В самом сердце Нью-Йорка, среди знаменитых небоскрёбов Манхэттена — от Башни Старка, что сверкает на солнце как хромированный бампер дорогущей тачки, до мрачноватой Башни «Оскорп», от которой даже коренные нью-йоркцы поёживаются — притулился особнячок. Викторианский, с башенками и шпилями, словно из сказки братьев Гримм. Да такой величественный, что все эти стеклянно-бетонные красавцы рядом с ним смотрятся... скажем так, новоделом. Будто старинная аристократия среди нуворишей.
Дом этот давно стал притчей во языцех у жителей Сейлем-Центра. Шепчутся о нём в кофейнях с потёртыми креслами, перемывают косточки у подъездов — мол, двести лет как одной семье принадлежит, корни в историю уходят, как у векового дуба. В общем, от добра добра не ищут, а тут добра хватает с лихвой.
Последние полгода в особняке идёт капитальный ремонт — с утра до ночи стучат молотки, визжат пилы, снуют рабочие в запылённых спецовках. Хозяин поместья, некий Чарльз Ксавье — профессор с мировым именем, светлая голова и генетик от Бога — затеял частную школу для особо одарённых детишек открыть. Поговаривают соседи за вечерним чаем, что первую пятёрку уже набрал, но кто их знает — живёт человек довольно закрыто, как отшельник какой.
Одно известно точно: кроме самого Ксавье в стенах этого сказочного терема обитает девушка. Удочерил он её в одиннадцать, когда была совсем крохой — худенькой, молчаливой, с глазами полными такой печали, что сердце кровью обливается.
Зовут её Джин Грей. Рыжая, как осенний листопад, тихая, словно лесная фея из ирландских преданий. За кованые ворота показывается крайне редко — местные видели её от силы раз пять за все годы. То в букинистическом мелькнёт призраком между стеллажами, то у озера на рассвете заметят — стоит на берегу, в утреннем тумане растворяется. Но все, кому довелось с ней столкнуться, говорят в один голос: есть в девушке что-то... не то чтобы страшное, но странноватое. Будто воздух вокруг неё сгущается, время замедляется, а в груди появляется непонятная тяжесть.
Особо болтливые трещат — мол, именно из-за неё ремонт затеяли, специальные помещения готовят. Другие, кто посерьёзнее, полагают: готовит Ксавье своё детище не для обычной школы, где ребятня грызёт гранит науки, а для чего-то покруче и потаинственнее.
Сегодня эта самая девушка, как обычно в такое время, сидела в библиотеке особняка, утопая в объятиях старинного кресла из бордовой кожи. Библиотека — что и говорить — просто сказка: потолки под небеса, дубовые стеллажи от пола до потолка, набиты книжными сокровищами, а у камина кресла стоят такие, что хочется в них вечность провести с хорошей книжкой и чашкой горячего чаю. Красота неописуемая, и покой такой, что душа отдыхает.
Но сегодня даже эта благодать не помогала. Джин невольно вздохнула, отрываясь от очередного романа — «Грозовой перевал» Эмили Бронте, который перечитывала уже в пятый раз. Восемнадцать на носу, а живёт как затворница в монастыре. В её-то годы пора бы веселиться от души, с подружками хихикать до упаду, на свидания ходить, влюбляться в симпатичных мальчишек, сердца разбивать и самой страдать от неразделённой любви. Но судьба-злодейка решила с ней в злую игру поиграть — не была Джин обычным человеком.
В десять лет способности проснулись самым жестоким образом. Когда лучшую подругу Энни — весёлую девчонку с косичками и вечно ободранными коленками — сбила машина на её глазах, Джин психически связалась с умирающим ребёнком. Пережила смерть изнутри — каждую мучительную секунду боли, каждый замирающий удар маленького сердца, каждый последний вздох. После того кошмара девочка в себя ушла, замкнулась наглухо. А тут ещё мысли чужие слышать начала — будто люди с ней вслух разговаривают.
Когда кто-то рядом сильно злился, плакал или ссорился до хрипоты — все эти эмоции обрушивались на неё лавиной. Гнев липкий и противный, страх ледяной, ревность жгучая, что огнём по жилам растекается... Для ребёнка просто невыносимо. Мир никогда не умолкал, в голове постоянно звучал хор чужих мыслей, желаний, страхов. «Господи, когда же это кончится?» — думала в минуты отчаяния, когда хотелось зарыться в подушку и больше не вставать. Мечтала об одном — отключить проклятый дар и жить как все нормальные люди. Но что написано пером...
Теперь, правда, в серой жизни появился лучик надежды. Ксавье собрал команду из пяти молодых мутантов — «Люди Икс» — и она стала её частью. Миссия благородная: помогать детям-мутантам справляться с пробудившимися способностями, учить контролировать силы. Чарльз даже школу для таких планирует — место, где дети не будут чувствовать себя изгоями.
«Наконец-то жизнь перестанет быть серой, как ноябрьский дождь», — размышляла Джин, поглядывая в окно на осенний сад. Хватит убийственной рутины — подъём в семь, завтрак в одиночестве, чтение до вечера, ужин опять один, сон... По кругу, как белка в колесе. Теперь хоть приключений добавится.
Как раз в этот момент услышала голос, словно из ниоткуда:
— Ух ты, малышка, какая же ты одинокая...
Голос женский — низкий, бархатистый, с неуловимым акцентом. Насколько Джин знала, в особняке она была единственной представительницей прекрасного пола — профессор холостяк, прислуга мужская, рабочие тоже мужики. Но как, чёрт возьми, кто-то подобрался так близко, что она — телепат с опытом — ни единой мысли не уловила? Встревожилась не на шутку, сердце заколотилось. Резко обернулась, библиотеку окинула взглядом — никого.
«Неужели спятила? Может, от одиночества крыша поехала?»
— Нет, дорогуша, — откликнулся тот же мелодичный голос, и в нём слышалось веселье. — Рассудок в порядке, не переживай. Я просто над тобой.
Что касается Хелы, то она с удовольствием обнаружила — вместо Локи именно её стоило бы называть настоящей богиней-обманщицей. Ей нравилось разыгрывать людей, дразнить и запутывать, как кошка играет с мышкой.
Джин медленно подняла голову, и то, что увидела, заставило кровь застыть в жилах — под резными балками в воздухе парила женщина невероятной красоты.
— Боже правый... — едва выдохнула девушка, и тяжёлый том Бронте шлёпнулся на ковёр.
Джин, конечно, со сверхъестественным была знакома — мутанты, телепатия, способности профессора... Но чтобы призрак или дух, да ещё такой осязаемый — не ожидала. Часть сознания цеплялась за рациональные объяснения: не галлюцинация ли от переутомления? Не игра воспалённого воображения?
Хела тем временем внимательно изучила Джин и подтвердила подозрения — девушка пока не стала аватаром Силы Феникса, той космической мощи, что галактики испепеляет. У рыжеволосой красавицы были неплохие врождённые психические способности — развитая телепатия и зачатки телекинеза — что и позволило увидеть астральную форму богини. Но сила была подавлена мощными ментальными блоками, установленными, скорее всего, заботливым Ксавье. «Тем лучше для моих планов», — довольно подумала Хела.
Богиня смерти грациозно наклонила голову, словно изучая редкую бабочку, и улыбнулась — хищно и чарующе одновременно. Плавно опустилась с потолка, будто танцуя в воздухе, и изумрудные глаза встретились с испуганным взглядом Джин.
— Ты не галлюцинируешь, милочка, — произнесла медовым голосом. — Но выражение твоего хорошенького личика просто бесценно. За такое зрелище и состояние заплатить не жалко.
Джин была напугана по-настоящему — не как бывалый воин, а как обычный человек боится неведомого. Боевого опыта практически не было, команда только сформировалась, единственным серьёзным противостоянием была недавняя стычка с Магнето — да и то больше недоразумение.
Поскольку с детства умела чувствовать людские эмоции, попыталась «просканировать» незнакомку. К удивлению и растущей тревоге, никакой прямой злобы или садизма не ощущала — обычно такие тёмные эмоции в нос бьют. Но может, способности от страха сбоят?
Больше всего пугали глаза Хелы — глубокие, бездонные, цвета морской волны во время шторма. За восемнадцать непростых лет Джин стала неплохим психологом — когда постоянно чужие мысли слышишь, в людях разбираться учишься. В этом пронзительном взгляде видела холодное безразличие к чужим страданиям, вселенскую скуку того, кто слишком долго прожил, и букет опасных психопатических черт. От такого взгляда мороз по коже.
Обновлено: 19.01.2026