Мы устроились под раскидистым старым дубом, чьи ветви образовывали над нами подобие естественного навеса, и принялись уничтожать пиццу в уютной, сосредоточенной тишине. Оба наслаждались вкусом настоящей, человеческой еды после бесконечных месяцев той непонятной, безвкусной дряни, которой нас пичкали в центре.
Пицца была невероятной — лучше всего, что я вообще мог припомнить из своей прошлой жизни. Сыр тянулся идеальными нитями, расплавившись до состояния кремовой нежности. Тесто было именно таким, как надо — в меру пышным, с хрустящей золотистой корочкой снизу и мягкой, воздушной серединкой.
А настоящие травы и специи — базилик, орегано, чеснок — заставляли вкусовые рецепторы буквально петь гимны от восторга после долгой голодной диеты.
Анна ела сосредоточенно, методично, издавая тихие, непроизвольные звуки удовольствия — те самые, которые вырываются, когда еда настолько хороша, что контролировать реакцию просто невозможно. Я невольно улыбался, наблюдая за ней краем глаза — за тем, как она прикрывает глаза от наслаждения, откусывая очередной кусок, как облизывает губы, чтобы не упустить ни капли соуса.
Хорошо-то как, — пронеслась мысль, пока я смотрел, как она с явным блаженством на лице жует. Просто сидеть здесь, под открытым небом, есть вкусную еду в хорошей компании, и никаких проклятых экспериментов, никаких строгих расписаний и людей в белых халатах с равнодушными глазами и шприцами наготове. Вот оно, счастье в простых вещах.
Но момент покоя длился недолго.
Мое обострённое восприятие — спасибо новому классу и всем этим безумным характеристикам — неожиданно уловило движение в зарослях ближайших кустов. Легкий шорох листвы, который неподготовленный человек легко мог бы списать на обычный ветер или пробегающую мимо мышь.
Но мои натренированные, отточенные до предела чувства мгновенно распознали в нем нечто иное. Это было размеренное, осторожное движение чего-то живого и достаточно крупного — чего-то, что целенаправленно пыталось подкрасться незаметно, оставаясь в тени.
Кто бы там ни скрывался, он явно за нами наблюдал. И делал это уже какое-то время.
Не задумываясь, действуя на чистом инстинкте, который, видимо, вшила в меня новая профессия ассасина, я мгновенно схватил кинжал с пояса. Одним отточенным, почти небрежным движением — с той пугающей точностью, что выработалась в недавнем бою — метнул его прямо в сторону подозрительного шума.
Клинок прочертил в воздухе серебристую дугу и с глухим стуком вонзился во что-то твёрдое.
Анна подскочила на месте от неожиданности, едва не подавившись куском пиццы, который был на полпути ко рту. Глаза расширились от шока.
— Что?.. Что случилось?
Но я уже двигался к кустам длинными, быстрыми шагами, не дожидаясь, пока она закончит вопрос. Тело само, без участия сознания, перешло на плавную, бесшумную хищную походку — ту самую, которую, кажется, на уровне мышечной памяти вписала в меня система вместе с новой профессией.
Руки инстинктивно заняли боевую позицию, готовые к любой угрозе.
Я раздвинул ветки, готовясь к худшему.
И то, что я там обнаружил, заставило меня замереть на месте, напрочь выбив почву из-под ног.
Детеныш акулы.
С ногами.
С четырьмя нормальными, функциональными ногами.
И мой кинжал аккуратно пригвоздил его кожаный ошейник к стволу дерева, оставив странное существо беспомощно болтаться в воздухе, как самое причудливое и абсурдное в мире новогоднее украшение.
Я несколько раз часто моргнул, искренне гадая, не поехала ли у меня окончательно крыша от всего пережитого стресса за последние дни. Может, это галлюцинация? Побочный эффект экспериментов? Передозировка магией?
Но нет. Оно было абсолютно реально — висело передо мной и возмущенно дергалось.
Настоящая, живая акула — с характерным спинным плавником и мощным хвостом — но при этом с четырьмя короткими, почти комичными ножками, которые сейчас бесполезно сучили в воздухе, пытаясь найти опору.
Какого, простите за выражение, хрена?
Через мгновение рядом с шумом материализовалась Анна, протиснулась между ветками — и ахнула так громко, что где-то вдалеке испуганно вспорхнули птицы.
— Это что… — она явно пыталась подобрать слова, описывающие увиденное, но мозг, похоже, отказывался сотрудничать. — Это что, акула? Настоящая акула? С ногами?! У нее есть НОГИ?
— Похоже на то, — медленно кивнул я, все еще пытаясь осознать и принять увиденное как данность. — Детеныш акулы. С четырьмя полноценными ногами. Который просто тусуется в лесу, как ни в чем не бывало. Обычная среда, да.
Существо было примерно размером с некрупную собаку — что-то вроде корги или спаниеля. Кожа серо-голубая, с той самой характерной акульей текстурой — жесткой, шероховатой на вид. На спине гордо торчал небольшой, но вполне себе настоящий треугольный плавник. Хвост — мощный и мускулистый — яростно метался из стороны в сторону, пока его обладатель отчаянно пытался освободиться от неожиданного плена.
А вот ножки — это было что-то особенное. Они определенно были функциональными, не просто декоративными отростками — короткие, крепкие, с хорошо развитыми мышцами. На каждой виднелись маленькие перепончатые лапки с острыми коготками.
Анна осторожно наклонилась поближе, прищурилась — и заметила на толстой шее существа потертый кожаный ошейник с болтающимся металлическим жетоном.
— Тут что-то написано, — пробормотала она, вглядываясь в выцветшую гравировку. — Джефф. Его зовут Джефф.
Джефф.
Имя тут же что-то болезненно всколыхнуло, зацепило в моей памяти — как крючок, выдергивающий забытую информацию на поверхность. Джефф... Акула с ногами... Где-то я это уже видел или слышал.
А, точно! Кажется, в одной из недавних мобильных игр от Marvel — как она там называлась, Marvel Snap? — был персонаж по имени Джефф, акула-сухопут. Детеныш акулы с лапками и невероятно милой мордочкой. Сам я в нее особо не играл, но помнил мемы — их было предостаточно. Это очаровательное акулье создание с наивными глазами и розовым животиком, которое, несмотря на свою умилительную внешность, было на удивление смертоносным и полезным на поле боя.
Интересно, насколько этот Джефф соответствует своему игровому прототипу?
Сам Джефф тем временем изо всех сил пытался освободиться, его короткие ножки отчаянно молотили по воздуху, хвост хлестал туда-сюда с удвоенной силой. Мелкие острые зубки щелкали в бессильной ярости.
Но, видимо, поняв через какое-то время, что все эти усилия абсолютно бесполезны и что его положение не улучшается ни на йоту, он внезапно резко прекратил всю борьбу.
И столь же внезапно сменил тактику.
Агрессивное выражение морды мгновенно трансформировалось в самую жалкую, умоляющую, душераздирающую мордочку, какую я когда-либо видел — и это включая всех бездомных щенков из приютов в прошлой жизни.
Большие темные глаза стали еще шире и приобрели выражение невинности библейского масштаба — такой безгрешной наивности, что впору было канонизировать. Пасть приоткрылась в чем-то, что можно было описать только как обиженную, страдальческую гримаску. Нижняя губа — если у акул вообще можно выделить губу — слегка выпятилась вперед.
Если бы у него были брови, они бы сейчас жалобно приподнялись домиком.
Преображение было настолько мгновенным, резким и откровенно манипулятивным, что я едва сдержал нервный смех. Этот хитрый малый определенно умел работать на публику и знал свои сильные стороны. Прирожденный актёр, чёрт возьми.
И эффект не заставил себя ждать.
Анна растаяла со скоростью снега под весенним солнцем.
— О боже мой, — протянула она дрожащим от умиления голосом, всплеснув руками и прижав их к груди в классическом жесте восторга. — Ты только посмотри на эту мордашку! Посмотри на эти глазки! — Она повернулась ко мне, и в ее собственных глазах сияли настоящие звезды. — Он же просто прелесть! Самое милое создание на свете! И он, наверное, пришел на запах нашей пиццы — бедняжка тоже голоден, да? Совсем малыш, один в лесу...
Она замолчала на секунду, прикусив нижнюю губу — верный, безошибочный признак того, что сейчас она попросит о чем-то очень важном, о чем мне точно захочется сказать «нет».
— Можно мы его оставим? — выпалила она одним дыханием, сложив руки в молящем жесте. — Пожалуйста? Ну пожалуйста! Он же совсем маленький, и один, и голодный, и... и у него такие грустные глазки. Мы же не можем его просто бросить тут!
Надо было признать — против воли и здравого смысла — малыш и впрямь был до отвращения симпатяга. Было что-то бесконечно подкупающее в его пухлом, округлом тельце, в этих коротких лапках, в том, как энергично вилял его хвост даже сейчас, когда он был намертво пришпилен к дереву.
Да и сама идея обзавестись ручной ходячей акулой имела определенную, труднообъяснимую, но неоспоримую притягательность.
К тому же — и это был уже более прагматичный довод — если это действительно тот самый Джефф из Marvel Snap, он может оказаться куда полезнее и опаснее, чем кажется на первый взгляд. Боевой компаньон, способный постоять не только за себя, но и прикрыть спины, нам, беглецам без гроша в кармане и с ордером на голове, точно не помешает.
Плюс охранник, плюс... ну, просто приятная компания. В конце концов, втроем веселее, чем вдвоем.
Я присел на корточки перед висящей акулой, чувствуя себя при этом немного глупо — ведь я собирался вести серьезный разговор с детенышем рыбы. Пусть и с ногами, но все же.
— Слушай меня внимательно, Джефф, — произнес я четко и медленно, глядя прямо в эти большие темные глаза. — Хочешь пойти с нами? Путешествовать вместе, быть частью команды? Если да — улыбнись и высуни язык. Прямо сейчас.
Мне было искренне любопытно, понимает ли он вообще человеческую речь на уровне смысла, или это просто сообразительное животное, которое реагирует на интонации и жесты, как собака или кот.
Ответ превзошел все ожидания.
Джефф мгновенно расплылся в том, что можно было назвать только дурацкой, безумно довольной ухмылкой — широкой, открытой, обнажающей несколько рядов мелких, но острых, как иголки, зубов. Его розовый язык — неожиданно длинный — очаровательно вывалился наружу, свесившись набок.
А хвост завилял с таким яростным энтузиазмом, что я всерьез забеспокоился — не оторвется ли он от чрезмерного рвения.
Что ж, это исчерпывающий, предельно ясный ответ. Добро пожаловать в команду, приятель.
Обновлено: 21.01.2026