.
К этому дню девочка готовилась очень долго, ждала с нетерпением, сильно боялась. Она уже научилась есть человеческую пищу. Научилась говорить «вкусно!» и довольно улыбаться, проглатывая кошмарные куски.
Тоука побывала с отцом в шумных, людных кварталах города, где было так легко затеряться. В большом магазине ей купили портфель, новые туфли, а также носочки и бельё, и даже сняли мерки для школьной формы. Саму форму папа принёс через несколько дней. Тоука-чан с восторгом зарылась в пакет, вдыхая запах новой одежды.
Школа… Большое здание за забором, расположенное на другом конце аллеи. Над пешеходными дорожками склонились цветущие ветви розовой вишни. Держась за папину руку, Тоука-чан во все глаза оглядывалась вокруг. И страшно, и тревожно, и сердце замирает от восхищения. Но за плечами портфель, а вон, впереди, идёт ещё одна девочка в такой же юбочке и пиджаке, с соломенной шляпкой, как у Тоуки-чан… и с таким же портфелем!
«Нас не отличишь», — с зарождающимся восторгом подумала Тоука.
И там, за оградой школы, среди путаницы и суеты, среди нескольких сотен младшеклассников, Киришима Тоука была лишь маленькой капелькой в море.
— Я в тебя верю! — улыбнулся ей папа, а разобиженный Аято состроил мордочку, кривляясь, сидя у него на плечах.
Тоука-чан разозлилась и, подобрав нюни, гордо фыркнула. Так она их и запомнила, папу и братца. Нежную улыбку одного и скорченную рожицу другого. Задрав нос, Тоука развернулась и ледоколом направилась в сторону знакомого учителя (ему сдавали тесты перед поступлением в школу). Юдзиме-сенсей держал в руках табличку на палке с надписью 1-а. Тоука-чан уже знала, что именно у этого человека надо спрашивать, куда идти, где встать и что делать.
— Собираемся, собираемся… О, Киришима-чан, вот сюда… Здравствуйте, Киришима-сан. Окано-кун, сюда. А вы Окано-сан? Да, со мной говорил ваш секретарь… Я Юдзиме Юрие, классный руководитель вашего сына. Прошу, позаботьтесь обо мне! Очень, очень приятно! Вот расписание на сегодня. Да!..
Тоука-чан терялась в шуме и гаме вокруг. Сердце девочки билось, как заполошное. Невысокий, тощий Юдзиме-сенсей не сходил со своего места и во все стороны размахивал своим знаком, собирая вокруг своих будущих учеников.
— Ух, вот все и собрались! Детки, детки, все помнят, где большой зал?
Тоука громко протянула «да-а-а!» вместе с остальными ребятами. Сейчас они все пойдут в большой зал, сядут отдельно от родителей, будут слушать приветственные речи учителей и учеников. Девочка ещё раз глянула на папу, и тот ей подмигнул, указывая на Юдзиме-сенсея. Тоука сглотнула.
Только представьте! У. Этого. *Человека.* Нужно. Спрашивать. Куда. Идти.
Ужас.
«Сегодня только посидеть в актовом зале, а потом пойти в кабинет 1-а. Нас туда отведут. Будет первый классный час. А завтра — уже идти с утра, на уроки!»
Уж-ж-ж-жас.
Поджилки трясутся.
…В аудитории Тоука-чан оказалась внезапно, словно вынырнула из тумана. Большой и грузный дядечка стоял на подиуме за кафедрой и что-то вещал. Юдзиме-сенсей и другие учителя выстроились в ряд у проходов.
Как же много людей!
— А теперь поприветствуйте представителя последнего класса младшей школы! — завершил свою речь дядька у микрофона («он что-то говорил?») и ладонью указал на невысокого пухлого мальчика в очках, выходящего из-за портьер. Мальчик шёл, сжимая кулаки, и старался спрятать мятую бумажку в руках. Вот его скрыла кафедра, но тут же у микрофона показалась его макушка.
«Наверно, на стульчик встал», — хихикнула Тоука-чан. Впервые её отпустила буйная почти-паника.
Неизвестному мальчику было лет 11, и он стоял один-одинёшенек перед сотнями других детей. Дети, нет-нет, да переговаривались шёпотом. В отличие от напуганной и молчаливой Тоуки-чан.
Мальчик трусил, как и Тоука. Но на него смотрели все, а на Тоуку-чан — никто.
«Я справлюсь!» — поняла для себя девочка-гуль. — «Нас тут много, и это не я там стою на какой-то дурацкой табуретке! Это не мой голос раздаётся по всему залу!»
Мальчик на табуретке немного заикался, опускал глаза и читал по бумажке.
— Мы благодарны нашим учителям!.. — бубнил он. — …Рады встретить учиться здесь!
Поклонившись, мальчик чинно слез с кафедры и пошёл за кулисы. Следом за ним вышла следующая ученица, с милой улыбкой и длинными чёрными волосами. Её назвали представителем 5-х классов. Её речь была гораздо короче. Два раза упоминалась сакура, один раз — цветущие цветы, четырежды — весна и юность, и пять раз эта задавака склонила голову набок, прижимая палец к щеке.
На каждый жест весь зал реагировал протяжным «о-о-о-о!» и выкриками «кавай».
Тоука даже забыла, как она недавно волновалась. Девочка была жутко возмущена! И сама не знала чем.
Представителем 4-х классов оказался снова мальчик, но уже без бумажки. От третьих выставили близняшек с косичками и в огромных круглых очках. Их речь растянулась надолго, и весь зал начал всё громче и громче бормотать и шептаться между собой.
— А кто от наших? — расслышала Тоука-чан кусок разговора за спиной. Там были места вторых классов.
Тоука-чан никого здесь не знала, и случайно подслушанные разговоры ей были не интересны. Если бы не громкий и яростный шёпот через три ряда от неё. И этот голос Тоука-чан узнала!
— Как кто?!
— Канеки Кен, ученик 2-го А класса! — раздалось из динамиков.
«Это Тихий!» — ошарашенно осознала Тоука, — А справа за моей спиной сидит Громкий!»
Мальчик на сцене был мелким, с пушистыми насыщенно-чёрными волосами и белым хохолком сбоку.
— Как этого янки туда пустили? — возмутились за спиной.
— А ты вообще молчи! Это я янки! А Канеки — стиляга!
«Стиляга» прокашлялся и заговорил своим тихим, спокойным голосом, чуть задувая дыханием микрофон.
Тоука-чан нервно оглянулась. Так и есть! Вон, позади неё видна оранжевая макушка Громкого! А ещё повороты-развороты девочки заметили с галёрки, где стоят родители. И начали махать руками! Папа и стоящая к нему вплотную Канеки-сан!
Тоука поспешно отвернулась обратно к сцене.
Она будет ходить в ту же школу, что и эти два чудика!
**Месяц назад. Апрель.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Младшая школа Тодзики.**
** Киришима Тоука.** Уроки не отличались сложностью. Нет, конечно, иероглифы кандзи были совсем ужасны (а как вы выучите столько закорючек?), а математика давалась со скрипом. Но Тоука старалась, и этого было достаточно. Всё равно, самым страшным испытанием для девочки было притворство. Не бегать слишком быстро, не тянуть слишком сильно, не морщиться от еды, не выплёвывать её сразу… …общаться с обычными детьми. Все девочки незаметно поделились на стайки. И незаметно для себя Тоука тоже прибилась к одной из таких маленьких групп. Среди подружек её считали молчаливой и рассеянной, но не шугались и не дразнили. А что ещё надо для счастья? — Куда это все убежали? — удивилась Тоука, возвращаясь из туалета. Обед прошёл, еду съела, еду выплюнула. Всё отлично. Вот только в классе чем-то возмущались мальчишки, а из девчонок остались лишь несколько самых стыдливых и Косака. Косака Йорико была тем самым моторчиком, который прицепился к Тоуке-чан после линейки, да так и не отцепился. Если б не она, сидеть Тоуке, куковать в одиночестве, боясь подойти к кому-нибудь. — Смотреть семпаев, — печально признала Косака. — А ты почему не пошла? — с подозрением спросила Тоука. — Я не увижу… — всё также печально сообщила девочка, — И ты не увидишь. Мы с тобой низкого роста. — Хм… — задумчиво протянула Тоука, — Что за семпаи-то? Глаза Косаки загорелись восторженным огнём. — Это семпаи из 2-го А. Они хулиганы, но та-а-а-акие! Говорят, они взорвали свой старый кабинет! И теперь их класс будет учиться тут, рядом! Они якудза! У Тоуки закралось подозрение, о ком речь. — А что на них смотреть-то? — недовольно спросила она, — Если они хулиганы? Глаза Косаки были на мокром месте. Ну и что, что хулиганы! Все смотрят, а тут из-за сущей мелочи… из-за обстоятельств рождения… из-за того, что ростом не вышла, силушкой обделена. Словом, жалобная мордочка подружки оставила неизлечимый шрам в чёрством сердце Тоуки-чан. И, смутившись и закашлявшись, девочка-гуль отвела глаза. — Пойдём, — тихо сказала она, хватая подругу за ладошку. — Но мы всё равно ничего не увидим! — Увидим. Соседний кабинет был недалеко, весь коридор загораживала толпа девчонок с первого по третий класс. Тоука не разбиралась. Она просто ввинтилась между двумя крайними фуриями, таща на буксире Косаку. Раздвигать всех Тоука старалась аккуратно и не размахивая руками. Она уже видела, как на площади члены человеческих банд прут через толпу. Они не отличаются сверх-комплекцией. Они просто не боятся получить синяк-другой и подныривают прямо под руки прохожим. Косака, напуганная и полураздавленная, изо всех сил не отставала от Тоуки, занимая место, оставленное за спиной более смелой девочки. И не прошло и нескольких минут, как у подружек получилось пролезть мимо толпы. У самой двери Тоука вывернулась и уступила место впереди Косаке. Так, стоя у косяка двери, где раздвижная створка должна была соединиться со стеклянным окном из коридора в класс, девочки, наконец, разглядели, от чего был весь сыр-бор. Сказать честно, Тоука была не впечатлена. Обыкновенный класс, у них 1— А такой же. Обыкновенные мальчишки, все 15 штук (она посчитала). Большинство кучкуются. А вот от двоих дружков держатся чуть поодаль. И тут уж не понять, это из-за смущения или опаски. Якудза? Не смешите шорты! Громкий был в своём репертуаре, он спорил со всеми сразу, носился по залу как заведённый, но неизменно возвращался к своему дружку. На якудзу Громкий был совершенно не похож. Где взгляд исподлобья, где походка враскорячку, где речь отпетого гопника? Громкий был громким, но и только. И имел костёр на голове. Янки. Тихий никуда не бежал. Он сидел в центре класса за партой и читал книгу, явно не учебник. Он лишь слегка улыбался, иногда отвечал на реплики Громкого. То, что он даже немного может быть бунтарём, показывал только белый хохолок среди чёлки. И, кажется, весь класс Тоуки спорил без устали лишь о двух вещах: а правда, что с ними учатся дети якудзы, и правда ли, что белая прядь — последствия удара головой? Или всё же крашеная? Вот честно, Тоуке было искренне плевать, так это или не так. Она в этой авантюре одного не понимала: — Ну, мы увидели, кого ты хотела? — недовольно спросила девочка-гуль, — Которых семпаев мы смотрим? Всех? Вон тот в углу выглядит, как старшеклассник!.. — Да нет же! — возмутилась Косака громким шёпотом. И не только она. Видимо, просмотр (в котором участвовали и одноклассницы этих семпаев) сосредотачивался на ком-то определённом.
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Младшая школа Тодзики.**
** Киришима Тоука.** Уроки не отличались сложностью. Нет, конечно, иероглифы кандзи были совсем ужасны (а как вы выучите столько закорючек?), а математика давалась со скрипом. Но Тоука старалась, и этого было достаточно. Всё равно, самым страшным испытанием для девочки было притворство. Не бегать слишком быстро, не тянуть слишком сильно, не морщиться от еды, не выплёвывать её сразу… …общаться с обычными детьми. Все девочки незаметно поделились на стайки. И незаметно для себя Тоука тоже прибилась к одной из таких маленьких групп. Среди подружек её считали молчаливой и рассеянной, но не шугались и не дразнили. А что ещё надо для счастья? — Куда это все убежали? — удивилась Тоука, возвращаясь из туалета. Обед прошёл, еду съела, еду выплюнула. Всё отлично. Вот только в классе чем-то возмущались мальчишки, а из девчонок остались лишь несколько самых стыдливых и Косака. Косака Йорико была тем самым моторчиком, который прицепился к Тоуке-чан после линейки, да так и не отцепился. Если б не она, сидеть Тоуке, куковать в одиночестве, боясь подойти к кому-нибудь. — Смотреть семпаев, — печально признала Косака. — А ты почему не пошла? — с подозрением спросила Тоука. — Я не увижу… — всё также печально сообщила девочка, — И ты не увидишь. Мы с тобой низкого роста. — Хм… — задумчиво протянула Тоука, — Что за семпаи-то? Глаза Косаки загорелись восторженным огнём. — Это семпаи из 2-го А. Они хулиганы, но та-а-а-акие! Говорят, они взорвали свой старый кабинет! И теперь их класс будет учиться тут, рядом! Они якудза! У Тоуки закралось подозрение, о ком речь. — А что на них смотреть-то? — недовольно спросила она, — Если они хулиганы? Глаза Косаки были на мокром месте. Ну и что, что хулиганы! Все смотрят, а тут из-за сущей мелочи… из-за обстоятельств рождения… из-за того, что ростом не вышла, силушкой обделена. Словом, жалобная мордочка подружки оставила неизлечимый шрам в чёрством сердце Тоуки-чан. И, смутившись и закашлявшись, девочка-гуль отвела глаза. — Пойдём, — тихо сказала она, хватая подругу за ладошку. — Но мы всё равно ничего не увидим! — Увидим. Соседний кабинет был недалеко, весь коридор загораживала толпа девчонок с первого по третий класс. Тоука не разбиралась. Она просто ввинтилась между двумя крайними фуриями, таща на буксире Косаку. Раздвигать всех Тоука старалась аккуратно и не размахивая руками. Она уже видела, как на площади члены человеческих банд прут через толпу. Они не отличаются сверх-комплекцией. Они просто не боятся получить синяк-другой и подныривают прямо под руки прохожим. Косака, напуганная и полураздавленная, изо всех сил не отставала от Тоуки, занимая место, оставленное за спиной более смелой девочки. И не прошло и нескольких минут, как у подружек получилось пролезть мимо толпы. У самой двери Тоука вывернулась и уступила место впереди Косаке. Так, стоя у косяка двери, где раздвижная створка должна была соединиться со стеклянным окном из коридора в класс, девочки, наконец, разглядели, от чего был весь сыр-бор. Сказать честно, Тоука была не впечатлена. Обыкновенный класс, у них 1— А такой же. Обыкновенные мальчишки, все 15 штук (она посчитала). Большинство кучкуются. А вот от двоих дружков держатся чуть поодаль. И тут уж не понять, это из-за смущения или опаски. Якудза? Не смешите шорты! Громкий был в своём репертуаре, он спорил со всеми сразу, носился по залу как заведённый, но неизменно возвращался к своему дружку. На якудзу Громкий был совершенно не похож. Где взгляд исподлобья, где походка враскорячку, где речь отпетого гопника? Громкий был громким, но и только. И имел костёр на голове. Янки. Тихий никуда не бежал. Он сидел в центре класса за партой и читал книгу, явно не учебник. Он лишь слегка улыбался, иногда отвечал на реплики Громкого. То, что он даже немного может быть бунтарём, показывал только белый хохолок среди чёлки. И, кажется, весь класс Тоуки спорил без устали лишь о двух вещах: а правда, что с ними учатся дети якудзы, и правда ли, что белая прядь — последствия удара головой? Или всё же крашеная? Вот честно, Тоуке было искренне плевать, так это или не так. Она в этой авантюре одного не понимала: — Ну, мы увидели, кого ты хотела? — недовольно спросила девочка-гуль, — Которых семпаев мы смотрим? Всех? Вон тот в углу выглядит, как старшеклассник!.. — Да нет же! — возмутилась Косака громким шёпотом. И не только она. Видимо, просмотр (в котором участвовали и одноклассницы этих семпаев) сосредотачивался на ком-то определённом.
Обновлено: 13.02.2026