Глава 27 — Стрелы в сердце

Бай Шао помолчал, подумал и сказал: — Отпустите их. Только предупредите как следует: о чём не надо — о том пусть помалкивают. Народ понятливый, сообразят. Убивать кузнецов, чтобы заткнуть им рты, Бай Шао не собирался. Причина была проста. Главное дело Братства Белого Нефрита — торговля, а в торговле дороже всего доброе имя. Перебить людей Поместья Чёрного Железа, отслужившую лошадь пустив под нож, — значит подорвать собственную славу. К тому же, если Су Чанкун, Ян Чао и остальные долго не вернутся, из Поместья непременно пришлют справиться. Не вырезать же тогда всё Поместье до последнего человека? Так только раздуешь шум — себе дороже. Да и сам по себе тайно скованный доспех был для Братства делом не таким уж страшным. Латы ковали против банды Чёрных Всадников, а власти Чистоводья только и мечтают, чтобы Белый Нефрит сцепился с ними насмерть; даже прознав про латы, они закроют на это глаза. Взвесив всё, Бай Шао решил не проливать лишней крови. Что ни говори, а в сравнении с лютой, бесчинной бандой Чёрных Всадников Братство всё-таки берегло своё имя! — Слушаюсь, — кивнул Цай Тун. «Молодой господин… всё же мягковат. Будь на его месте старый глава…» Цай Тун про себя покачал головой. --- Вечером, в кузнечной мастерской. — Эти четыре месяца вы трудились на совесть — жалованье отработали честно. Завтра поутру можете уходить. Так Цай Тун объявил Су Чанкуну, Ян Чао и остальным, что работа закончена и они вольны идти. — Можно уходить? — у Ян Чао и прочих от радости едва не подскочило сердце. Четыре месяца на чужбине, четыре месяца — ни шагу за ворота Братства; все стосковались по дому. «Белый Нефрит не собирается резать нас, чтобы спрятать концы?» Су Чанкун слегка удивился — но настороже остаться не забыл. Чем чёрт не шутит: вдруг у них на словах одно, а за пазухой другое. Су Чанкун видел, как Цай Тун тут же выплатил всем причитающееся — по сто двадцать лянов серебра на человека. Две-три тысячи лянов — для денежного Братства не та сумма, ради которой стоит обманывать. Что до самого Су Чанкуна — его плату Белый Нефрит целиком обратил в травы для порошка для ци. — И ещё: вернётесь домой — сами знаете, о чём говорить можно, а о чём нет! В голосе Цай Туна сквозила скрытая угроза. — Понимаем… понимаем мы… Ян Чао и остальные торопливо закивали. Братство тайно ковало доспехи — а они эти доспехи ковали. Разболтать про такое значило подвести и других, и себя. У кого голова на плечах, тот молчит. — То-то же. Отдыхайте, ложитесь пораньше. Цай Тун кивнул и удалился. — Домой! Вот радость! Столько денег заработал — теперь сына отдам в школу! — Четыре месяца дома не был… не спуталась ли моя баба со стариком Ваном, пока меня нет? Цай Тун ушёл, и люди Поместья Чёрного Железа разом повеселели. Все четыре месяца мытарств словно растаяли в один миг! С серебром — да домой! У иных в груди даже шевельнулась благодарность к Белому Нефриту: не стали-таки чинить им зла! Глядя на это, Су Чанкун тоже тихонько перевёл дух, и в уголках губ мелькнула улыбка. Задумай Братство и впрямь резать всех под корень — Су Чанкун в лучшем случае унёс бы ноги сам; вывести целыми Ян Чао со всеми остальными он бы не сумел. Переночевали; назавтра, едва забрезжило, все собрали поклажу, построились и тронулись в путь. До Поместья Чёрного Железа было сто ли — следовало поторапливаться. Братчики Белого Нефрита проверили, кто есть кто, и выпустили их со своей стоянки. — Ха-ха! Столько деньжищ привалило — надо будет, как вернёмся, отдохнуть по-человечески. А не заглянуть ли сперва в Чистоводье, в терем «Юная Весна», песни послушать? По дороге один здоровенный детина возбуждённо балагурил. Сто с лишним лянов за четыре месяца — это им прежде почти десять лет горбатиться! — Тебе надо — ты и иди. А мне домой бы поскорее, жену проведать да гостинцев купить. Уезжал — она дулась, мы ещё и поругались… — невысокий мужчина рядом покачал головой. Су Чанкун слушал вполуха, и на душе у него было спокойно. — М-м? Берегись! Шли себе и шли — как вдруг ухо Су Чанкуна едва заметно дрогнуло: он уловил тонкий шелест, и где-то в нутре сам собой вспыхнул сигнал опасности. Зрачки его сузились, и он крикнул во весь голос. — Свись! Свись! Свись! В следующий миг, пока все ещё стояли в недоумении, воздух прорезала череда свистящих звуков. Из чащи по правую сторону дороги густой тучей хлынули стрелы! — Чвак! Чвак! Чвак! Невысокий мужчина, что только что тревожился о жене, не успел и договорить — несколько стрел впились ему в горло, в грудь, в живот. Он раскрыл было рот, кровь хлынула толчками, в глазах ещё стояло недоумение — и он мягко осел наземь. — А-а! И не он один. Раздались короткие, оборванные крики — стрелы находили цель: кого било в смертное место и валило замертво, кому везло — и стрела лишь обжигала, пролетая мимо. Одна летела прямо в лицо Су Чанкуну — он чутьём отклонил голову, и стрела ушла в пустоту. «Белый Нефрит? Это Белый Нефрит решил спрятать концы в воду?» В Су Чанкуне ярость смешалась с изумлением, глаза подёрнулись кровавой пеленой — гнев дошёл до предела. Только-только отошли от стоянки — и тут же засада; первое, о чём он подумал, был, понятно, Белый Нефрит! Притворились, будто отпускают, а на полпути перерезали. На словах одно — на деле другое! — Старина Сунь! Старина Лю! У Ян Чао со лба катился холодный пот, глаза налились кровью: рядом рухнули двое товарищей по Поместью, да и сам он поймал стрелу в плечо — кровь текла струйкой. Один залп — и семь-восемь человек по правую руку с воем повалились на землю, иные не с одной стрелой; почти все были задеты насмерть! Те, кто только что весело толковал, как потратит заработанное, — в мгновение ока без малого половина их лежала в лужах крови! — М-м? Это не люди Белого Нефрита! После залпа из правого перелеска донёсся голос — слегка удивлённый. Все обернулись на звук и сквозь сплетение ветвей различили всадников в чёрном: один за другим, верхами, дыша лютой силой, при полном вооружении. Это они только что осыпали дорогу стрелами! — Они… люди банды Чёрных Всадников? — едва увидев их обличье, Су Чанкун вздрогнул нутром. Чёрные Всадники уже дважды приезжали в Поместье собирать годовую дань, и эту банду Су Чанкун знал как нельзя лучше. По одёжке видно: это не Белый Нефрит, а именно они! — Старина Лю! Многие из уцелевших горестно взвыли: только что друг был жив-здоров — и вот уже лежит в крови, едва дыша. — Это Чёрные Всадники? — у Ян Чао глаза совсем покраснели; он тоже узнал в стрелках банду Чёрных Всадников!