.
— Твои дети волнуются, — наконец, повторил Ренджи, — Я принёс мяса.
— Давай, — облегчённо попросил Киришима.
— Подойди и возьми, — буркнул Ренджи. — Здесь никого нет.
Из подворотни донеслись лишь сдавленные ругательства. Только через двадцать минут, пошатываясь, Арата выбрался на свет. На лице зятя застыло озлобленное выражение. Ренджи молча протянул свёрток с мясом.
— Спасибо, — буркнул Арата, принимая пакет
— Поговори с хозяйкой, — посоветовал Йомо. — Расскажи ей о сложившейся ситуации.
— И что ей сказать? — тихо проворчал Арата, пошатываясь, ощупывая пакет. — Что я гуль, а её сестра вечно хочет мне что-нибудь скормить?
Ситуацию Киришима описал уже раз десять. И про то, как дёшево досталось ему жильё, и про работу без всех нужных документов, и про сестру хозяйки, которой требовалось угождать.
— Просто поговори, — со вздохом повторил Ренджи. — Объясни.
— Ты меня слышал? — хрипло рассмеялся Арата и, развернувшись, пошёл прочь. Пакет не протекает. Можно найти другую подворотню, чтобы поесть и восстановиться. К счастью, никто за Киришимой не шёл…
…Ренджи смотрел вслед. Пройти он не мог. Кричать вслед не стал. Убедившись, что зять ушёл, парень достал телефон.
— Слушаю, — раздалось на другом конце.
— Жив. Скоро позвонит, — коротко отчитался Ренджи менеджеру. — Сообщите им.
— Хорошо.
В трубке зазвенели гудки. Сбросив вызов, Ренджи, не торопясь, направился домой.
**Два месяца назад. Март.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Кафе «Антейку».**
** Йомо Ренджи** Когда через три дня Киришима Арата показался в кафе «Антейку», вид у него снова был цветущий и причёсанный. Чистое пальто, шерстяной шарф, шляпа, смущённая улыбка. Киришима выглядел так, словно и не было месяца, полных пытки человеческой едой. Наоборот, в нём было заметно какое-то изменение. Ренджи потянул носом воздух. — Тоука-чан, Аято-кун! Собирайтесь! Мы едем домой! — весело позвал мужчина, не обращая внимания на шурина. — Папа приехал!!! — завизжали дети, кинувшись к отцу. Вцепившись в Киришиму, брат и сестра радостно рассмеялись, но быстро отцепились и кинулись наверх по лестнице. Отец пошёл за ними, помогать со сборами. Ренджи грустно смотрел вслед. Но, когда Киришима Арата проходил мимо, парень, наконец, понял, что он почувствовал. Ошеломлённый Йомо Ренджи замер. — Поговорил? — уточнил он у Киришимы. Спина мужчины напряглась, а уши покраснели. — Поговорил, — через силу признал тот, не оборачиваясь. В воздухе витал едва заметный запах секса. О том, что это был за «разговор», догадываться не приходилось. Явно ведьма и гуль нашли «общий язык». Ута не обрадуется. — Хикари… — начал было Киришима, наконец, поворачиваясь к собеседнику. Ренджи лишь раздражённо фыркнул. Нашёл, о ком вспоминать! Сестра не была столь эгоистична, чтобы требовать вечной верности. Хикари Мёртва. Ута не обрадуется — это да. Но и пускай. Перебесится. Лишь бы сам Киришима не сглупил. — Хикари бы одобрила, — наконец, заявил Ренджи, прерывая несвязный поток извинений. — Я не против, если у Тоуки-чан и Аято-куна появится мачеха, — прямо сообщил он. — Женщине-человеку будет легче скрыть природу своих детей. Женись на ведьме и будет тебе счастье! — О чём ты говоришь?! — ошеломлённо выдохнул Киришима. — У меня и в мыслях не было открывать ей, кто мы! Ренджи с почти физической болью посмотрел на зятя. Как ему объяснить, чтоб он понял? — Арата-сан, — тяжело спросил он. — Ута заинтересован в Канеки-сан. Знаете, почему? — Безликий, — скривился Киришима и нехотя переспросил. — Ну, почему? …Ответ был совершенно не интересен старшему гулю. И за это Ренджи очень хотелось врезать кулаком по миловидной физиономии придурка. Чтоб сломать нос или хотя бы оставить фингал. Ведьма, наверно, не одобрит такого надругательства, — с невесёлым смешком подумал Ренджи, — Зато Ута порадуется. — Канеки-сан спасла жизнь Уты, — медленно, по слогам сообщил парень родственнику. — Давно. — Что? — вскинулся Арата. Он всё ещё не понимал, о чём ему пытаются рассказать. — Она знала, что Ута гуль, — тихо продолжил Ренджи. — До того, как спасла. Тогда. Она уже знает, что вы гуль. — ЧТО?! — выпучил глаза мужчина, но тут же успокоился. — Нет. Какой бред! Ренджи едва слышно зарычал. — Ута следил за ней некоторое время, — в последний раз попробовал достучаться он до Киришимы. — Она не нападёт, если на неё не нападать первыми. И у неё есть принципы, через которые она не переступит, даже если на неё напасть. Детей она защитит. Тоука и Аято будут в безопасности. Минута молчания длилась бесконечно. — Этого не может быть, — уверенно заявил Арата после продолжительной паузы. — И что значит «не нападёт»? Какая разница, нападёт эта женщина или нет? Я знаю точно, что она не следователь, а обычный человек! Ренджи заскрипел зубами. Упрямца не переспорить! — Я не виню вас в смерти Хикари, — через силу, наконец, солгал парень. — С Канеки-сан вам не придётся больше беспокоиться о голубях. Арата-сан! Вы можете даже сделать ей предложение о браке! Было бы идеально! Но Киришима Арата лишь рассмеялся заявлению шурина, как весёлому анекдоту. — Не говори ерунды, Ренджи-кун. Ты думаешь, что её связи с якудза как-то прикроют нашу семью? Вряд ли. Или Йошимура-сан тоже сотрудничает с человеческими преступниками? Это хоть как-то помогает? — Сотрудничает, — нехотя признал Йомо. — Но не в этом… Радостные крики от внутренней лестницы прервали юношу. — Папа? Дядя Ренджи? Мы готовы! — громко топая, ворвалась в зал Тоука. За её спиной висел рюкзачок размером больше девочки. Следом, сияя улыбкой до ушей, скакал Аято, пытающийся обогнуть сестру и первым добежать до отца. Продолжить разговор у Ренджи не вышло. — Вот и отлично! — с облегчением выдохнул Арата, подхватывая своих детей, — До встречи! И смылся из кафе прежде, чем кто-либо успел его остановить. Ренджи хмуро смотрел вслед, кляня себя последними словами. Оратор из него был неважный. Наоборот, наговорил много лишнего, а убедить не смог. Оставалось надеяться, что всё образуется. Как-нибудь само по себе. *** **Месяц назад. Апрель.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Общежитие Канеки. Младшая школа Тодзики.**
** Киришима Тоука.** Тоука-чан обрадовалась возвращению домой. А то как же! Свой дом — своя крепость! А ещё свой телевизор, интернет и холодильник. Но самое главное, только услышав щелчок закрывающейся двери за спиной, Киришима Тоука поняла, что у их семьи снова всё хорошо. Они вместе. Папа перед глазами. Липкий страх, что он однажды не вернётся, пропал. На время. Тоука-чан была счастлива. Девочка по-новому смотрела на всё происходящее. Назойливую тётку, Асаоку-сан, дети больше не встречали. Та пропала, и никто больше не совал длинный нос в дела маленькой, но дружной семьи гулей. Как раз наоборот! Все соседи (и даже соседки) теперь ходили строем! А к папе обращались вежливо, ненавязчиво. Тоука-чан удивлялась. Как папе такое удалось? А ещё девочка скучала по «Антейку». Немного — по дяде Ренджи. Сильней — по прогулкам, по свободе. Дома было, конечно, хорошо. И папа, и Аято-кун рядом. Но исчезла такая штука, которую Тоука-чан впервые прочувствовала именно в гульем кафе, среди своих сородичей. Свобода! За братом и сестрой Киришима приглядывали, но не так, как папа. Папа запрещал, нависал, следил. А под присмотром молчаливого дядюшки можно было просто взять и пойти гулять. Это было здорово. Дядя Ренджи редко говорил, мало улыбался, но никогда их не бросал. А ещё он был известным гулем, которого слушались другие взрослые. И Тоука-чан знала, что улицы полны знакомых дяди Ренджи, к которым можно обратиться за помощью. Потому что «Антейку» на самом деле было совсем не кофейней, а настоящей бандой! Под прикрытием официантов прятались бывшие соперники за место главы 20-го района! Это не кот чихнул, это самые сильные гули в Нэриме! Чёрная Гончая! Дьявольская Обезьяна! Именно их подчинённые патрулировали улицы района, особенно вокруг кафе. И Тоука-чан, и Аято-кун научились узнавать их в лицо. И, играя в песочнице, оба ребёнка могли видеть на каждом углу по патрульному. Их можно было позвать на помощь в любой момент. Команда «Антейку» работала, чтобы другие гули жили в безопасности. Вот так-то! Любой сородич мог прийти сюда и получить пищу. Теперь Тоука-чан знала, что они живут в самом мирном районе, потому что правит здесь дедушка Сова. И на его угодьях простым гулям можно не охотиться, а значит, не рисковать попасться следователям! Тоука-чан нет-нет, да задавалась вопросом, а почему папа не ходит кушать сюда, в «Антейку»? Мясо здесь выдавали всем-всем гулям района. Замороженное, немного затхлое, оно было хуже свежего, но ведь и папа не всегда свежее приносил! А то, что папа кушал сам, было просто отвратительно на вкус! …Тоука-чан очень волновалась за папу. Как он там? Ест? Травится человеческой едой? Не попался следователям?.. Никакая свобода в мире, никакие песочницы, качели, парки не стоили этой неизвестности. Папа забывал звонить, а дядя Ренджи почему-то отказывался сходить к нему… …Когда папа пришёл и сказал, что они возвращаются домой, Тоука была по-настоящему счастлива. И первые дни дома она была по-настоящему счастлива. А потом затосковала. По улице, по человеческим детям, с которыми она так и не познакомилась, по парку, по дяде Ренджи, наконец! Дома было всё по-старому. Папа работал, папа ходил за едой, а Тоука-чан ждала. В отсутствие отца она была главной, ей требовалось заботиться об Аято-куне… Возвращался папа поздно-поздно, и от него всегда пахло Канеки-сан. Тоука-чан хотела бы пойти с ним в гости к Канеки-сан. Раньше-то из окна можно было понаблюдать, как бегают Громкий (Хиде-кун) и Тихий (Кен-кун). А теперь где тот Громкий? Далеко, там же, где и Тихий. У Канеки-сан. Папа всегда говорил, как сильно рискует Тоука-чан, высовываясь из дома… Но иногда сидеть в четырёх стенах было совсем невмоготу. А после свободы «Антейку» Тоука-чан едва на потолок не лезла, а Аято-кун плакал. С папой хорошо, дома хорошо, но иногда так плохо! …А в апреле Тоука-чан пошла в школу.
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Кафе «Антейку».**
** Йомо Ренджи** Когда через три дня Киришима Арата показался в кафе «Антейку», вид у него снова был цветущий и причёсанный. Чистое пальто, шерстяной шарф, шляпа, смущённая улыбка. Киришима выглядел так, словно и не было месяца, полных пытки человеческой едой. Наоборот, в нём было заметно какое-то изменение. Ренджи потянул носом воздух. — Тоука-чан, Аято-кун! Собирайтесь! Мы едем домой! — весело позвал мужчина, не обращая внимания на шурина. — Папа приехал!!! — завизжали дети, кинувшись к отцу. Вцепившись в Киришиму, брат и сестра радостно рассмеялись, но быстро отцепились и кинулись наверх по лестнице. Отец пошёл за ними, помогать со сборами. Ренджи грустно смотрел вслед. Но, когда Киришима Арата проходил мимо, парень, наконец, понял, что он почувствовал. Ошеломлённый Йомо Ренджи замер. — Поговорил? — уточнил он у Киришимы. Спина мужчины напряглась, а уши покраснели. — Поговорил, — через силу признал тот, не оборачиваясь. В воздухе витал едва заметный запах секса. О том, что это был за «разговор», догадываться не приходилось. Явно ведьма и гуль нашли «общий язык». Ута не обрадуется. — Хикари… — начал было Киришима, наконец, поворачиваясь к собеседнику. Ренджи лишь раздражённо фыркнул. Нашёл, о ком вспоминать! Сестра не была столь эгоистична, чтобы требовать вечной верности. Хикари Мёртва. Ута не обрадуется — это да. Но и пускай. Перебесится. Лишь бы сам Киришима не сглупил. — Хикари бы одобрила, — наконец, заявил Ренджи, прерывая несвязный поток извинений. — Я не против, если у Тоуки-чан и Аято-куна появится мачеха, — прямо сообщил он. — Женщине-человеку будет легче скрыть природу своих детей. Женись на ведьме и будет тебе счастье! — О чём ты говоришь?! — ошеломлённо выдохнул Киришима. — У меня и в мыслях не было открывать ей, кто мы! Ренджи с почти физической болью посмотрел на зятя. Как ему объяснить, чтоб он понял? — Арата-сан, — тяжело спросил он. — Ута заинтересован в Канеки-сан. Знаете, почему? — Безликий, — скривился Киришима и нехотя переспросил. — Ну, почему? …Ответ был совершенно не интересен старшему гулю. И за это Ренджи очень хотелось врезать кулаком по миловидной физиономии придурка. Чтоб сломать нос или хотя бы оставить фингал. Ведьма, наверно, не одобрит такого надругательства, — с невесёлым смешком подумал Ренджи, — Зато Ута порадуется. — Канеки-сан спасла жизнь Уты, — медленно, по слогам сообщил парень родственнику. — Давно. — Что? — вскинулся Арата. Он всё ещё не понимал, о чём ему пытаются рассказать. — Она знала, что Ута гуль, — тихо продолжил Ренджи. — До того, как спасла. Тогда. Она уже знает, что вы гуль. — ЧТО?! — выпучил глаза мужчина, но тут же успокоился. — Нет. Какой бред! Ренджи едва слышно зарычал. — Ута следил за ней некоторое время, — в последний раз попробовал достучаться он до Киришимы. — Она не нападёт, если на неё не нападать первыми. И у неё есть принципы, через которые она не переступит, даже если на неё напасть. Детей она защитит. Тоука и Аято будут в безопасности. Минута молчания длилась бесконечно. — Этого не может быть, — уверенно заявил Арата после продолжительной паузы. — И что значит «не нападёт»? Какая разница, нападёт эта женщина или нет? Я знаю точно, что она не следователь, а обычный человек! Ренджи заскрипел зубами. Упрямца не переспорить! — Я не виню вас в смерти Хикари, — через силу, наконец, солгал парень. — С Канеки-сан вам не придётся больше беспокоиться о голубях. Арата-сан! Вы можете даже сделать ей предложение о браке! Было бы идеально! Но Киришима Арата лишь рассмеялся заявлению шурина, как весёлому анекдоту. — Не говори ерунды, Ренджи-кун. Ты думаешь, что её связи с якудза как-то прикроют нашу семью? Вряд ли. Или Йошимура-сан тоже сотрудничает с человеческими преступниками? Это хоть как-то помогает? — Сотрудничает, — нехотя признал Йомо. — Но не в этом… Радостные крики от внутренней лестницы прервали юношу. — Папа? Дядя Ренджи? Мы готовы! — громко топая, ворвалась в зал Тоука. За её спиной висел рюкзачок размером больше девочки. Следом, сияя улыбкой до ушей, скакал Аято, пытающийся обогнуть сестру и первым добежать до отца. Продолжить разговор у Ренджи не вышло. — Вот и отлично! — с облегчением выдохнул Арата, подхватывая своих детей, — До встречи! И смылся из кафе прежде, чем кто-либо успел его остановить. Ренджи хмуро смотрел вслед, кляня себя последними словами. Оратор из него был неважный. Наоборот, наговорил много лишнего, а убедить не смог. Оставалось надеяться, что всё образуется. Как-нибудь само по себе. *** **Месяц назад. Апрель.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Общежитие Канеки. Младшая школа Тодзики.**
** Киришима Тоука.** Тоука-чан обрадовалась возвращению домой. А то как же! Свой дом — своя крепость! А ещё свой телевизор, интернет и холодильник. Но самое главное, только услышав щелчок закрывающейся двери за спиной, Киришима Тоука поняла, что у их семьи снова всё хорошо. Они вместе. Папа перед глазами. Липкий страх, что он однажды не вернётся, пропал. На время. Тоука-чан была счастлива. Девочка по-новому смотрела на всё происходящее. Назойливую тётку, Асаоку-сан, дети больше не встречали. Та пропала, и никто больше не совал длинный нос в дела маленькой, но дружной семьи гулей. Как раз наоборот! Все соседи (и даже соседки) теперь ходили строем! А к папе обращались вежливо, ненавязчиво. Тоука-чан удивлялась. Как папе такое удалось? А ещё девочка скучала по «Антейку». Немного — по дяде Ренджи. Сильней — по прогулкам, по свободе. Дома было, конечно, хорошо. И папа, и Аято-кун рядом. Но исчезла такая штука, которую Тоука-чан впервые прочувствовала именно в гульем кафе, среди своих сородичей. Свобода! За братом и сестрой Киришима приглядывали, но не так, как папа. Папа запрещал, нависал, следил. А под присмотром молчаливого дядюшки можно было просто взять и пойти гулять. Это было здорово. Дядя Ренджи редко говорил, мало улыбался, но никогда их не бросал. А ещё он был известным гулем, которого слушались другие взрослые. И Тоука-чан знала, что улицы полны знакомых дяди Ренджи, к которым можно обратиться за помощью. Потому что «Антейку» на самом деле было совсем не кофейней, а настоящей бандой! Под прикрытием официантов прятались бывшие соперники за место главы 20-го района! Это не кот чихнул, это самые сильные гули в Нэриме! Чёрная Гончая! Дьявольская Обезьяна! Именно их подчинённые патрулировали улицы района, особенно вокруг кафе. И Тоука-чан, и Аято-кун научились узнавать их в лицо. И, играя в песочнице, оба ребёнка могли видеть на каждом углу по патрульному. Их можно было позвать на помощь в любой момент. Команда «Антейку» работала, чтобы другие гули жили в безопасности. Вот так-то! Любой сородич мог прийти сюда и получить пищу. Теперь Тоука-чан знала, что они живут в самом мирном районе, потому что правит здесь дедушка Сова. И на его угодьях простым гулям можно не охотиться, а значит, не рисковать попасться следователям! Тоука-чан нет-нет, да задавалась вопросом, а почему папа не ходит кушать сюда, в «Антейку»? Мясо здесь выдавали всем-всем гулям района. Замороженное, немного затхлое, оно было хуже свежего, но ведь и папа не всегда свежее приносил! А то, что папа кушал сам, было просто отвратительно на вкус! …Тоука-чан очень волновалась за папу. Как он там? Ест? Травится человеческой едой? Не попался следователям?.. Никакая свобода в мире, никакие песочницы, качели, парки не стоили этой неизвестности. Папа забывал звонить, а дядя Ренджи почему-то отказывался сходить к нему… …Когда папа пришёл и сказал, что они возвращаются домой, Тоука была по-настоящему счастлива. И первые дни дома она была по-настоящему счастлива. А потом затосковала. По улице, по человеческим детям, с которыми она так и не познакомилась, по парку, по дяде Ренджи, наконец! Дома было всё по-старому. Папа работал, папа ходил за едой, а Тоука-чан ждала. В отсутствие отца она была главной, ей требовалось заботиться об Аято-куне… Возвращался папа поздно-поздно, и от него всегда пахло Канеки-сан. Тоука-чан хотела бы пойти с ним в гости к Канеки-сан. Раньше-то из окна можно было понаблюдать, как бегают Громкий (Хиде-кун) и Тихий (Кен-кун). А теперь где тот Громкий? Далеко, там же, где и Тихий. У Канеки-сан. Папа всегда говорил, как сильно рискует Тоука-чан, высовываясь из дома… Но иногда сидеть в четырёх стенах было совсем невмоготу. А после свободы «Антейку» Тоука-чан едва на потолок не лезла, а Аято-кун плакал. С папой хорошо, дома хорошо, но иногда так плохо! …А в апреле Тоука-чан пошла в школу.
Обновлено: 13.02.2026