Глава 30 — Сила против силы

— Прикончить мальчишку! С других сторон воины Чёрных Всадников заметили гибель товарища — и тут же поднялся целый хор разъярённых криков; несколько воинов соскочили с коней и бросились на Су Чанкуна! Эта сотня с лишним воинов Чёрных Всадников — все как один отборные бойцы, отобранные Ши Ханьшанем, и каждый был свиреп без меры! Вжих! Вжих! Вжих! Налетела череда свистящих звуков — несколько сабель и мечей рубанули по Су Чанкуну, чтобы рассечь его на куски. Су Чанкун был совершенно спокоен. Не впервой ему было сходиться с людьми; а уж если он брался за дело — то непременно до крови, под корень! Игра пяти зверей. Кружащий журавль! Су Чанкун качнулся в ногах — и пустил в ход приём Игры пяти зверей, доведённой до Вершины мастерства. Весь он стал точно журавль, скользящий низко над землёй: ловкий, текучий силуэт, лёгкий поворот в сторону — и сабли тех трёх-четырёх воинов прошли лишь сквозь оставшийся за ним призрачный след, не задев его ни на волос. — Берегись за спиной! Кто-то из воинов вскрикнул — Су Чанкун уже, точно призрак, возник за спиной одного из них; обеими руками он обхватил его голову и с силой свернул. — Хрясь! Легко, играючи, будто отвинтил крышку с бутыли, — шею воина вывернуло под жутким углом, кровь хлынула из уголка рта, и он мягко осел на землю. — Прикончить его! Прикончить! Воины Чёрных Всадников вокруг ревели наперебой, обступая Су Чанкуна. Но в его глазах эти свирепые воины были до жалости медлительны — точно взрослый среди малых детей: им и коснуться-то его было трудно, а Су Чанкун небрежным ударом дробил им кости, рвал нутро, валил замертво на месте! — Кто… кто он такой? Откуда такая прыть? Длинноволосый малый и прочие братчики Белого Нефрита таращили глаза: за какие-то десять-двадцать вдохов Су Чанкун уложил подряд четырёх-пятерых Чёрных Всадников — свирепость неописуемая! Неужто среди братчиков Белого Нефрита есть такой молодой и сильный боец? А вдалеке схватка Ши Ханьшаня со стариком в синем, старейшиной Гунсунем, тоже подходила к концу. — Кхе-кхе-кхе… После очередного столкновения старейшина Гунсунь, шатаясь, отступил; ци и кровь в нём всколыхнулись, он зашёлся кашлем, выплёвывая сгустки крови. Оба ступени Божественной силы — но старому против Ши Ханьшаня было не выстоять! «Старейшине Гунсуню его не одолеть? Этот Ши Ханьшань и среди Чёрных Всадников из первых мастеров!» — у Бай Шао при виде этого ёкнуло сердце. «Пора бы и уходить!» Ши Ханьшань, видя это, преследовать, однако, не стал. Цель его прихода была не в том, чтобы извести или тяжко покалечить Белый Нефрит. На деле они, сотня с лишним человек, ударили под покровом предрассветной темноты и застали Белый Нефрит врасплох — оттого и взяли верх. Затянись дело — и сотни братчиков сбегутся со всех сторон; тогда исход будет совсем иным! Ши Ханьшань повёл отборную сотню в набег лишь затем, чтобы сбить с Белого Нефрита спесь, показать свою силу — дать понять, что Чёрные Всадники не боятся открытой войны и тоже намерены урвать свой кусок от жирного пирога Чистоводья! Цель достигнута, время вышло — и Ши Ханьшань уже изготовился отступать. Но вдруг он чуть повернул голову — и увидел вдали молодого мужчину в белом одеянии братчика Белого Нефрита, который одним ударом кулака вмял грудь воину Чёрных Всадников и, выбив фонтан крови, свалил его наземь. — Мерзавец! Перебил столько наших братьев! Ши Ханьшань тут же вскипел яростью. Он и прежде слышал доносившиеся оттуда предсмертные вопли товарищей; теперь же, одолев старейшину Гунсуня и увидев, как Су Чанкун подряд кладёт его людей, — как тут было стерпеть! — Щенок! Готовься к смерти! Ши Ханьшань разъярённо взревел. Горяч он был от природы; уже собрался уходить — но решил сперва снять голову с этого проклятого мерзавца, благо времени на это уйдёт немного. Могучий, кряжистый Ши Ханьшань ринулся вперёд — никто поблизости не посмел встать у него на пути. — Воинский Кулак Смерти. Железные кони, золотые копья! На бегу Ши Ханьшань уже взвинтил свою силу до вершины; он выбросил вперёд прямой кулак — взвихрённые потоки воздуха рвались с треском, словно неслись в атаку несметные конные полчища. От одной лишь лютой ярости, что исходила от него, по коже бежали мурашки, сжималось сердце, и сама мысль о сопротивлении гасла! «Это тот, кто застрелил Чжан Цяня?» Су Чанкун тотчас приметил Ши Ханьшаня, чья жажда крови была ничем не прикрыта, и узнал в нём того самого виновника, что одной стрелой свалил уже далеко убежавшего Чжан Цяня. Игра пяти зверей. Тигр через поток! С холодным взглядом, ни на миг не замедляясь, Су Чанкун оттолкнулся ступнёй от земли — и, точно лютый тигр, прянул навстречу Ши Ханьшаню. Игра пяти зверей не была боевой кулачной техникой, но, отточенная им до Вершины мастерства, она вся, со всеми своими переходами и хитростями, въелась ему в кости — пускал он её в ход легко, не задумываясь! Один — будто полководец, рвущийся в гущу боя; другой — будто тигр в прыжке; одолев разделявшее их расстояние, они с размаху врезались друг в друга. — Бах! Грянул тяжёлый удар; тела обоих разом застопорились — каждый ощутил, как накатывает могучая отдача. — Бей! После первого столкновения Ши Ханьшань выпучил глаза и с диким рёвом обрушил оба тяжёлых кулака, один за другим, — точно тысяча стрел сорвалась с тетивы; каждый удар способен был раздробить камень, расколоть самую твёрдую человеческую кость — плоти и крови такого не сдержать! — Божественная сила? Взгляд Су Чанкуна застыл: сила, что явил Ши Ханьшань, бесспорно достигала ступени Божественной силы — куда мощнее, чем у давешнего Янь Фэя! Су Чанкун не позволил себе беспечности; стянув мощь в обе руки, он развернул отточенную долгим трудом кулачную технику навстречу яростному натиску. — Бам! Бам! Бам! В считаные мгновения они сшиблись раз за разом; в воздухе один за другим лопались раскаты ударов. От каждого столкновения под ногами у них в земле продавливались глубокие следы, земля на чжан вокруг содрогалась, перекатывались осколки камней! Это зрелище заставило ещё не пришедших в себя старейшину Гунсуня, Бай Шао и прочих стоять с разинутым ртом. «Кто… кто он такой? Неужто в нашем Белом Нефрите есть такой молодой мастер?» Бай Шао опешил: братчиков Белого Нефрита без малого тысяча, и всех в лицо ему, конечно, не упомнить, но кое-кого из лучших бойцов он помнил наперечёт — а этого молодого братчика, что бился врукопашную с Ши Ханьшанем, он не помнил совсем! «Божественная сила… этот юнец в столь молодые годы достиг Божественной силы?» — старейшина Гунсунь, утерев кровь с уголка рта, тоже не верил своим глазам: тот, кто на равных рубится с таким мастером, как Ши Ханьшань, непременно и сам воин ступени Божественной силы! — Бам! Бам! Бам! Двое посреди поля всё ещё рубились. У Ши Ханьшаня развевались чёрные волосы; его излюбленный Воинский Кулак Смерти был создан для настоящего боя — лютый, дышащий смертью; а Игра пяти зверей, излюбленная Су Чанкуном, была оздоровительным кулаком — изменчивая без конца, то лёгкая, как у проворного оленя, то свирепая, как у лютого тигра. Они сшиблись больше десятка раз кряду — а перевеса всё было не видать! «Мать твою! Откуда в Белом Нефрите взялся этот тип? Надо поскорее его прикончить!» Долго не в силах одолеть Су Чанкуна, Ши Ханьшань занервничал. Перед набегом он заранее раздобыл сведения, что главы Белого Нефрита Бай Тяньхао и прочих мастеров на стоянке нет, — оттого и решился на внезапный удар, чтобы сбить с Братства спесь; а тут вдруг откуда ни возьмись объявился воин ступени Божественной силы, которого в его донесениях и в помине не было!