Глава 31 — Сабля рубит Ханьшаня

«Это… он одолел Ши Ханьшаня?» Бай Шао и прочие, глядя на это, были потрясены до глубины души. Ши Ханьшань, достигший ступени Божественной силы, сын главаря Чёрных Всадников, был из немногих сильных бойцов банды: в недавней схватке он играючи положил нескольких братчиков Белого Нефрита и одолел старейшину Гунсуня, который тоже стоял на ступени Божественной силы. А теперь этот молодой мужчина в форме братчика Белого Нефрита, на вид не старше двадцати с небольшим, мощным ударом отсёк Ши Ханьшаню руку и сломил его! — Сдаюсь… сдаюсь! Не убивай меня! Не убивай! У Ши Ханьшаня от боли темнело в глазах; в груди колотился ужас. Почуяв дыхание смерти, он, забыв о всякой гордости, во весь голос молил о пощаде. Бай Шао, стоявший поодаль, очнулся и радостно похвалил: — Славно сделано! Я тебя непременно щедро награжу! Этого Ши Ханьшаня оставь, не убивай! Он, конечно, дивился тому, что среди молодых братчиков Белого Нефрита нашёлся столь блистательный воин, но, видя, что тот скрутил Ши Ханьшаня, был вне себя от радости. Живой Ши Ханьшань стоил куда дороже мёртвого — его вполне можно было взять в заложники и торговаться с Чёрными Всадниками; оттого Бай Шао и велел Су Чанкуну сохранить ему жизнь! А вот убей он Ши Ханьшаня — и Чёрные Всадники окончательно осатанеют, и тогда между бандой и Белым Нефритом пойдёт война не на жизнь, а на смерть! Это было бы неразумно. Но чего Бай Шао не знал — так это того, что стоявший перед ним Су Чанкун вовсе не был братчиком Белого Нефрита; он пришёл сюда лишь затем, чтобы отомстить за погибших людей Поместья Чёрного Железа. «Я тебя… я тебя непременно изрублю в куски! Изведу всю твою родню, всех друзей!» Тело Ши Ханьшаня сводило от боли, а в груди он исступлённо ревел про себя. Сегодняшняя потеря руки и невиданное доселе унижение едва не свели Ши Ханьшаня с ума; он поклялся не пожалеть никаких средств, лишь бы свирепо отплатить Су Чанкуну! Разумеется, прежде надо было уцелеть. Ши Ханьшань верил, что люди Белого Нефрита не дураки: убивать его не станут, а приберегут как козырь для торга с Чёрными Всадниками. Услышав слова Бай Шао, Су Чанкун будто бы собрался вложить саблю в ножны — и Ши Ханьшань перевёл дух. — Чвак! Но в следующий миг Су Чанкун повёл запястьем — и взметнулась полоса ледяного сабельного света. — Ты… ты… Ши Ханьшань вытаращил глаза, разинул рот и, не веря, впился взглядом в Су Чанкуна; он потянулся рукой к горлу, где проступала тонкая кровавая нить — а она всё ширилась. В голове помутилось, ноги подкосились — и голова отделилась от шеи, упала наземь и, глухо стукаясь, откатилась в сторону. Ши Ханьшань и помыслить не мог, что погибнет от руки какого-то юнца — даже имени его так и не узнав! Срубив Ши Ханьшаня, Су Чанкун наконец-то отвёл душу: ведь именно этот человек приказал бойцам Чёрных Всадников застрелить Чжан Цяня и прочих. Расправа над ним сильно облегчила его сердце! Бай Шао тоже остолбенел. Су Чанкун убил Ши Ханьшаня? Последствия будут крайне тяжкими! Прежде между Белым Нефритом и Чёрными Всадниками ещё оставалась возможность как-то поладить, но теперь, со смертью молодого главаря Ши Ханьшаня, дело оборачивалось войной не на жизнь, а на смерть. Два братства сойдутся в открытой войне — и обе стороны неизбежно понесут тяжкий урон. — Ты с ума сошёл? Я же велел тебе остановиться! Бай Шао, в досаде и гневе, заорал на Су Чанкуна. Взять Ши Ханьшаня живым было бы куда выгоднее — а Су Чанкун его убил; хуже выбора и не придумать! — Молчать! Глаза Су Чанкуна похолодели; он вскинул голову, взглянул на Бай Шао — и его низкий окрик грянул так, что Бай Шао вздрогнул всем телом. Су Чанкун только что зарубил подряд нескольких отборных воинов Чёрных Всадников; от него ещё веяло жаждой крови, что леденила душу, а от ледяного взгляда Бай Шао будто провалился в прорубь — почудилось, что стоит ему сказать ещё хоть слово, и его постигнет участь Ши Ханьшаня! Су Чанкун пришёл сюда лишь затем, чтобы отомстить за погибших людей Поместья Чёрного Железа; а до выгоды Белого Нефрита ему не было ровно никакого дела!