Глава 111 — 111

Глава 111   По мере затяжки боя росло число потерь. Сил у Сирила было больше, но на узкой горной тропе святых рыцарей просто так не одолеть. И тут явился монстр. Нестойкое ядро разорвало сердце одного из рыцарей. Озверевшая скверна взорвалась и залила его всего. Из сердца — в тело, в голову, в душу. Если чистая скверна, вырывающаяся из чёрного озера, кажется наивной, то скверна, пожравшая сердце святого рыцаря, была грязной, свирепой и опасной. — Р-р-р-р… Другой рыцарь — видя неладное — схватил его за руку, пытаясь оттащить. Но в глазах того, кто уже стал монстром, и свои, и чужие были лишь добычей. — Эй, очнись! Кто-нибудь… а-а-а-а! Первым чудовище бросилось на своих — на рыцарей Ордена. — Назад! Назад! — Опасно! За командиром! Живо! — Держать! Бесполезно. Пятятся, отталкивают, прикрываются щитами — а толку нет. Святые рыцари сильнее обычных людей, но монстры сильнее их. И справиться с ним здесь мог только один — мой домочадец, Рейкарт Уинтер. Когда монстр сорвался с цепи, прижимая тех, кто пытался его остановить, войска ордена охватила паника. Впереди давили люди Сирила — рыцари Вендисиона и солдаты гарнизона. Сзади бесновался заражённый товарищ. Узкая тропа — бежать некуда. И к тому же это граница заражения. Сатира судьбы. — Это ведь ещё не конец, — цокнув языком, пробормотала я. И правда: ещё один рыцарь в толпе внезапно сорвался и взревел. — А-а-а-а! С «р-р-р» на «а-а-а» перешёл — значит, сильнее? В Селбоне видела монстра, что с полуоторванной шеей скакал. Надеюсь, хуже не будет. — Рейкарт. — Уже. Мой домочадец научился понимать меня без слов: выхватил меч, сорвался с места и примкнул к рядам Сирила. — Вендисион, — сказал он, блеснув наглой улыбкой. — Бей в сердце монстра. — Что? Откуда ты взялся? Неужели всё это время был тут? — В сердце. Сомневаюсь, что у тебя выйдет. Ты не сможешь, а я — смогу. Смысл был предельно ясен. Хоть Сирил и командовал боем, его задела эта издёвка — оба как дети, честное слово. Два монстра практически выключили из боя весь орден. Командир рыцарей, что учил Сирила семейным ценностям, ревя, бросился им навстречу, но вскоре пал, истекая кровью. — О Боже! С какого это вдруг Бога звать. Я фыркнула, и в ту же секунду Рейкарт взмыл в воздух. Он разогнался, легко оттолкнулся, с дерева прыгнул ещё выше — и, сжав меч обеими руками, рухнул монстру на голову. Падая, крикнул: — Тех, кто, прикрываясь Богом, куёт монстров, низложу мечом Маррон! Что он там несёт. — Смотрите! Вот истинное лицо вашего ордена! Кто здесь злодей? Кто — дьявол! Пока все старались держаться подальше от монстров, Рейкарт сиял. Золотые волосы развевались, он творил почти акробатику клинком и в одиночку держал сразу двух монстров. Бой, начатый Сирилом и орденом, стал боем Рейкарта против монстров. — Помогать ему! — крикнул Сирил своим. И сам метнулся вперёд. Если бы соперником не был Рейкарт из дома Уинтер, Сирил Вендисион и сам считался бы первоклассным мечником. Рейкарт, глянув на него, усмехнулся. — Опоздал, молокосос Вендисиона. Сирил скривился. — Сам сорвался — и ещё ворчишь. Что они несут. Я только и могла, что спрятать горящее от стыда лицо. Нет… Бунтарский возраст, казалось, позади — а подростковый кринж только начался? Мужские герои должны быть солидными, безупречно зрелыми, разве нет? Почему с моего появления они деградировали и творят такую чушь? Прости, Аста. Как ни посмотри — всё это моя вина.   Монстрами, объявившимися у гарнизона Грандиса, оказались рыцари, пользующиеся в ордене особым доверием, и сотни людей видели, как они обезумели и рвали своих. Скрыть это было невозможно. Убей они хоть самого начальника гарнизона Сирила — всё едино: там присутствовали силы всех родов Ниеве. Грандис взорвался — само собой. Командир рыцарей ордена являлся к Сирилу по десятку раз на день, но тот его игнорировал. Причина — «дел по горло, времени нет». Орден твердил, что это не их вина, а частные эксцессы, но Сирил слушать оправдания не стал. — Они стихли только когда мы пронзили сердце. Если верить тебе, что уродливое ядро скверны сидело в сердце, где было зерно святости, значит, с мигом превращения сердце уже было разрушено… — Лошади? Готовы? — перебила я. — Достал одного строевого. Крепкий, отличный. Сирил был серьёзен, а мы с Рейкартом наперегонки собирали багаж. Я уложила в ящики для Колокольчика красивые платья, милую обувь и шапки, указала на них Рейкарту. — Погрузим — и всё? — Пожалуй. Сирил невольно взвился: — Ты меня слушаешь? — Нет. И вправду не слушала. Я велела Сирилу пока не встречаться с тем командиром — и так ясно, какую ложь те повезут. Но тем ему было мало: он умолял сказать, что делать дальше. — При таком положении ты просто уедешь в замок Маррон? Как можно быть такой безответственной? — Безответственной, говоришь? Давай по правде: с чего это я должна спасать вас от ордена? Станут ли ваши рыцари монстрами или папашами монстров — мне-то что? Передеритесь меж собой, доведите мир до гибели — мне, по-хорошему, только легче. Ура, праздник устрою. — Хейли. — В Каснатуре были Аста и Марис — ладно, там я вмешалась. А в Ниеве разбирайся сам. Это был показательный урок. Теперь весь мир знает, что орден выпустил монстров. Моё дело сделано. — Сделав меня своим рабом, ты и правда уйдёшь? Разбирайся сам — это как? Бывают рабы со свободной волей? С ума сошёл. — Рехнулся, сам себя рабом называет. — А кто я, если не раб? — Сирил показал пепельно-серую ладонь и криво усмехнулся. — Я знаю, что вы за моей спиной зовёте меня рабом. Попались! — Так что, Хейли, скажи хотя бы, что мне делать дальше. — Ну… Просит приказов, сам себя рабом признаёт… Не игнорировать же такого в качестве хозяйки. Размышляя, как бы поинтересней его запрячь, я ухмыльнулась и сказала: — Обнажи правду об ордене — и попутно о грязи вашего рода. Заявишь: глава Вендисиона всё это время стоял на стороне ордена и помогал экспериментам по превращению людей в монстров. — Что? Сирил растерянно поднял на меня взгляд. Я сказала, что ему пора повзрослеть: — Отделись от папочки, малыш.