Глава 13 — Глава 3. Странности моей невесты ч.2

— Мариэль! Черноволосая девица, чей возраст едва позволял ей именоваться юной леди, со всех ног припустила к той, что замерла во внутреннем дворике. Лицо незнакомки было мне неведомо – видать, едва успела совершить свой первый выход в свет. Жертва недавних нападок наконец соизволила поднять голову. Она тоже оказалась совсем юной, а ее лицо, скрытое за стеклами массивных очков, так и сияло от какого-то нездорового восторга. — Это было просто невероятно, Джулианна! Словно живая иллюстрация к главе о преследовании невинной девы! Образцово-показательные издевательства светских стерв! Какое упоение – испытать это на собственной шкуре! У меня до сих пор мурашки по коже! …Так, минуточку. Что это сейчас было? — Теперь-то я доподлинно знаю, каково это – когда тебя зажимают в кольцо! Словно задыхаешься в стене из шелков и кружев. Леди Аурелия так блистательно исполнила роль злодейки, что я едва в нее не влюбилась. Брюнетка, коей оказалась Джулианна, застыла в немом изумлении. Ей оставалось лишь беспомощно повести плечами. — Не то чтобы я всерьез за тебя опасалась, но все же… Признаться, я пребывал в не меньшем замешательстве. Почему она сияет, как медный грош? Как можно сохранять такое благодушие после того, как тебя втоптали в грязь и осыпали оскорблениями? — Ох, — спохватилась девица, — нужно немедленно все застенографировать, пока детали не выветрились из памяти. Они выдали столько роскошных колкостей! Уверена, я смогу позаимствовать каждую из них. Никогда бы не подумала, что одну и ту же гадость можно выразить столькими изысканными способами. Я прямо-таки впечатлена. Полагаю, блестящее образование дает весьма обширный словарный запас для язвительности. Мне жизненно необходимо изобразить их максимально достоверно. Тут барышня, названная Мариэль, извлекла из своей сумочки пару вещиц. Блокнот и… перо? — Они снабдили меня таким богатым материалом, что и выдумывать ничего не надо. Хоть словарь светских оскорблений составляй. Надеюсь, они еще как-нибудь заглянут поиздеваться надо мной. С превеликим удовольствием провела бы с ними побольше времени. Это же просто кладезь бесценных типажей. — Сомневаюсь, что они снизойдут до повторения, — вздохнула Джулианна. — С точки зрения леди Аурелии такие, как мы, вообще не заслуживают внимания. — Твоя правда. Сегодня я попала в поле ее зрения лишь потому, что мы опрометчиво выбрали один и тот же цвет платьев, но такая удача вряд ли улыбнется мне снова. Удача? В каком же безумном мире этот акт публичного унижения можно назвать «удачей»?! Мисс Мариэль тем временем продолжала самозабвенно вещать: — Чтобы эти великосветские фурии затаили на меня долгую обиду, во мне должно быть нечто, оправдывающее такую честь. У главной героини всегда есть причина для гонений. Она либо ослепительно красива, либо наделена талантом, вызывающим жгучую зависть… словом, обладает тем самым качеством истинной примы. Увы, это не про меня. Возможно, мне стоит подыскать кого-то подходящего под описание и провести разведку боем? Это было бы идеально. Пока она вещала, перо ее неустанно порхало по бумаге. Джулианна, судя по всему, давно привыкла к подобным причудам и просто молча наблюдала за подругой. Что ж, по крайней мере я уяснил, что в моем заступничестве девица не нуждалась. В остальном же я чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Признаю, подслушивать чужие разговоры, прячась в тенях, – занятие не из самых благородных, однако эксцентричность мисс Мариэль настолько заинтриговала меня, что я не нашел в себе сил уйти. — Трагическая героиня стойко сносит удары судьбы, но затем встречает прекрасного принца, обретает счастье и утирает всем носы. Публика обожает такие сюжеты. Но чтобы финал по-настоящему брал за душу, путь к нему должен быть выверен, понимаешь? Если описание издевательств будет выглядеть дешевой подделкой, читатель сразу почувствует фальшь. Как же чертовски сложно затянуть людей в мир высшего общества! Мало создать безупречных героев – нужны еще и первоклассные мерзавцы. Читатели… Сюжет… Мерзавцы… Пазл начинает складываться. Внимая воодушевленным излияниям мисс Мариэль, я наконец начал осознавать, к чему она клонит. Речь шла о романах. Неужто она писательница? И радуется нападкам Аурелии со свитой лишь потому, что может использовать этот опыт как натуру для своих опусов? Если так, то в этом безумии прослеживалась определенная логика. Ее реакция была столь из ряда вон выходящей, что я уже начал подозревать у бедняжки душевное расстройство. Причина, хоть и странная, принесла мне некое облегчение. И все же принять это было непросто. Вряд ли обычная девушка способна пройти через подобное горнило и относиться к происходящему лишь как к «сбору материала» для книжонки.