Переводил Капитан Глум!
Поначалу я всерьез решила, что эти зловещие письмена выведены настоящей кровью. Однако, присмотревшись, я обнаружила обыкновенный красный мел. Стоило коснуться стены, как на пальце осталась едкая алая пыль.
— Поверить не могу, что мелки выпускают в таком специфическом цвете.
— И это первое, что приходит вам в голову? — осведомился лорд Симеон с легким оттенком ироничного изнурения, галантно стирая красную пыль с моих пальцев своим платком. Он придирчиво осмотрел испачканную ткань и вновь перевел взгляд на стену. — Почерк, как я погляжу, в точности совпадает с тем, что мы видели в записках с угрозами.
— Согласна. Сомнительно, чтобы кто-то сумел так искусно подделать чужую руку, просто копируя образец.
«Для короткой фразы это еще куда ни шло, но в таком длинном послании различия неизбежно вылезли бы наружу. Очевидно, что писала рука уверенная, привыкшая к подобным росчеркам».
Лорд Патрис откланялся еще до ужина и в поместье его сейчас быть не должно. Если только его отъезд не был дешевым спектаклем и он не затаился где-то в недрах особняка, то лично сотворить это художество он никак не мог.
Я тяжело вздохнула.
— Что ж, признаю, мое предположение оказалось ложным.
— Он далеко не единственный подозреваемый, — парировал лорд Симеон. — Людей с подходящими мотивами здесь предостаточно.
— Но круг ограничен теми, кто находится в доме. Значит ли это… что по поручению лорда Патриса мог действовать кто-то из слуг, обученных грамоте? Он вполне может оставаться кукловодом.
— Будь это так, мы бы вмиг вычислили исполнителя, заставив каждого слугу написать пару строк для сравнения почерков. А там и до заказчика рукой подать. Сомневаюсь, что преступник позволил бы себе подобную неосторожность.
В его словах был резон. У автора письма был слишком характерный стиль, чтобы так подставляться. «Но какие тогда остаются варианты?»
Я в раздумьях склонила голову, созерцая стену, когда в комнату вернулся лорд Седрик, вооруженный ведром.
— Ну как? — поинтересовалась я.
Он лишь сокрушенно покачал головой.
— Комнату ко сну готовила Энн. Я расспросил ее, но она клянется, что не заметила ничего из ряда вон выходящего.
— И эта горничная владеет пером? — уточнил лорд Симеон.
Седрик вновь изобразил отрицательный жест.
— Свое имя нацарапать сумеет, но на этом ее таланты заканчиваются. Она из простой крестьянской семьи.
Лорд Симеон кивнул, словно иного и не ждал. Седрик подошел к нам и поставил ведро на пол.
— Вы не против, если я приступлю к уборке?
— Сделайте одолжение, — отозвался Симеон.
— Позвольте мне помочь, — я потянулась к ведру, но лорд Седрик мягко пресек мою попытку, выставив руку вперед.
— Премного благодарен, но право, не стоит. Я уже привык к подобным хлопотам. Нет никакой нужды пачкать ваши нежные пальцы.
Он опустился на колено и коснулся моей руки так бережно, будто собирался запечатлеть на ней поцелуй. Стоящий над ним лорд Симеон весьма выразительно и громко кашлянул.
Седрик тут же отпустил мою руку и взялся за тряпку. Стена очищалась с поразительной быстротой. «А он и впрямь набил в этом руку». Красные буквы, осквернявшие интерьер, исчезали на глазах, не оставляя после себя ни малейшего следа.
«Пусть он и вырос простолюдином, привыкшим к черному труду, но зрелище это на редкость тоскливое. Неужели наследнику приходится тайком одалживать ведра и драить стены самому, не смея кликнуть даже последнего лакея?»
— Лорд Седрик, вы уверены, что не лучше ли обсудить происходящее с графом Потрье или леди Моник? В крайнем случае, с дворецким. Нет смысла молча сносить столь гнусные нападки.
Он на мгновение задумался, а затем, издав тихий вздох, покачал головой.
— Нет, избавьте. Если дед узнает об этом, он лишь осыплет меня презрением и отчитает за беспомощность. К тому же я меньше всего хочу, чтобы бабушка изводила себя тревогами. Да и, признаться, я до сих пор не уверен, насколько слуги в этом доме готовы признать во мне господина.
Я не нашла, что возразить на эти полные горечи слова. «Так вот как он видит свое положение. В какой же обстановке нужно находиться, чтобы прийти к таким безрадостным выводам? Похоже, здесь ему действительно не на кого положиться. Должно быть, именно поэтому он обратился за помощью к нам, совершенно чужим людям».
— И я должен просить вас обоих сохранить это в тайне. Лишние толки принесут лишь позор.
— Как скажете, — ответил лорд Симеон. — Но позвольте задать один вопрос. Мне любопытно, что вы сами чувствуете по этому поводу.
Седрик явно смутился, да и я, честно говоря, тоже. «К чему эти расспросы о чувствах в такой момент?»
— Что я чувствую? — переспросил он.
— Я перефразирую, — заговорил лорд Симеон совершенно беспристрастным тоном, в котором не было ни капли сочувствия, но и ни тени упрека. — Вы твердо намерены унаследовать графство? Это ваше искреннее желание, вопреки всему? Посмотрите, какому приему вы здесь подверглись. Очевидно, что это место не назовешь уютным гнездышком. Неужели титул и состояние столь заманчивы, что вы готовы терпеть это и дальше? Скажите честно, что вы об этом думаете.
Такой подход был в духе его работы – сухая проверка фактов. Кому-то это показалось бы бесчувственным, но отвечать на прямой вопрос куда проще, чем продираться сквозь дебри пустых любезностей.
Осознав суть вопроса, лорд Седрик ответил:
— Я не намерен пасовать перед угрозами и бежать. Я прекрасно знаю, что окружающие видят во мне лишь охотника за богатством, но я не позволю сломить себя столь подлыми методами. Да, я вырос простолюдином. Моя мать была простой служанкой, а значит, мое происхождение ни в коей мере не соответствует рангу графа. И дело вовсе не в том, что я жажду титула. Если честно, мне на него плевать. Просто мой отец до самого конца не переставал беспокоиться о доме, который когда-то покинул.
Седрик взглянул в окно, и в его лице отразилась печаль по тем, кого он утратил.
— У него был суровый отец и мать, которая не смела перечить мужу. Его старший брат был наследником, гордостью семьи, в то время как самому отцу не светило ничего, кроме роли примака в какой-нибудь чужой семье. Такая жизнь была для него невыносима, потому он и сбежал, но этот побег оставил глубокий шрам в его душе. Он часто называл себя неудачником. И постоянно твердил мне, что я не должен позволять жизни победить меня, что я никогда не должен бежать, как бы больно ни было. Я чувствую, что нахожусь здесь не только ради себя, но и для того, чтобы сразиться за честь своего отца.
Он снова посмотрел на нас, и хотя его взор был спокоен, в нем читалась непоколебимая воля.
— Череда невероятных совпадений забросила меня в этот мир, который для меня словно иная планета. Тем не менее, я принимаю этот вызов. Теперь это моя жизнь, и я справлюсь с ней. Я хочу преодолеть все преграды, не ведая страха, чтобы потом прийти к могилам родителей с высоко поднятой головой. Я хочу, чтобы дедушка и бабушка признали меня вместо моего отца. Таковы мои истинные чувства.
Лорд Симеон выдержал паузу и кивнул.
— Ясно.
Он приобнял меня и, мягко подталкивая к выходу, направился прочь из комнаты.
— И еще кое-что, — добавил он через плечо. — По возможности старайтесь не оставаться в одиночестве. Особенно в местах, скрытых от чужих глаз. Что же касается записок и росписей на стенах, мы продолжим наше скромное расследование.
— Хорошо, — отозвался Седрик. — И еще раз благодарю вас. Ах, постойте! Леди Мариэль, я совсем забыл.
Он подбежал к шкафу и вынес изящную коробку, перевязанную лентой.
— Это вам.
— Премного благодарна, — ответила я, принимая сладости. — Позвольте и мне сказать вам пару слов на прощание: не принимайте всё слишком близко к сердцу. Мир полон злобы и дурных намерений, но добрых людей в нем ничуть не меньше. Я верю, что человеческие отношения подобны зеркалу. Тому, кто приветлив и весел, мир отвечает улыбкой. Пока вы сохраняете свою искренность и честность, я убеждена, вы обязательно встретите тех, кто вознаградит вас за вашу доброту.
Ну вот, я сделала всё возможное, чтобы хоть немного его ободрить. Пока я говорила, на его лице медленно расцветала ответная улыбка.
— Я так признателен за ваши слова. И мне кажется, один такой человек уже встретился на моем пути.
Обновлено: 11.07.2026