Информация о центре, о тех, кто за ним стоял — это было слишком ценно, чтобы упустить. К тому же, я уже оценил Баки как относительно честного человека. Насколько можно доверять агенту спецслужбы, конечно.
— В течение следующих трёх дней, — начал я медленно, — ровно в семь утра по местному времени, я буду ждать здесь. Именно на этой поляне. — Я посмотрел на окружающий лес, запоминая ориентиры. — Две минуты каждый раз. Не больше. Если что-то найдёшь — приходи, расскажешь. Если нет — всё равно будь на третий день, обсудим новый способ связи или продлим старый.
— То же место, значит? — повторил Баки, и я видел, как он запоминает детали, фиксирует их в памяти с точностью профессионала. — Семь утра, три дня, по две минуты. Понял. Буду.
Именно в этот момент в небе послышался характерный, нарастающий звук турбинных двигателей Квинджета. Низкий гул, переходящий в рёв.
Время реагирования у Щ.И.Т.а впечатляет. Меньше пятнадцати минут с момента вызова.
Я быстро отошёл с линии обзора, растворившись в тенях деревьев. Инстинкт велел спрятаться, не светиться перед официальными представителями власти. Но я продолжал наблюдать издалека, притаившись за толстым стволом дуба.
Баки тоже ничего не сказал, не попытался меня задержать или выдать моё местоположение. Лишь бросил мне последний кивок — благодарность и обещание одновременно — прежде чем двинуться в сторону приземляющегося Квинджета.
Массивный летательный аппарат снизился над поляной с такой плавностью и точностью, что ветви деревьев едва качнулись. Вертикальный взлёт и посадка, как по учебнику. Квинджет завис в метре над землёй, его рампа начала опускаться с гидравлическим шипением, являя двух агентов Щ.И.Т.а в полном тактическом снаряжении.
Они двигались с профессиональной эффективностью подготовленной команды. Никаких лишних слов, никакой суеты. Один принял Паука у Баки, осторожно уложив его на носилки внутри корабля. Другой провёл быструю оценку состояния Барнса, сканировал его каким-то медицинским устройством, явно удивившись отсутствию ранений после боя.
Закрепили Паука ремнями безопасности. Проверили все системы. Подготовились к немедленному вылету.
Баки поднялся по рампе, обернулся напоследок, будто пытаясь разглядеть меня в тенях. Но я был слишком хорошо спрятан, слишком осторожен.
Мгновения спустя рампа поднялась с механическим жужжанием, Квинджет взмыл в воздух, набирая высоту. Турбины взревели, воздух под кораблём завихрился, поднимая листву и пыль. Потом летательный аппарат развернулся и унёсся прочь, унося с собой агентов и двух героев.
Я еще долго стоял на поляне, провожая взглядом исчезающий в небесной синеве силуэт Квинджета. Свежий ветер трепал мои волосы, принося с собой терпкий запах хвои и влажной земли. Информация, полученная от Баки, крутилась в голове тяжелым жерновом, перемалывая одну мысль за другой.
При всей моей растущей силе — а кровь в жилах словно пела от осознания собственного могущества — некоторые проблемы не решались острыми кинжалами и улучшенными характеристиками. Сердце отбивало ровный, спокойный ритм, напоминая: для таких задач требовались союзники, ресурсы и знания. То, чего у меня пока катастрофически не хватало.
Но скоро все изменится.
Стоило лишь подняться до нужного уровня, получить профессию Теневого Монарха — и армия теней склонится предо мной. Тогда можно будет забыть обо всех этих беспокойствах, как о дурном сне.
В оригинальной игре квест на смену профессии появлялся после определенного порогового уровня. Вот только какой именно порог — черт возьми, память отказывалась выдавать эту критически важную деталь.
Дорога обратно к «Последней остановке Мерфи» растянулась длинной лентой асфальта, петляющей между густых зарослей. Каждый шаг отдавался глухим стуком по твердой поверхности, а однообразный ритм бега давал время подумать, спланировать, разложить по полочкам все, что ждало впереди.
Анна наверняка захочет знать, где я пропадал. Ее острый ум и недоверчивый взгляд — те еще испытания для любой лжи.
Но впервые с момента прибытия в этот безумный мир в груди вспыхнуло странное ощущение... понимания. Словно пелена спала с глаз, и правила игры, до этого казавшиеся непостижимым хаосом, выстроились в четкую систему.
Пора начинать играть по-настоящему.
На борту Квинджета
Двигатели Квинджета издавали низкий, гипнотический гул — тот самый звук, что врезается в кости и заставляет зубы слегка вибрировать. Мы набирали крейсерскую высоту, но Баки Барнс почти не замечал привычного покачивания воздушного судна.
Все его внимание сосредоточилось на двух вещах: спеленутой фигуре Человека-паука, намертво закрепленной в медицинском отсеке ремнями безопасности, и на разговоре, эхом отдававшемся в голове. Том самом разговоре на лесной поляне, где каждое слово Люсьена Рейнольдса оставляло привкус чего-то опасного и непознанного.
Люсьен Рейнольдс.
Имя совпадало с досье — того самого досье, которое Щ.И.Т. по крупицам собирал из разрозненных записей исследовательского центра. Но парень вживую... Господи, он был совершенно не таким, каким его рисовали сухие бюрократические отчеты с грифом "Секретно".
В документах Субъект 247 описывали как низкоуровневого мутанта с незначительно улучшенными физическими способностями — чуть сильнее и быстрее обычного человека. Ничего примечательного. Заурядность, обернутая в формулировки научного жаргона.
Баки сжал металлическими пальцами подлокотник кресла, ощущая, как сервоприводы протестующе заскрипели. "Но если бы это было правдой, — думал он, наблюдая за бессознательным Пауком, — он бы не смог в одиночку покинуть тот охраняемый до зубов центр. Драться с Человеком-пауком, черт возьми, одним из самых опасных героев на планете, и победить его — на такое слабак не способен".
Эти отчеты были либо полностью фальшивкой, либо кто-то намеренно исказил информацию. Третьего не дано.
Баки участвовал в достаточном количестве боев — слишком многих, если быть честным, — чтобы распознавать настоящую силу. То, что он видел сегодня на поляне, выходило далеко за рамки "незначительно улучшенных способностей".
То, как Люсьен разобрал Человека-паука — пусть даже ослабленного чужим разумом — было проделано с такой непринужденной легкостью, от которой мурашки бежали по коже. Небрежно. Словно взрослый мужчина, разбирающийся с капризничающим ребенком.
А та жидкость...
Баки машинально коснулся бока металлической рукой — там, где еще час назад зияла рваная рана, способная уложить любого обычного человека. Сейчас не осталось даже шрама. Кожа гладкая, целая, словно никогда и не была повреждена.
Что бы тот парень ему ни дал, это определенно не было обычным военно-полевым лекарством или даже экспериментальной медициной Щ.И.Т.а. Это было нечто совершенно иное — нечто, что предполагало способности, далеко выходящие за рамки того, что мог бы изучать или содержать любой известный правительственный объект.
Так как же, черт возьми, он вообще оказался в той тюрьме?
Хронология не складывалась, как ни крути. Согласно расследованию Щ.И.Т.а, исследовательский центр действовал более семи месяцев до громкого побега. Семь месяцев! Если Люсьен все это время обладал такой чудовищной силой, почему не сбежал в первый же день? Что изменилось за эти месяцы? Что стало катализатором?
Обновлено: 21.01.2026